Авторские рассказы - Полина Яровая

– А ну пошла на кухню! Живо! – гаркнула Валентина Петровна, указывая вилкой на полупустую тарелку с нарезкой. – Ты что, не видишь? У гостей колбаса кончилась, а она сидит, как королева. Я замерла с куском хлеба в руке. За нашим стареньким столом-книжкой, который мы раскладывали только по большим праздникам, сидело десять человек. В единственной комнате было душно, пахло жареным мясом и дешевыми духами тетки мужа. Сегодня Олегу исполнилось тридцать лет. – Валентина Петровна, на кухне еще есть буженина, я сейчас принесу, – тихо ответила я, стараясь не смотреть на мужа...

Виктор пнул носком дорогого кожаного ботинка трухлявую ступеньку крыльца. Дерево отозвалось жалобным хрустом и осыпалось рыжей пылью. — Ну и что я тебе говорил? — он повернулся к сестре, брезгливо отряхивая брюки. — Дрова. Просто куча гнилых дров. Тут даже спичку подносить страшно — само вспыхнет от стыда. Полина промолчала. Она стояла чуть поодаль, кутаясь в вязаную кофту, хотя день был по-летнему теплый. Ей казалось, что дом слышит. Слышит, как его называют дровами, как оценивают, словно старую клячу на бойне...

Щелчок поворачивающегося ключа в замке прозвучал как выстрел. Лена замерла с чашкой кофе в руках, чувствуя, как внутри всё сжимается в тугой, холодный узел. Суббота. Восемь утра. Единственный день, когда можно было поспать подольше, походить в пижаме и просто насладиться тишиной. Но тишина в этой квартире была роскошью, доступной лишь в те редкие моменты, когда Тамара Павловна уезжала на дачу. — Олежек! Леночка! Вы спите? А я к вам с гостинцами! — Голос свекрови, звонкий и требовательный, заполнил прихожую, просочился в кухню и, казалось, даже впитался в обои...

Пылинка, танцующая в луче утреннего солнца, казалась мне единственным свободным и неподконтрольным существом в этой квартире. Всё остальное — от угла дивана до цвета затирки между плитками — находилось под неусыпным надзором Елены Вячеславовны. Моя свекровь не просто заходила в гости. Она совершала инспекционные набеги, словно мы сдавали ей государственный объект. — Алина, посмотри сюда, — голос свекрови звучал холодно, как хирургическая сталь. — Ты видишь этот стык? Я подошла, скомкав в руке кухонное полотенце...

Запах свежескошенной травы смешивался с ароматом вечернего воздуха. Марина стояла на веранде их двухэтажного дома, куда они приехали на выходные, любовно проводя ладонью по теплым, нагретым за день перилам. Каждая дощечка здесь была ей знакома. Пять лет стройки. Пять лет жесткой экономии, когда они с Сергеем отказывали себе в отпуске, в новой машине, даже в качественной одежде, чтобы купить лучшие материалы для фундамента, чтобы крыша была из самой надежной металлочерепицы, чтобы окна не пропускали ни единого сквозняка...

Марина устало опустилась на диван. До боя курантов оставалось всего три часа, а у нее уже гудели ноги. В духовке доходила утка с яблоками, на столе томился обязательный тазик оливье. Все было готово к встрече Нового года, но праздничного настроения почему-то не наблюдалось. Возможно, дело было в возрасте. Сорок пять лет — дата красивая, но сил она не прибавляла. Ей хотелось не шумного застолья, а тишины и возможности проспать пару суток подряд. Но традиции есть традиции. Сегодня должен был приехать старший брат Андрей с женой Ириной...

Елена поправила мишуру на елке и в десятый раз за последний час бросила тревожный взгляд на отца. Николай Петрович сидел в своем любимом кресле у окна, положив тяжелые руки на колени. Обычно в этот час, когда до боя курантов оставалось не более двух часов, он уже вовсю руководил процессом. Но сегодня в доме стояла непривычная, ватная тишина. — Лен, ты чего замерла? — на кухню заглянула Света, жена брата. — Там утка сейчас сгорит, а ты на отца смотришь, как на икону. Света была женщиной шумной и бестактной...

Снег падал крупными, тяжелыми хлопьями, засыпая лобовое стекло такси, но дворники ритмично смахивали его, открывая вид на сияющую гирляндами Москву. Я прижалась лбом к холодному стеклу, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. В сумочке вибрировал телефон — уже десятый раз за последние пять минут. На экране высвечивалось имя «Людмила Владимировна», но отвечать я не собиралась. Всё начиналось совсем не так. Этот Новый год должен был стать особенным. Мы с Пашей, моим мужем, впервые за пять лет...

По субботам я обычно отсыпалась. Это было мое законное время, единственные часы в неделе, когда можно было не вскакивать по будильнику, не бежать, обжигаясь кофе, к метро и не толкаться в душном вагоне, боясь опоздать на летучку к шефу. Но в эту субботу все пошло наперекосяк с самого утра. Сначала позвонил Сережа, муж, который ушел в гараж поменять резину еще в девять утра, и сказал, что задержится, потому что встретил одноклассника. Голос у него был виноватый и немного суетливый, как всегда, когда он пытался лавировать между мной и обстоятельствами...

На кухне пахло жареным луком и тушёной капустой — запахи, которые я с детства не переносила, но которые обожала моя свекровь, Тамара Петровна. Она хозяйничала у плиты так уверенно, словно жила здесь не третий день, а по меньшей мере лет десять. Я тихо прикрыла входную дверь, стараясь не звякнуть ключами. После двенадцатичасовой смены в больнице ноги гудели, как высоковольтные провода, а в висках пульсировала тупая, тягучая боль. Хотелось тишины, горячего душа и просто полежать, глядя в потолок. Но дома меня ждал «семейный уют» в исполнении мамы мужа...

— Мам, а торт будет большой? С принцессами? — Вероника крутилась возле стола, пытаясь заглянуть в пакеты с продуктами. — Будет, солнышко. Самый красивый торт на свете! — Анна погладила дочку по голове и попыталась выдавить из себя улыбку. Девочке завтра исполнялось семь лет. Целых семь. Казалось, только вчера она лежала крохотным свертком в роддоме, а сегодня уже болтает без умолку про школу, подружек и мультики про волшебных пони. Анна посмотрела на часы. Половина девятого вечера. Игорь обещал вернуться к шести, чтобы помочь украсить квартиру...

Запах запекаемой в духовке утки с яблоками плыл по всей квартире, смешиваясь с ароматами дорогого парфюма и лака для волос. Елена в который раз вытерла пот со лба тыльной стороной ладони, стараясь не размазать муку по лицу. На кухне было жарко, как в мартеновском цеху, и, казалось, воздух звенел от напряжения. Сегодня был особенный день — юбилей Галины Петровны, матери ее мужа Олега. Шестьдесят лет. Дата круглая, серьезная, требующая, по словам самой именинницы, «соответствующего размаха и безупречного вкуса»...