По возвращении домой ко мне подкрадывается охранник, помогает с плащом и шепотом сообщает, что генерал не в духе. Минутку вглядываюсь в его глаза, потому что что-то я тоже не в духе. Я настолько замучена, что вряд ли готова нянчить нервных генералов. Но выбора не оставили. Выдыхаю. Киваю охраннику и иду в кабинет, за дверью которого меня ждет, не иначе как, новая порция драмы. Гм! Хотя настроение для трагедии у меня как раз присутствует... И будет жаль, если пропадет зря.
Генерал ждал, сидя за массивным столом. Его военный китель висел на стуле, рукава рубашки были закатаны до локтей, а верхняя пуговица расстёгнута... Интригующее, я бы сказала, зрелище.
На широкой дубовой поверхности, заваленной документами, поблескивали два бокала из тяжёлого хрусталя и бутылка тёмного бренди. Его измождённый, мрачный вид был красноречивее любых жалоб: эта бумажная волокита высосала из него больше сил, чем целая армия противников. В бою есть хотя бы адреналин, здесь лишь одинокая ответственность, жирная усталость и кулуарные игрища.
Лорд Дарелл не сразу поднял голову. Только после того, как я подошла ближе, он тяжело оторвал взгляд от кипы бумаг и посмотрел на меня.
- Сядьте, леди Вальдория, — его голос звучал низко и глухо, будто он давно не пользовался им.
Села и чинно сложила ручки на коленях.
- Что за история в тюрьме? — недовольно скривился он.
- Неприятная. Совсем плохо с дисциплиной, — проворчала я.
А потом тянусь к бутылке, беру бокал и наливаю себе того, что там пил лорд Дарелл. Откидываюсь в кресле. Выдыхаю. Делаю глоток и оцениваю крепость и благородство напитка. Пойдёт! Даже очень. Значит, мне вина не нашли, а генералу бренди на будьте любезны... М-да! Выборочно как-то слухи обо мне доходят в эти дальние места... Выборочно!
- Вы переходите черту, — скрипит зубами генерал.
- Черту? — спокойно спрашиваю я, выгнув бровь. — Черту я перешла тогда, когда поверила в способность людей управлять хоть чем-то. А сейчас... Сейчас я лишь дегустирую плоды данной «дисциплины». Кстати, неплохо. Такой терпкий привкус беспомощности и нотки равнодушия. Интересное сочетание, правда?
И едва ли не впервые от нашей встречи генерал филигранно укрощает свои эмоции. Кривит губы.
- Да, кто этот баст? И почему он в тюрьме? — хмурится он.
- Имя баста — Райан. И он сообщил тревожную информацию о том, что Мёртвый лес расширяется, — покачала я содержимым бокала, поглядела, как жидкость медленно стекает со стенок, а потом перевела взгляд на генерала.
- Таких сообщений не было, — сжал он губы.
- Не было, — подтвердила я.
Какие-то выводы он все-таки сумел сделать, потому что лицо у него вытянулось.
- А в тюрьме, потому что там для него безопасно. По крайней мере, я так думала, — теперь уже скривилась я, — он согласился стать моим проводником к мертвому лесу. Как только его состояние позволит, мы отправимся.
- Почему именно вы? - ему мое решение не нравится, по-моему.
- Потому что что-то происходит, а мы не в курсе, - тяжело вздохнула я.
- Я могу…
- Не можете, - выдавила я скупую улыбку и подняла на него взгляд. - Император... застава... проблемы... припоминаете?
- Пользуетесь своим положением?
- Угу! Скажите, как удобно? - сделала я еще глоток.
Лорда Дарелла перекосило.
— И вы даже не будете делать вид, что считаетесь с моими полномочиями, - выплюнул он.
А мне нравится смотреть за его внутренней борьбой... такой весь на разрыве — собранный, сдержанный, но внутри прямо кипит. И говорят обо мне всякого, и я вся такая раздражающая персона, но ведь любимица императора и чародейка, а он еще и воспитанный. По крайней мере, тетушка, его воспитывавшая, очень старалась привить манеры непоседливому мальчишке, каким он бесспорно был. Армия немного стерла те манеры, но научила повиноваться приказам. И он повинуется... в большинстве случаев.
- Ну, подозревать меня в том, чего я не делала, — это давать мне идею, — обвожу его взглядом. - Но если для вас это важно, я постараюсь оправдать все ваши ожидания.
- Вы... вы... бестолковая, - наконец выдавил генерал, упершись ладонями в стол.
— Да что вы, - кривлю губы в улыбке. - Я всего лишь применяю базовый комплект для выживания: сообразительность, остроумие и немножечко наглости.
- Наглости у вас больше, чем немножко, — сухо бросил он.
- Может быть. А то, знаете ли, жизнь долгая и непредсказуемая, — я наклоняю голову, играю с ободком бокала.
Он сжимает челюсти так, что слышен скрежет, затем медленно вдыхает — видно, как усилием воли останавливает себя, чтобы не выйти из берегов душевного спокойствия.
— Вы не понимаете, во что лезете, леди Найнтон, - наконец говорит уже почти спокойно, но в том покое примерно минус двадцать градусов мороза. - Мертвый лес не место для прогулок.
- Лорд Дарелл, глядя на состояние Северной заставы, мне в целом вся ситуация не нравится. В империи проблемы исконно возникали на юге, север считался тихим и спокойным местом. Мертвый лес стоял веками. Народы бастов исповедовали жизнь в полной гармонии с природой, жили небольшими племенами и не отличались агрессивной политикой, хотя свое отстаивали. Империя в этом убедилась в какой-то очень древней войне, выводы сделала, и по сей день имеет место мирное сосуществование. Разведка подтверждала, что с тех пор ничего не изменилось. Такое положение вещей убаюкивало всю бдительность, и все считали, что на севере все хорошо. А вот юг с соседями-варварами требовал внимания. Когда же истинное положение вещей стало понятным, все хлебнули впечатлений. Император свирепствовал... только чешуйки летели. Поэтому теперь из этого места, покрытого плесенью и паутиной, надо сделать жемчужину Севера и надежный форпост.
- А вы в самом деле считаете, что это возможно? - прокатились сомнения в его тоне. - Жемчужина? Аванпост? - и он осекся, только нижнюю губу закусил и перевел взгляд куда-то за окно, в которое заглядывало сияние ночного светила.
О, у нас почти диалог. Люблю, когда проблемы объединяют.
- Я вижу место, которое потеряло бдительность и получило удар в самое уязвимое место, — ответила я в лучших традициях речей для вдохновения.
Поднялась и начала медленно ходить по кабинету, заставляя себя хоть чуточку взбодриться, а его следить за моими движениями. Усталый и расслабленный мозг на контакт не шел. Он протестовал, как скрипучее колесо телеги, требуя масла и остановки. И все мысли были похожи на группу пьяных гномов, которые упорно отказывались выстроиться в логическую цепочку. Но характер проигнорировал эти побуждения к капитуляции и сказал: «Соберись».
- Лорд Дарелл, империя не проигрывает из-за нехватки золота или людей. Она проигрывает из-за недостатка видения ситуации и воли.
Я остановилась у карты, где тонкая зеленая линия обозначала Мертвый лес.
- Сейчас мы имеем убийства, имеем пропавшую девушку, имеем дыру в казне и имеем полное уныние. Это не кризис, это возможность. Мы вытрясем всю плесень, заставим работать тех, кто притворялся мертвым, и, главное, узнаем, почему Мертвый лес проснулся именно сейчас. А если император избрал меня для этой задачи, то это значит, что жемчужину мы сделаем. Другого варианта просто не существует, - с гордо поднятой головой выдохнула я.
Я прекрасна. А мои речи заряжают на дела. Вдохновляют на подвиги. И просто не дают сдохнуть, когда этого очень хочется. Ну, огонь, одним словом!
- И вы верите, что ваш план сработает? - с сомнением в глазах покосился он на меня.
Да дракона вам в объятия! Что за сомнения? Я здесь распинаюсь посреди ночи, а он…
- Лорд Дарелл, - я одарила его такой улыбкой, что он дернулся. - Вы меня перепутали с одним из своих подчиненных. Они могут верить или не верить, сомневаться или молиться. Моя же функция — делать. И, в отличие от местной казны, моя уверенность никогда не бывает пустой.
Он хотел что-то сказать, но я подняла бровь, и рот он закрыл.
- Сомнения — это привилегия тех, кто сидит и ждет. Я же предпочитаю действовать.
Я ждала, что он снова разразится бранью, но Дарелл лишь тяжело вздохнул, и его взгляд стал еще более обреченным. Он, кажется, начинал осознавать, что его жизни на этой заставе пришел решительный конец. А я — катализатор этого конца.
Чего я не ждала, так это того, что генерал вместо сна просидит всю ночь за бумагами. Под дверью кабинета я увидела личного телохранителя генерала. В его взгляде читалось осуждение, в моем — интерес. Посторонился. Зашла. Оглядела замученного генерала за столом. На его лице, обычно суровом и незыблемом, появились следы усталости.
А я, между прочим, бодрая утром. Утренняя ванна из едва теплой воды кого угодно зарядит на великие подвиги. Исполняю какой-то очень творческий танец «убеди генерала поспать два часа» и берусь за текущие дела.
Прежде всего я занялась проблемами больницы и нашла двух целителей. Один был осужден, и у него выбор был либо застава, либо каторга, другой имел откровенно похабный характер, гарантировавший ему полное отсутствие перспектив в благородном городе. А тут как раз то, что надо. Его недостатки — его преимущества. И характер, думаю, даже пригодится — с местными жителями язык найдет быстрее, чем кто-либо.
Взглянула на часы. Два часа на сон генерала подошли к концу. Организовала завтрак. И безжалостно растолкала лорда Дарелла. Вскочил он мгновенно и уже был готов к подвигам. И на моих губах расцвела счастливая улыбка. Неподготовленный к таким открытым чувствам лорд Дарелл дернулся.
— Ванна, завтрак, и у нас сегодня очень насыщенный день, — подтвердила я все его худшие ожидания.
О нашем дальнейшем дне и рассказывать не хочется, а хочется сесть где-то в уголке и горько заплакать. Генерал, закаленный боями, рванул вперед. За ночь он успел набросать свое видение в плане фортификационных сооружений и вооружения. Я ему здесь полностью доверяла и только успевала писать приказы. А дальше стоило взглянуть лично на границы, на город, на жизнь в Северной заставе…
Мои идеи на бумаге были как будто ничего так, но ведь надо было их подсунуть под эту текущую реальность. И мы работали. Вокруг нас летали градоначальник, казначей, начальник охраны, главный целитель. У генерала время от времени вспыхивали красным глаза, он бушевал, как взбудораженное штормом море. Но от этого был определенный плюс, потому что все страдали, но спешили все сделать. День был тяжелый, но бюджет по статьям расходов мы поделили. В тирании что-то есть таки полезное.
И ягодкой дня стал отчет старшего инспектора. На этот раз от старшего инспектора несло подозрительной горелой травой, но его улыбка все равно сияла, как солнце. Что же он такой жизнерадостный-то? Уже прямо начинает меня тревожить. Хороших новостей у него не было. Девушку они не нашли. И скверно было то, что через семь дней после исчезновений двух девушек они нашли их убитыми. То есть у нас было еще два дня, чтобы найти девушку…
Магический поиск на этой земле не работал. Артефакты работали некорректно. Прорицательницы только разводили руками, ссылаясь на близкое соседство Мертвого леса. Девушку искали, собравшись группами и прочесывая метр за метром. А время истекало.
Генерал злился. Инспектор выражал полную гармонию с миром. И только я одна терзалась какими-то раздумьями.
На очередном витке истории от инспектора, почему не могут найти девушку, генерал вскочил с места и начал ходить по комнате, словно разъяренная нечисть в клетке.
— Девушку же не могли просто так похитить. Ворота охраняются, а на ночь застава закрывается…
Инспектор на это заявление лишь откашлялся. Что не осталось не замечено генералом.
— Не понял? — генерал наклонил голову, и в его голосе звучал такой холод, от которого и воздух стал гуще.
— Ну, при желании можно выйти и зайти, — неохотно ответил инспектор.
И генерала в очередной раз снесло в сторону на это невиданное разгильдяйство. Аж охрип, бедняга. Когда огонь праведного гнева догорел до конца, налил себе воды и жадно выпил.
— Но все равно это кто-то свой, — высказала я мысль. — Кто-то, кто знает, где и когда похитить девушку и остаться незаметным. Кто-то, кто знает местность…
Инспектор только молча опустил глаза.
— Мы уже давно поняли, что простым исчезновением это не пахнет. В городе не осталось места, куда бы еще не заглядывали. Даже болота были прочесаны вдоль и поперек.
И какая-то мысль все-таки зашуршала на краю моего сознания.
— Первая девушка у нас исчезла... — прищурила я глаза, вспоминая дату ее исчезновения. — А через сколько времени исчезла вторая девушка? И сколько времени прошло до исчезновения последней девушки?
— Третьего месяца, шестого и девятого, — криво улыбнулся инспектор.
— То есть, если мы не найдем преступника или преступников, то следующая дата будет двенадцатого месяца? — покосилась я на инспектора.
— Мы предполагаем такую вероятность, — выцедил он.
— Что это значит? — перевел взгляд генерал с инспектора на меня.
— Что, возможно, кто-то связывает преступления с началом циклов, — ответила я, задумчиво поглядывая на инспектора.
— И? — подогнал меня вопросом генерал.
— Вероятно, вы не помните, но в империи был разоблачен и осужден Культ Жертв. Культ исповедовал веру, что принесение в жертву первого числа нового цикла позволяет им перенаправить энергию мира в продолжение своей собственной жизни.
— Да это же чушь какая-то! — растерянно хмыкнул лорд Дарелл.
— К сожалению, идиоты — это регулярно восполняемый ресурс. И потому инспектор без работы не останется, — вздохнула я.
— И что вы планируете делать дальше? — сжал губы лорд Дарелл и впился взглядом в инспектора.
— Продолжим искать, — уже и без тени улыбки, лишь с усталостью ответил инспектор.
— Как? Может, стоит изменить стратегию? — прорычал генерал.
Инспектор лишь развел руками.
— Мы уже все перепробовали, лорд Дарелл. Если магия не работает, остается разве что землю переворачивать. Но у нас и людей не хватает, и... времени.
И генерал резко ударил кулаком по столу. Бумаги взлетели в воздух, чернила растеклись черной ядовитой рекой, а его лицо окаменело, становясь похожим на статую, высеченную из камня.
— Нет времени? — лопнул его голос чисто контролируемым бешенством. — А вы думаете, у той девушки оно есть?!
Инспектор немного помолчал, сжал губы и отвернулся. А волей генерал неплохо так умеет давить. Есть в нем какая-то несокрушимая уверенность, непоколебимая решимость и... умение оказать психологическое давление.
Я вдохнула, почувствовала, как холод проходит сквозь пальцы.
— Лорд Дарелл, — начала я тихо, но настойчиво. — Думаю, что все не так просто. Было бы просто — мы бы сейчас здесь не сидели. Говоря о «переворачивании земли», старший инспектор, должно быть, имел в виду катакомбы. Северная застава, а также часть земли вокруг, стоит на катакомбах. В последнем отчете, который я видела, говорилось, что часть катакомб завалена, и я разделю хрупкие подозрения инспектора относительно возможности совершения преступления в каком-то одном заброшенном витке катакомб.
- Вы предлагаете просто ждать? - сквозь зубы выдавил генерал.
- Если эти преступления связаны с ритуалами типа Культа Жертв, то место имеет значение. Они никогда не проводят обряды где угодно, только там, где тонкая грань между миром живых и мертвых.
- И где эта тонкая грань может быть? - угостил генерал и меня колючим взглядом.
— В старых катакомбах, - ответила я, не отводя взгляда. - Их давно не используют. И часть планов исчезла еще во время последнего восстания. Из таких туннелей можно легко сделать собственное святилище.
Инспектор тихо свистнул.
- Вы имеете в виду те катакомбы, что под восточной стеной? Да кто же туда полезет?! Там даже факел не горит как следует, — фыркнул инспектор, испепеляя меня взглядом.
– Но ведь вы уже проверили те катакомбы, в которые можно лазить? - выразительно повела я бровями, поглядывая на старшего инспектора.
- Проверили, - тяжело вздохнул инспектор, словно у него одновременно отобрали и покой, и здравый смысл.
- Тогда берите факелы, веревку, немного веры и вперед, — сложила я пальчики пирамидкой.
И глаза у инспектора чуть заискрили.
- Выполняйте, - глухо бросил генерал.
- Слушаюсь! - растянул губы инспектор в подобие улыбки.
М-да, похоже, его улыбка работает как последняя линия обороны. Он просто не может позволить себе взорваться от услышанной беспрецедентной глупости, поэтому выдавливает этот вежливый оскал, чтобы не впасть в глубокое экзистенциальное отчаяние.