Кафе "Волна" располагалось на набережной, в старом деревянном здании с видом на реку. Зимой здесь было пусто — туристы не ездили, местные предпочитали места потеплее. Морозов пришёл без пяти семь. Зашёл внутрь — полумрак, запах кофе и сигаретного дыма. За столиком у окна сидел мужчина лет пятидесяти: дорогой костюм, седые волосы, ухоженное лицо. Руки сложены на столе. Спокойный взгляд.
— Алексей Николаевич, — он кивнул на стул напротив. — Садитесь.
Морозов сел. Чернов жестом подозвал официантку.
— Что будете?
— Ничего. Я не за этим пришёл.
Чернов усмехнулся.
— Понимаю. Тогда сразу к делу. — Он достал из портфеля папку, положил на стол. — Виктор Степанович был моим партнёром пятнадцать лет. Мы вместе строили бизнес. Вместе зарабатывали. И вместе влипли в неприятности.
— Прокурорская проверка.
— Вы в курсе. Хорошо. Тогда вы понимаете: проверка шла не просто так. Виктор допустил ошибки. Серьёзные. Использовал бюджетные деньги не по назначению. Думал, что прокатит. Не прокатило.
— И что это мне?
Чернов открыл папку, достал несколько листов. Документы. Морозов узнал бланки больничных карт, выписки, справки.
— Виктор был болен. Сердце. Вы это знали — вы же его осматривали. Но вы не знали другого: за неделю до вашего вызова его клали в больницу. Он отказался. Подписал отказ. И тогда никто его не обвинял. Почему?
— Не знаю.
— Потому что никому это не было нужно. Но после его смерти — нужным стало. — Чернов пододвинул документы ближе. — Виктор должен был давать показания через неделю. По делу о хищениях. Если бы он дал эти показания — полетели бы головы. Серьёзные головы. Люди в мэрии, в департаменте, в строительном комитете.
Морозов взял документы, пробежал глазами. Выписки из карты. Рецепты на сильнодействующие препараты. Справка о состоянии здоровья, подписанная кардиологом.
— Кому была выгодна его смерть?
— Многим. Но больше всего — его жене.
Морозов поднял глаза.
— Жене?
— Да. Виктор хотел развестись. Месяц назад подал заявление. У него была другая женщина. Жена узнала. Началась война. Виктор хотел забрать бизнес себе, оставить её ни с чем. Она это знала. И поняла: если он умрёт — она получает всё. Компанию, деньги, недвижимость. И никаких показаний в прокуратуре, которые могли бы заморозить активы.
— Вы говорите, что она его убила?
— Я говорю, что ей это было выгодно. Очень выгодно. А то, что она свалила вину на вас — просто удобный ход. Вы — врач скорой. Легко обвинить. Легко доказать халатность. Никто не будет копать глубже.
Морозов откинулся на спинку стула. В голове пульсировала мысль: это правда. Всё сходится. Жена, деньги, показания в прокуратуре.
— Почему вы мне это рассказываете?
— Потому что Виктор был моим другом. И я не хочу, чтобы его убийца осталась безнаказанной. А вы — удобный инструмент. Вы врач, которому есть что терять. Вы будете копать. Искать правду. И рано или поздно докопаетесь.
— У вас есть доказательства?
Чернов покачал головой.
— Прямых — нет. Но есть зацепки. Виктор вёл дневник. Записывал всё: разговоры, встречи, угрозы. Он был параноиком. Боялся, что его подставят. Этот дневник — где-то в его квартире. Или в офисе. Если найдёте — найдёте ответы.
— Как я должен туда попасть? Квартиру опечатали. Офис тоже.
— Не опечатали. Следствие уже закончило осмотр. Квартира открыта. Жена там не живёт — переехала к сестре. — Чернов достал из кармана ключ, положил на стол. — Вот. Запасной ключ от квартиры. Виктор дал мне год назад. На всякий случай.
Морозов смотрел на ключ. Маленький, металлический, с номером на брелоке.
— Если я войду туда — это будет взлом. Незаконное проникновение. Меня посадят.
— Посадят, если поймают. Но если найдёте дневник — вас оправдают. Выбор за вами.
Морозов взял ключ. Холодный металл лёг в ладонь.
— Когда?
— Сегодня ночью. Жена будет у сестры до утра. Соседи спят. Никто не узнает.
— А вы? Откуда вы узнали, что она уедет?
Чернов усмехнулся.
— У меня свои источники. Не переживайте.
Морозов поднялся. Ключ сжал в кулаке.
— Если это ловушка — я вас найду.
— Это не ловушка. Это шанс.
Морозов вышел из кафе. Ветер с реки бил в лицо, снег слепил глаза. Он шёл по набережной, держа ключ в кармане. Внутри боролись голоса:
"Это безумие. Ты нарушишь закон. Тебя точно посадят".
"Но если не пойдёшь — тебя посадят за то, чего ты не делал".
"А если дневника нет? Если это подстава?"
"А если есть?"
Он остановился у перил, посмотрел на тёмную воду. Лёд ещё не встал, река текла медленно, тяжело.
Потом достал телефон. Написал Вере Сергеевне:
"Если завтра я не выйду на связь — значит, я в квартире Короткова. Адрес: Чкалова 17, кв. 8. Ищу доказательства. Если что-то случится — пусть знают: я действовал по своей воле".
Отправил. Выключил телефон.
В полночь он стоял у подъезда дома на Чкалова. Окна тёмные. Улица пустая. Он вставил ключ в замок — дверь открылась легко. Поднялся на третий этаж. Квартира восемь.
Вставил ключ в замок квартиры. Повернул. Щелчок.
Дверь открылась.
Морозов вошёл. Закрыл за собой. Включил фонарик телефона — света не зажигал, чтобы не привлекать внимания соседей.
Квартира была пустой, тихой. Запах застоявшегося воздуха. Прихожая, комната, кухня. Всё на местах. Только пыль на мебели.
Морозов начал искать. Методично, комната за комнатой. Шкафы, тумбочки, ящики столов. Книги, папки, коробки. Ничего.
Через час он дошёл до кабинета. Небольшая комната, письменный стол, компьютер. Морозов открыл ящики — документы, ручки, старые чеки. Ничего похожего на дневник.
Потом заметил: нижний ящик стола короче остальных. На пару сантиметров. Морозов вытащил ящик, посветил внутрь. За задней стенкой — пустота. Он просунул руку, нащупал что-то. Достал.
Тетрадь. Обычная, школьная, в клетку. Исписанная от руки мелким, плотным почерком.
Морозов открыл первую страницу. Прочитал:
"15 октября. Звонил Петренко. Сказал, что проверка неизбежна. Советовал замять. Я отказался. Сказал, что готов давать показания. Он угрожал".
Морозов пролистал дальше. Десятки записей. Имена, даты, суммы. Угрозы. Встречи. Последняя запись датирована 1 декабря:
"Марина узнала про развод. Истерика. Угрожала лишить меня всего. Сказала: 'Лучше ты сдохнешь'. Я начинаю её бояться".
Марина. Жена.
Морозов закрыл тетрадь. Сунул в куртку. Это было оно. Доказательство. Мотив.
Он вышел из квартиры тихо, закрыл дверь. Спустился по лестнице. Вышел на улицу.
И увидел машину. Чёрная, с тонированными стёклами. Стояла у подъезда. Фары погашены.
Морозов замер.
Дверь машины открылась. Вышел мужчина. Знакомое лицо. Следователь Зотов.
— Алексей Николаевич, — голос спокойный, без эмоций. — Что вы делаете в квартире подозреваемого?
Морозов молчал.
— Руки на капот. Вы задержаны.
Спасибо, что читаете мои рассказы.
Подпишитесь, чтобы не потерять.