Щелчок поворачивающегося ключа в замке прозвучал как выстрел. Лена замерла с чашкой кофе в руках, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, холодный узел. Суббота. Восемь утра. Единственный день, когда можно было поспать подольше, походить в пижаме и просто насладиться тишиной. Но тишина в этой квартире была роскошью, доступной лишь в те редкие моменты, когда Тамара Павловна уезжала на дачу.
— Олежек! Леночка! Вы спите? А я к вам с гостинцами! — Голос свекрови, звонкий и требовательный, заполнил прихожую, просочился в кухню и, казалось, даже впитался в обои.
Лена посмотрела на мужа. Олег сидел напротив, уткнувшись в телефон, и даже ухом не повел.
— Олег, она опять пришла без звонка, — тихо, но с нажимом сказала Лена. — Мы же договаривались. Ты обещал поговорить с ней.
Олег тяжело вздохнул, откладывая гаджет. Вид у него был виноватый, но привычно-покорный.
— Лен, ну не начинай. Мама хотела как лучше. Блинчиков, наверное, принесла. Она же скучает. И потом… ты же знаешь, она имеет право.
Эта фраза — «она имеет право» — была в их семье чем-то вроде заклинания, которое должно было оправдывать любое хамство. А всё потому, что год назад, когда они брали эту злосчастную «двушку» в ипотеку, Тамара Павловна широким жестом внесла первоначальный взнос. Полтора миллиона рублей.
— Я хочу, чтобы вы жили по-человечески, а не по съемным углам скитались, — заявила она тогда, утирая слезу умиления. — Это мой вклад в ваше будущее. Но, конечно, я буду иногда заглядывать, проверять, как вы тут обустроились.
«Иногда» превратилось в три раза в неделю. «Проверять» трансформировалось в тотальный контроль.
В кухню вплыла Тамара Павловна. В руках у неё были пакеты, а на лице — выражение полководца, инспектирующего казармы.
— О, завтракаете? А почему шторы закрыты? Солнце же, витамин Д! — Она решительно подошла к окну и дернула портьеры. Яркий свет ударил Лене в глаза. — Лена, я же говорила, эти шторы сюда не подходят. Слишком мрачные. Сюда нужны бежевые, с ламбрекенами. Я у себя в кладовке нашла отличный отрез, в следующие выходные принесу, пошьем.
— Тамара Павловна, нам нравятся эти шторы. Мы их выбирали специально под цвет стен, — Лена старалась говорить спокойно, хотя пальцы предательски дрожали.
— Вкуса у вас нет, молодежь, — отмахнулась свекровь, выкладывая на стол контейнеры с котлетами. — Кстати, Олег, ты передвинул шкаф в спальне, как я просила?
— Нет, мам, мы работали всю неделю, устали…
— Устали они! — фыркнула Тамара Павловна. — Я в ваши годы на заводе в две смены пахала, и ничего, мебель двигала. Шкаф стоит неправильно, по фэн-шую он перекрывает денежный поток. Поэтому у вас денег вечно и нет. Ладно, я сегодня договорилась, сосед мой, дядя Вася, придет, поможет.
Лена встала из-за стола, с грохотом поставив чашку в раковину.
— Никакого дяди Васи здесь не будет. Это наша спальня. И шкаф будет стоять там, где удобно нам.
Тамара Павловна замерла, прищурив глаза. В воздухе запахло грозой.
— Твоя спальня, милочка, будет тогда, когда ты на неё заработаешь. А пока тут львиная доля моих денег вложена. Или ты забыла, кто вам эту крышу над головой обеспечил? Неблагодарная. Я для них всё, последнее из кубышки вытряхла, а мне даже шкаф переставить нельзя?
Олег бросил на жену умоляющий взгляд: «Молчи, пожалуйста, не связывайся». Лена сглотнула обиду и вышла из кухни. В ванной она включила воду на полную мощь и, глядя на своё отражение, прошептала:
— Терпи. Ещё немного. Просто терпи.
Никто не знал, что у Лены был план.
Всё началось год назад, когда Лена случайно наткнулась на старый фотоальбом у родителей Олега. Она искала детские фото мужа, а нашла нечто более интересное. Между страницами лежал сложенный вчетверо листок бумаги — список гостей с их свадьбы.
Свадьба была пышной. Родственников было много, дарили щедро. Лена помнила тот вечер смутно — усталость, шампанское, крики «Горько!». Она помнила только, что подарочные конверты они с Олегом даже не успели толком пересчитать. Тамара Павловна тогда суетилась больше всех:
— Дети, вы сейчас пьяные, уставшие, потеряете ещё деньги или украдет кто! В ресторане всякое бывает. Давайте я всё соберу, в сумку положу, а дома у себя в сейф запру. Целее будут.
Они тогда, молодые и наивные, согласились. Мама же. Самый близкий человек.
Потом как-то всё закрутилось. Каждый раз, когда они заикались о деньгах, Тамара Павловна делала загадочное лицо: «Они лежат на депозите, проценты капают. Не трогайте».
А потом случилась покупка квартиры. Свекровь торжественно вручила им полтора миллиона «своих кровных накоплений», заявив, что свадебные деньги «как-то незаметно разошлись на мелочи».
Но тот листок в альбоме заставил Лену задуматься. Напротив каждого имени аккуратным почерком свекрови была проставлена сумма. «Ивановы — 50 т.р.», «Дядя Боря — 100 т.р.». Лена сфотографировала список и дома села с калькулятором.
Сложила все цифры. Получилась сумма: один миллион четыреста восемьдесят тысяч рублей.
Сердце ухнуло куда-то в пятки. Полтора миллиона. Почти та же самая сумма, которую свекровь «подарила» им на ипотеку, выставив себя благодетельницей.
Лена начала копать. И нашла подтверждение в онлайн-банке свекрови, когда помогала ей с ЖКХ. Депозит был открыт через два дня после свадьбы. Внесение наличных: 1 500 000 рублей. И закрыт этот вклад был за три дня до сделки по покупке квартиры.
Никаких «своих» денег там не было. Это были их деньги. Деньги, подаренные гостями.
С того дня Лена начала действовать. Она тайком продала свою машину, которой почти не пользовалась, сказав мужу, что поставила её в долгий ремонт. Она заняла крупную сумму у своего отца. Она взяла потребительский кредит на недостающую часть. Весь год она собирала эту сумму по крупицам, готовясь к войне.
Развязка наступила в пасмурный ноябрьский вторник.
Лена вернулась с работы пораньше. Открыв дверь, она споткнулась о коробки. В квартире стоял шум, пахло пылью и чем-то кислым, старым.
В гостиной творился хаос. Двое грузчиков выносили их новенький, стильный серый диван. А на его место, занимая собой половину комнаты, громоздилась Она. Стенка.
Та самая советская полированная стенка, темно-коричневая, с мутными стеклами и запахом нафталина. Монстр из прошлого, который стоял у свекрови с 1985 года.
— О, Леночка, пришла? — свекровь сияла. — А мы тут сюрприз готовим! Я себе новую мебель заказала, а эту жалко выбрасывать. Она же вечная! Вот, решили вам отдать. А ваш диванчик хлипкий дядя Вася себе на дачу заберет.
— Поставьте диван на место, — тихо сказала Лена. — И уберите отсюда этот гроб.
— Лена! — возмутился Олег. — Это же подарок!
— Подарок? — Лена истерически рассмеялась. — Ещё один подарок, Олег? Такой же, как тот миллион?
Она прошла в спальню и вернулась с папкой и пухлым конвертом. Грузчики, почуяв неладное, бочком начали продвигаться к выходу.
— Тамара Павловна, давайте поговорим о подарках.
Лена открыла папку.
— Вот копия списка гостей с нашей свадьбы. Сумма подарков: полтора миллиона. А вот выписка по вашему счету. Внесение наличных: полтора миллиона через два дня после свадьбы. Снятие: в день покупки нашей квартиры.
В комнате повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник.
— Вы украли наши деньги, прокрутили их в банке, а потом вернули нам же под видом «благотворительности», чтобы купить себе право хозяйничать в моем доме! Вы купили власть за наш счет! А проценты, набежавшие за три года, вы, конечно, оставили себе? На моральную компенсацию?
Олег переводил взгляд с бумаг на мать. Руки у него дрожали.
— Мам? Это правда?
— Ты смеешь обвинять мать?! — взвизгнула Тамара Павловна. — Я сохранила их для вас! Я вложила их в недвижимость! Какая разница, откуда они пришли!
— Разница огромная, — жестко сказала Лена. — Разница в том, что вы здесь не хозяйка.
Лена бросила на стол толстый конверт.
— Здесь ровно полтора миллиона рублей. Я продала машину, взяла кредит и заняла у отца, чтобы вернуть вам ваш «вклад». Забирайте. Вместе со своей стенкой.
— Я не возьму…
— Берите! — рявкнула Лена. — Я выкупаю свою свободу. С этого момента вы в этой квартире — гость. И приходить будете только по приглашению. Ключи на стол.
Тамара Павловна поняла, что проиграла. Она схватила конверт, запихнула его в сумку.
— Хорошо. Подавитесь. Но ноги моей здесь больше не будет! Вы мне не дети больше!
Она вышла, громко хлопнув дверью.
Грузчики деликатно кашлянули из коридора:
— Хозяйка, так что со стенкой делать?
— Вынесите на мусорку, — устало сказал Олег. — Я доплачу.
Когда в квартире снова стало тихо, Олег опустился на диван и закрыл лицо руками.
— Лен, прости меня. Я такой идиот.
Лена подошла к окну. На улице падал первый мокрый снег, превращаясь в слякоть, но ей было тепло. Впервые за долгое время она чувствовала себя дома.
— Ты не идиот, Олег. Ты просто слишком добрый. Но теперь у нас ипотека на двоих. По-настоящему. И кредит за мой выкуп. Справимся?
Олег встал, подошел к ней и крепко обнял.
— Справимся. Я обещаю. Замки завтра же сменю.
— Нет, — улыбнулась Лена. — Замки мы сменим сегодня. Вызывай мастера.
В тот вечер они пили чай на кухне. Денег не было — впереди было много лет долгов и экономии. Но воздух в квартире был чистым. Свободным. И это стоило любого миллиона.