Комната в общежитии была маленькой и вечно холодной. Даже сейчас, под самый Новый год, когда за окном снег ложился пухлым, обманчиво теплым покрывалом, внутри стены выдыхали сырой, промозглый холод. Единственный источник тепла — старенький масляный обогреватель с потрескавшимся корпусом, который Лена включала вечером, экономя на счетах. Он гудел, как уставший шмель, и грел ровно на полтора метра вокруг себя. Поэтому они с Машей жили в этом радиусе: спали на раскладном диване, ели на маленьком столике, придвинутом поближе к спасительному теплу, и даже ёлка — живая, пушистая, купленная за копейки на последнем рынке — стояла тут же, в этом круге света и относительного уюта.
Лена натягивала на стулья гирлянду из дешевого китайского дождика, пытаясь спрятать потертости на спинках. Пятилетняя Маша, закутанная в колючий бабушкин свитер поверх пижамы, сидела на краю дивана и смотрела на ёлку так пристально, словно пыталась зажечь её взглядом.
— Мам, а он точно придет? Наш Дед Мороз?
— Конечно, солнышко. Мы же заказали его по самому лучшему агентству. Самый настоящий.
— А если он устал? Или забыл? Он же всем детям летает.
— Нам он точно не забудет. Договорились. Он специальный.
— А Снегурочка красивая будет?
— Самая красивая. С косой до пояса.
— А почему мы его к себе заказываем? Почему он сам не догадается, что я тут живу?
Лена вздохнула, поправляя ветку на искусственной сосне. Почему? Потому что они жили в заднем крыле старого общежития на окраине города, куда даже почтальон с трудом находил дорогу. Потому что письма Деду Морозу Маша писала, но отправлять их было некуда — у Лены не хватало духу врать про «волшебный почтовый ящик на Северном полюсе», когда в реальности каждый рубль был на счету. И потому что прошлой ночью, уставшая после двенадцати часов на двух работах — днем кассиром в супермаркете, вечером уборщицей в офисе — она поймала себя на мысли, что даже не купила дочери мандаринов. Новый год без запаха мандаринов. Это стало последней каплей.
Быт был выстроен, как линия обороны против бедности, и давался тяжело. Утро начиналось с попытки растопить лед на внутренней стороне оконного стекла. Завтрак — овсянка на воде с ложкой варенья, если оно еще не закончилось. Обеды в садике для Маши были праздником, а ужины — макароны, гречка, картофельное пюре, иногда суп на куриной спинке, который варился на три дня. Мясо появлялось в рационе редко, фрукты — по сезону, яблоки да бананы. Игрушки — почти все от добрых людей, соседок по этажу, чьи дети выросли. Одежда — тоже перешитая, переданная. Лена убивалась на двух работах, чтобы платить за садик, за коммуналку, за эту комнату в восемнадцать квадратов, чтобы хватало на еду и на то, чтобы иногда, раз в месяц, сводить Машку в парк на карусели. Она засыпала, едва касаясь головой подушки, и просыпалась от тревоги, не пропустила ли будильник. Мечтала не об отпуске или новой одежде, а о том, чтобы обогреватель не сломался зимой, и о том, чтобы Маша не начала стесняться своей жизни раньше, чем поймет её цену.
Но за неделю до Нового года случилось чудо. Не внезапное наследство и не выигрыш в лотерею. Чудо упорного труда. Начальство в офисе, где она убиралась, заметило её педантичность, аккуратность и абсолютную надежность. Ей предложили перейти на должность помощника офис-менеджера. Зарплата выросла почти в полтора раза. Это означало, что можно будет бросить одну из работ. Что можно будет купить новый теплый плед. И, может быть, даже съехать с этой проклятой промозглой клетки. Но в первую очередь, сидя в кабинете удивленного, но доброжелательного директора и слушая его предложение, Лена думала только об одном: в этом году у Маши будет самый настоящий Новый год. Со всем, что положено.
И она пошла ва-банк. Вместо Деда Мороза-студента за три тысячи из соседнего института она, затаив дыхание, заказала услугу в самом дорогом праздничном агентстве города. «Полный пакет: Дед Мороз и Снегурочка VIP-класса. Длительное пребывание, индивидуальный сценарий, качественные костюмы, фотосессия, гарантированное попадание в образ. Участие в семейном празднике. Создание волшебной атмосферы». Цена за эту магию равнялась её старой зарплате за две недели. Но Лена, никогда не позволявшая себе таких безумств, нажала кнопку «оплатить». Это был не просто заказ. Это был акт веры. Верила она не в бородатого мужчину, а в то, что ее дочь заслуживает чуда. Настоящего, пахнущего еловыми ветками и мандаринами, а не бедностью и усталостью.
Она купила мандаринов, шоколадных конфет в красивой коробке, настоящий торт «Прага» из кулинарии. Спрятала подарок — не просто куклу, а большую, роскошную куклу в бальном платье, о которой Маша шептала, глядя на витрину магазина. И теперь, за час до прихода волшебства, она судорожно наводила последние штрихи.
— Мам, а что ты попросишь у Деда Мороза? — не отрываясь от огоньков на ёлке, спросила Маша.
Лена замерла. Что она могла попросить? Здоровья дочери. Теплой квартиры. Побольше сил. Побольше времени. Простого человеческого участия. Но этого не заказать даже у самого дорогого агентства.
— Я уже взрослая. Мне подарки не положены, — сказала она, подходя и обнимая дочь. Маша прижалась к ней холодной щекой.
— Неправда. Взрослые тоже хотят подарков. Ты попроси, он услышит. Он же самый лучший, ты сама сказала.
— Хорошо, — тихо ответила Лена, глядя в темное окно, где отражались их с Машей силуэты в теплом круге света от обогревателя. — Попрошу.
***
Это случилось в один из тех вечеров, когда холод в комнате становился почти осязаемым, густым, как кисель. Обогреватель, проработав пару часов, с треском отключился — перегорела старая проводка в стене. Лена, проклиная всё на свете, металась между дочерью, которую закутала в два одеяла, и электриком дядей Васей из соседней комнаты, который что-то копался в коридорном щитке. Маша сидела на диване, прижимая к себе плюшевого медвежонка с оторванным ухом, и смотрела на маму огромными, серьезными глазами.
— Мама, Дед Мороз знает, что у нас свет кончился?
— Свет не кончился, просто проводка старая. Скругл дядя Вася починит.
— А Дед Мороз в темноте работать не будет?
— Будет, конечно. У него же волшебный посох светится, — выдохнула Лена, чувствуя, как усталость и это мелкое бытовое поражение подкатывают комом к горлу.
В этот момент дядя Вася что-то щелкнул, и в комнате, а вместе с ней и обогреватель, снова загудели. Тепло медленно, нехотя стало растекаться по промерзлому воздуху.
— Вот и волшебство, — слабо улыбнулась Лена, возвращаясь к дивану.
— Это не волшебство, — с непоколебимой логикой пятилетки заявила Маша. — Это дядя Вася. Волшебство — это когда без проводов. Ты письмо Деду Морозу уже написала?
Лена замерла. Ритуал письма Деду Морозу был в их с Машей традицией последних двух лет. Дочка диктовала, мама записывала печатными буквами на листе из тетрадки в клетку, чтобы потом «отправить» — то есть торжественно сжечь в пепельнице, а пепел выбросить в окно, «чтобы ветер донёс». В прошлом году Маша просила набор пластилина и домик для куклы. Лена тогда выбилась из сил, но исполнила оба желания, купив пластилин на распродаже и склеив домик из картонных коробок сама. Теперь, с новой работой, она была почти спокойна: сможет купить дочке хороший подарок. Почти.
— Давай напишем, — сказала она, доставая тетрадный лист и ручку. — Садись рядом, диктуй.
Маша устроилась рядом, подсунув ноги под одеяло. Лицо её стало сосредоточенным, торжественным.
— Дорогой Дедушка Мороз…
Лена вывела крупные печатные буквы: «Д О Р О Г О Й Д Е Д У Ш К А М О Р О З».
— Поздравляю тебя с Новым годом. Я в этом году старалась вести себя хорошо. Почти не капризничала. Помогала маме убирать игрушки. Я знаю, что ты очень занят, но у меня есть одно большое желание.
Лена записывала, улыбаясь. «П о ч т и н е к а п р и з н и ч а л а». Сердце сжималось от нежности.
— Я очень хочу… — Маша сделала драматическую паузу, закатив глаза к потолку, будто выуживая самое важное слово из самых глубин души. — Планшет.
Ручка в пальцах Лены дрогнула, оставив кляксу на бумаге. «П Л А Н Ш Е Т». Буквы вышли корявыми.
— Что? — выдохнула она.
— Планшет, — уверенно повторила Маша. — Как у Лизы из группы. У неё есть планшет, и она там мультики смотрит, и игры есть, где лягушку кормить. Он белый, с розовым чехлом. Лиза говорит, он не очень дорогой.
Для пятилетнего ребенка «не очень дорогой» мог означать что угодно. Но Лена, мельком видевшая подобные детские планшеты в рекламе и в магазине электроники, знала — даже самый простой, «не очень дорогой» детский гаджет с родительским контролем стоил как полторы ее новые зарплаты. А то и две. Это была сумма, отложенная с боем на первый взнос за съемную квартиру. Или на новый, хороший, действительно теплый зимний комбинезон для Маши. Или на несколько месяцев вперед за садик.
В голове пронесся вихрь мыслей. Как объяснить? Сказать правду — «у нас нет на это денег»? Это значило разрушить хрупкий миф, сделать дочь не такой, как другие, вновь указать ей на пропасть между их миром и миром Лизы из группы, у которой, Лена знала, был папа-бизнесмен и большая квартира в центре. Согласиться и пообещать? А потом не выполнить? Но Дед Мороз-то должен выполнить. Заказанный, дорогой Дед Мороз из VIP-агентства… Он что, принесет планшет? Конечно нет. Его сценарий был общим, подарки приносили свои. Волшебство заканчивалось там, где начиналась реальная стоимость товара в магазине.
— Маш… солнышко, — осторожно начала Лена, откладывая ручку. — Ты уверена? Может, хочешь что-нибудь другое? Куклу новую? Или большую железную дорогу?
— Нет, — Маша покачала головой с такой твердостью, что у Лены похолодело внутри. — Я хочу планшет. Чтобы мультики смотреть, когда ты на работе. Чтобы не скучно было. И чтобы… — она потупилась, — чтобы как все.
Эти три слова ударили Лену сильнее всего. «Чтобы как все». Она видела, как Маша иногда молча рассматривала игрушки других детей в саду, как аккуратно, почти благоговейно брала в руки чужую красивую куклу, сразу отдавая назад, будто боялась сломать. Она слышала, как дочь однажды сказала подружке: «У нас дома холодно, но зато у нас обогреватель красивый, он как солнышко». Это «как все» было криком о помощи, попыткой вписаться в мир, который с самого начала был к ней несправедлив.
— Дедушка Мороз исполняет самые заветные желания, — сказала Маша, глядя на маму с бездонной верой. — Ты же сама говорила. Он волшебный. Он может.
— Да, — хрипло ответила Лена, подбирая ручку. — Он волшебный. Он… подумает.
Она дописала письмо под диктовку: «Очень тебя люблю и жду в гости. Твоя Маша». Потом свернула листок в трубочку, перевязала красной ниткой от старого свитера. Ритуал требовал сожжения. Но когда Лена поднесла письмо к конфорке на кухонной плите (зажигалку она экономила), рука не повиновалась. Она не могла сжечь эту просьбу. Это было бы предательством. Она сделала вид, что подожгла, сунула листок в карман халата.
— Ветер унес? — спросила Маша, задумчиво глядя в черный квадрат окна.
— Унес, — прошептала Лена. — Прямо на Северный полюс.
Той ночью, уложив дочь, она долго сидела на кухонном стуле, сжав в руках тот самый листок. Потом полезла в интернет на своем древнем, треснувшем телефоне. Цены на детские планшеты подтвердили худшие опасения. Даже б/у варианты стоили неподъемно. Отложенные деньги были неприкосновенны — это был их билет в другую жизнь, в тепло, в нормальные условия. Отдать эти деньги за игрушку… это было бы безумием. Преступной расточительностью. Но лицо Маши, ее «чтобы как все», жгло изнутри.
И тогда Лена приняла тяжелое, горькое решение. Она купит куклу. Не просто куклу, а самую роскошную, какую только сможет найти на свои новые, еще неполученные деньги. Куклу в бальном платье, с длинными ресницами, которая умеет говорить «мама» и закрывать глаза. Она вложит в этот подарок всю свою любовь, всю свою тоску по нормальному детству для дочери. А когда приедет Дед Мороз… она скажет ему. Заранее. Попросит его, как профессионала, разыграть ситуацию. Сказать что-то вроде: «Волшебные олени не смогли привезти планшет, он слишком большой для моих саней, но они привезли тебе вот эту принцессу, которая очень по тебе скучала». Глупо? Детски? Да. Но другого выхода не было. Она надеялась на актерское мастерство дорогого Деда Мороза. И, главное, она отчаянно надеялась, что Маша, увидев роскошную куклу, не закатит истерику, не разочаруется, не спросит с горьким упреком: «А где планшет?»
Эта надежда была тонкой, как лед на луже. Лена знала характер дочери. Маша редко плакала и капризничала по-настоящему, она была ребенком, который слишком рано понял, что мама устала. Но и разочарование ее было всегда тихим, глубоким, таким, от которого потом болело несколько дней. Эта тихая грусть в глазах была страшнее любой истерики.
На следующее утро Лена пошла в самый большой детский магазин в центре. Она долго ходила между полками, разглядывая кукол. Выбрала ту, что была похожа на принцессу из старого диснеевского мультфильма, который они с Машей смотрели вместе по телевизору. Платье было из настоящего атласа, волосы — мягкие, их можно было расчесывать. В комплекте была крошечная сумочка и туфельки. Цена заставила её вздрогнуть, но она, стиснув зубы, взяла коробку. Потом поехала в агентство, где заказывала визит волшебных гостей. Молодой менеджер с идеальной улыбкой выслушал её смущенную просьбу про «сказать про планшет и оленей».
— Конечно, без проблем! — бодро ответил он. — Наш артист, Дмитрий Николаевич, профессионал высочайшего класса. Он легко обыграет эту ситуацию. Можете не волноваться.
Но Лена волновалась. Волновалась всю оставшуюся неделю. Каждый раз, глядя на горящие глаза Маши, которая уже строла планы, какие мультики будет смотреть на своём планшете, она чувствовала себя предательницей. Она прятала коробку с куклой на самой верхней антресоли, за старыми одеялами, будто это был не подарок, а улика. И ждала новогоднего вечера со смесью нетерпения и леденящего душу страха.
***
Тридцать первого декабря снег шёл с утра, густой и неторопливый, засыпая грязные сугробы во дворе общежития чистым, девственным слоем. В комнате пахло мандаринами и тёплым песочным тестом — Лена, нарушив все свои правила экономии, пекла печенье. Маша, одетая в новое платье (купленное на распродаже, но всё же новое), с бантами в волосах, вертелась под ногами, пытаясь одновременно и помогать, и заглядывать в окно.
— Они уже скоро? А когда? Через пять минут?
— Через два часа, Машенька. Ровно в шесть. Договорились.
— А почему не сейчас? Я уже готова!
— Они должны всем детям успеть, — повторяла Лена заезженную пластинку, смазывая печенье взбитым желтком. Руки дрожали. В груди колотилось. Она боялась этого визита больше, чем любого рабочего аврала.
В пять тридцать комната сияла. Ёлка сверкала дешёвой, но яркой мишурой, под ней лежали мандарины, шоколадные монетки в фольге и коробка с тем самым тортом «Прага». Подарок в роскошной коробке был заботливо укутан в несколько слоёв красивой бумаги с оленями — Лена заворачивала его ночью, когда Маша спала. Всё было готово к волшебству. Оставалось только ждать.
Ровно в шесть, без одной минуты, в дверь постучали. Негромко, но очень твёрдо. Маша взвизгнула и бросилась к двери, но Лена опередила её.
— Кто там? — спросила она, по глупой привычке.
— Почта Деда Мороза! — раздался за дверью звонкий, серебристый голос.
Лена открыла. На пороге стояли они. Дед Мороз — не хлюпик в потрёпанном костюме, а высокий, статный мужчина с роскошной, густой, совсем как настоящей, белоснежной бородой. Его длинная шуба отливала дорогим серебряным шитьём, в руке — тяжёлый, искрящийся посох с хрустальным набалдашником. Рядом — Снегурочка. Не девушка в коротенькой парчовой шубейке, а высокая, стройная красавица в бело-голубой шубе до пола, с косой, и правда, до пояса, цвета спелой пшеницы. На её лице играла лёгкая, профессиональная улыбка. От них обоих пахло морозом, хвоей и дорогим парфюмом.
Маша замерла, прижавшись к ноге матери, вся превратившись в один большой, восторженный глаз.
— Здравствуй, Машенька! — сказал Дед Мороз. Его голос был низким, бархатным, с такими мягкими басами, что, казалось, в комнате стало тише. — Разрешите войти, хозяйка?
— Конечно, проходите, — сдавленно произнесла Лена, отступая в сторону.
Волшебные гости переступили порог. Их присутствие сразу заполнило всю комнату, сделало её меньше, но в то же время — значительнее. Дед Мороз окинул взглядом ёлку, скромную обстановку, горящие глаза девочки. Его взгляд, внимательный и очень тёплый, на мгновение остановился на Лене. В нём не было ни капли снисходительности или оценки. Было просто внимание.
— Ну что ж, — сказал он, устраиваясь на стуле, который Лена заботливо освободила от гирлянд. — Письмо твоё, Машенька, получил. Очень трогательное письмо. И вела себя, я погляжу, хорошо. Ёлку нарядили, печенье испекли… Чистота, уют. Уважаю.
Маша, всё ещё не веря своему счастью, молча кивала. Снегурочка, тем временем, с лёгкостью феи устроилась на краешке дивана, положив на колени огромный бархатный мешок, которого раньше не было видно.
— Ну а теперь, — продолжал Дед Мороз, и в его глазах мелькнула весёлая искорка, — давай, внучка, про дела твои рассказывай. Что хорошего за год сделала?
И начался ритуал. Стишки, песни, обещание слушаться маму. Дед Мороз вёл программу мастерски, вовлекая и стеснительную Машу, и напряжённую Лену. Он задавал вопросы, шутил, хвалил печенье (и съел целых три штуки, что заставило Машу сиять). Снегурочка подыгрывала ему, звенела бубенчиками, показывала фокусы с исчезающими конфетами. Атмосфера была настолько убедительной, что Лена на минуту и сама забыла, кто они и зачем пришли. Забыла о своём страхе.
И вот настал кульминационный момент. Дед Мороз сделал серьёзное лицо.
— Ну что ж, Машенька. Про подарок. Письмо твоё я прочёл. Про планшет.
В комнате повисла тишина. Лена застыла, впиваясь ногтями в ладони. Маша затаила дыхание.
— Дело в том, — продолжил Дед Мороз, и его бархатный голос зазвучал с лёгкой, почти незаметной грустью, — что в этом году у нас на Северном полюсе… ну, понимаешь, проблемы с логистикой. Волшебные олени, которые должны были доставить большие подарки, слегка приболели. Простудились. Им нельзя поднимать тяжёлое.
Маша широко раскрыла глаза.
— Поэтому твой планшет… он пока остался у меня в мастерской. Ждёт следующего года, когда олени окрепнут.
Лицо девочки начало меняться. В уголках губ заплясала дрожь. Лена внутренне сжалась в комок, готовясь к худшему.
— Но! — вдруг громко и радостно воскликнул Дед Мороз, и его посох звонко ударил об пол. — Но у меня была с собой одна очень особенная пассажирка. Она так просилась в сани, так хотела попасть именно к тебе! Говорит, слышала про девочку Машу, которая очень ждёт подругу. И я подумал: раз нельзя планшет, может, она будет тебе даже лучше? Что скажешь?
Маша, ещё не понимая, кивнула, не в силах вымолвить слова. Снегурочка с улыбкой подала Деду Морозу из мешка большую, красиво завёрнутую коробку. Тот протянул её Маше.
— Разворачивай, внучка. Встречай свою гостью.
Дрожащими руками Маша принялась срывать бумагу. Лена не дышала. Вот показался картон коробки. Вот Маша сняла крышку… и замерла. В коробке, на фоне голубого бархата, лежала кукла. Та самая, в бальном платье. Но в полумраке комнаты, при свете гирлянд, она выглядела не игрушкой, а настоящим сокровищем. Её атласное платье переливалось, длинные ресницы отбрасывали тень на фарфоровые щёки.
Минуту длилась абсолютная тишина. Потом Маша очень осторожно, почти с благоговением, коснулась рукой кукольных волос.
— Она… настоящая, — прошептала она.
— Конечно, настоящая, — мягко сказал Дед Мороз. — Это принцесса Алина. Она скучала по тебе.
Маша вынула куклу из коробки, прижала к себе. Потом подняла на Дед Мороза сияющие, полные слёз восторга глаза.
— Спасибо! Она лучше любого планшета! Я буду её беречь!
И она бросилась обнимать бородатого волшебника. Лена выдохнула. Такого сильного, глубокого выдоха, что у неё похолодели кончики пальцев. Сердце, сжатое в тиски всё это время, наконец-то расправилось. Слёзы благодарности выступили на глазах. Она поймала взгляд Деда Мороза. Он смотрел на неё, и в его глазах была не профессиональная вежливость, а что-то очень человеческое — понимание, сочувствие и тихая радость за то, что всё обошлось. Он кивнул ей, почти незаметно. И в этом кивке было больше поддержки, чем она получала за многие месяцы.
Продолжение следует!
Как вам впечатления от прочитанного? Нравится рассказ? Тогда можете поблагодарить автора ДОНАТОМ! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Читайте и другие наши рассказы:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)