Предварительное слушание назначили на десять утра. Морозов пришёл за полчаса — сел в коридоре суда, смотрел на стены. Вера Сергеевна появилась без пяти десять, с портфелем, полным документов. Лицо напряжённое.
— Готовы?
— Нет.
— Хорошо. Честный ответ. — Она села рядом. — Слушайте внимательно. Прокурор будет настаивать на аресте. Я буду возражать, ссылаться на отсутствие прямых доказательств вашей вины. Дневник Короткова работает на нас — там есть упоминания об угрозах жены. Но судья может не принять это во внимание. Готовьтесь к худшему.
— Понял.
Зал суда был небольшим, казённым. Судья — женщина лет пятидесяти, строгая, с холодным взглядом. Прокурор — мужчина лет сорока, в очках, с папкой документов. Зотов сидел сбоку, делал пометки в блокноте.
Судья открыла заседание. Прокурор начал излагать обвинение: халатность, повлекшая смерть пациента, незаконное проникновение в жилище, попытка фальсификации доказательств. Голос ровный, без эмоций. Факты, даты, статьи.
Вера Сергеевна возражала: отсутствие прямых доказательств вины, наличие мотива у третьих лиц, дневник Короткова с упоминаниями угроз. Судья слушала молча, кивала.
Потом в зал вошёл человек. Мужчина лет пятидесяти, в строгом костюме. Морозов узнал его сразу. Борис Иванович Чернов. Партнёр Короткова.
— Ваша честь, — обратился он к судье, — я прошу слова. У меня есть важная информация по делу.
Судья посмотрела на прокурора. Тот кивнул.
— Говорите.
Чернов прошёл к центру зала.
— Меня зовут Чернов Борис Иванович. Я был партнёром покойного Короткова Виктора Степановича. Вчера я встречался с обвиняемым, Морозовым А.Н., и передал ему ключ от квартиры Короткова. Я знал, что он пойдёт туда искать дневник. Я хотел, чтобы он нашёл его. Потому что в этом дневнике — правда.
Зал замер.
— Виктор Степанович вёл записи последние полгода. Он фиксировал угрозы, которые получал от своей жены, Марины Короткой. Она узнала о его намерении развестись. Она знала, что потеряет всё. И она угрожала ему. Я читал этот дневник. Там чёрным по белому написано: она хотела его смерти.
Прокурор поднялся:
— Это голословные обвинения. Дневник мог быть сфабрикован.
— Не мог, — возразил Чернов. — Экспертиза почерка подтвердит. Кроме того, у меня есть записи телефонных разговоров Виктора с женой. Он записывал их на диктофон, боялся, что она что-то подстроит. Эти записи я готов передать суду.
Он достал из кармана флешку, положил на стол судьи.
— Здесь десять разговоров. Датированы октябрём-ноябрём прошлого года. В одном из них Марина прямо говорит: "Лучше ты сдохнешь, чем я останусь ни с чем". Это угроза убийством.
Судья взяла флешку, передала секретарю.
— Приобщить к материалам дела. Назначить техническую экспертизу записей.
Прокурор сжал губы. Зотов наклонился к нему, что-то прошептал. Прокурор кивнул, поднялся:
— Ваша честь, прошу перерыв для изучения новых материалов.
— Перерыв на час.
Морозов вышел в коридор. Сердце билось часто, в голове шумело. Вера Сергеевна подошла, взяла за руку:
— Это поворот. Если записи подлинные — обвинение развалится.
— А если нет?
— Тогда вас посадят. Но шанс есть.
Час тянулся бесконечно. Морозов сидел на скамейке, смотрел в окно. Внутри боролись надежда и страх.
Потом в коридоре появилась женщина. Марина Короткова. Жена умершего. Она шла быстро, лицо бледное. За ней — два следователя.
Она увидела Морозова. Остановилась. Глаза встретились.
— Вы всё испортили, — прошептала она. — Всё.
Следователи увели её в отдельный кабинет.
Через час заседание возобновилось. Судья зачитала результаты экспресс-экспертизы:
— Записи подлинные. Голоса принадлежат Короткову В.С. и Коротковой М.И. Монтажа не обнаружено. В одной из записей действительно присутствует фраза, которую можно трактовать как угрозу жизни.
Прокурор поднялся:
— Ваша честь, с учётом новых обстоятельств прокуратура ходатайствует о прекращении уголовного преследования в отношении Морозова А.Н. по эпизоду халатности. Требуем возбуждения нового уголовного дела в отношении Коротковой М.И. по факту возможного убийства.
Судья кивнула:
— Ходатайство удовлетворить. Уголовное преследование Морозова А.Н. прекратить за отсутствием состава преступления. По эпизоду незаконного проникновения — передать материалы в прокуратуру для решения вопроса о возбуждении административного дела. Заседание окончено.
Удар молотка.
Морозов сидел неподвижно. Не верил. Не мог поверить.
Вера Сергеевна обняла его за плечи:
— Всё. Вы свободны.
Он вышел из здания суда. Декабрьский день был серым, снег падал медленно. Морозов стоял на ступеньках, вдыхал холодный воздух.
Свободен.
Но внутри не было облегчения. Только пустота.
Оля ждала его у машины. Увидела — обняла.
— Ну что, доктор? Вернёшься?
Морозов покачал головой.
— Не знаю.
— Подумай. Тебе есть куда возвращаться.
Он посмотрел на неё. Потом на здание суда. Потом на город.
— Может быть, — сказал он тихо. — Может быть.
Но знал: ничего уже не будет прежним.
Ночная смена закончилась.
Но след от неё остался навсегда.
Продолжение следует...
Спасибо, что читаете мои рассказы.
Подпишитесь, чтобы не потерять.