Запах свежескошенной травы смешивался с ароматом вечернего воздуха. Марина стояла на веранде их двухэтажного дома, куда они приехали на выходные, любовно проводя ладонью по теплым, нагретым за день перилам. Каждая дощечка здесь была ей знакома. Пять лет стройки. Пять лет жесткой экономии, когда они с Сергеем отказывали себе в отпуске, в новой машине, даже в качественной одежде, чтобы купить лучшие материалы для фундамента, чтобы крыша была из самой надежной металлочерепицы, чтобы окна не пропускали ни единого сквозняка.
Это был не просто дом. Это был их проект, их общий ребенок, их крепость, куда они планировали переехать окончательно, как только выплатят последний кредит за внутреннюю отделку.
Сергей сидел в плетеном кресле чуть поодаль, уткнувшись в телефон. В последнее время он стал каким-то дерганым, избегал смотреть жене в глаза. Марина списывала это на усталость — на работе у мужа был непростой период, сменилось начальство, всех лихорадило.
— Сереж, хочешь воды? — тихо спросила она, ставя бутылку на столик.
— А? Да, давай, — он вздрогнул, быстро блокируя экран, будто боялся, что она увидит что-то запретное. — Спасибо, Мариш.
Она присела рядом, пытаясь поймать его взгляд.
— Мама звонила? Ты какой-то сам не свой после разговора с ней.
— Звонила, — буркнул Сергей, отхлебывая воду и отводя глаза. — В гости напрашивалась. С Зойкой.
— С сестрой? — Марина напряглась.
Отношения с золовкой у нее, мягко говоря, не складывались. Зоя была младшей, любимой дочерью Нины Петровны. Ей всегда доставалось всё самое лучшее, ей прощались любые ошибки, а любые её неудачи немедленно становились проблемами всей семьи. Зоя дважды была замужем, дважды неудачно, и теперь, с двумя детьми от разных браков, жила в тесной двухкомнатной квартире вместе с матерью.
— Да, с Зоей. У неё там... проблемы опять, — Сергей отвел глаза. — В общем, приедут в субботу. Шашлыки пожарим, поговорим.
— Поговорим? О чем? — внутри у Марины сжалась пружина нехорошего предчувствия.
— Ну, просто... О жизни. Не начинай, Марин. Это моя семья.
Суббота наступила слишком быстро. Нина Петровна, грузная женщина с вечно поджатыми губами и цепким взглядом, выгрузилась из такси, таща за собой огромную сумку. Следом, лениво переступая через порог калитки, вошла Зоя. Выглядела она, как всегда, вызывающе усталой — так, словно весь мир был ей должен, но задерживал выплаты. На пальцах у нее красовались дорогие кольца, в ушах — массивные серьги. Марина невольно подумала: откуда у безработной женщины такие украшения?
— Ох, какой дворец отгрохали! — вместо приветствия воскликнула свекровь, окидывая взглядом фасад. — И зачем вам двоим столько места? Детей-то пока нет. Эхо ведь гуляет.
Марина проглотила колкость. Тема детей была болезненной, они планировали заняться этим вопросом сразу после переезда, но Нина Петровна любила давить на больное.
— Проходите, стол накрыт, — вежливо пригласила Марина.
Обед проходил в напряженной атмосфере. Зоя жаловалась на бывшего мужа, который задерживал алименты, на тесноту в квартире матери, на шумных соседей. Нина Петровна поддакивала, то и дело бросая многозначительные взгляды на сына. Сергей сидел красный, ковырял вилкой салат и молчал.
Когда десерт был съеден, свекровь отодвинула тарелку и тяжело вздохнула. Это был сигнал. Театральная пауза перед главным актом.
— Сережа, Марина, — начала она торжественным тоном. — Мы тут с Зоенькой подумали... Негоже родным людям так жить. Вы, слава богу, в достатке. У вас и квартира в городе хорошая, трехкомнатная, от твоих родителей, Марина, оставшаяся. И зарплаты приличные. А Зоя... — она промокнула сухой глаз салфеткой. — Кровиночка моя бедствует. Детям воздух нужен, простор. А в моей халупе они друг у друга на головах сидят.
Марина замерла. Она уже понимала, к чему идет этот разговор, но разум отказывался верить в такую наглость.
— И что вы предлагаете, Нина Петровна? — голос Марины прозвучал предательски ровно.
— Я не предлагаю, я к совести взываю! — свекровь повысила голос. — Сережа, ты мужчина, ты глава! Ты этот дом строил, твои руки тут всё делали. Пора и о сестре позаботиться. Ей этот дом нужнее. Вам двоим и в квартире хорошо будет, а Зое детей поднимать надо. Подари ей дом, сынок. Перепиши на неё.
Тишина была такой плотной, что Марина слышала собственное сердцебиение. Она медленно перевела взгляд на мужа. Она ждала, что он сейчас рассмеется, скажет, что это глупая шутка, или твердо ответит матери «нет». Но Сергей молчал. Он смотрел в скатерть, а его уши пылали огнем.
— Сережа? — позвала Марина. — Ты ничего не хочешь сказать?
— Марин, ну... — он, наконец, поднял на неё виноватый взгляд. — Мама дело говорит. Зойке правда тяжело. А мы с тобой... Мы же можем еще заработать. Или потом, когда-нибудь, новый построим. Поменьше. Нам же этот правда великоват.
Земля ушла из-под ног. Марина встала, опираясь руками о стол, чтобы не упасть.
— Ты сейчас серьезно? Мы пять лет жизни в этот дом вложили. Моя премия вся сюда уходила, я продала бабушкины украшения, чтобы нам котел хороший купить. Я своими руками этот сад сажала. И ты хочешь всё это просто отдать? Потому что Зое «нужнее»?
— Не смей считать чужие деньги! — взвизгнула Зоя. — Тебе жалко для племянников? Жлобка!
— Это не чужие деньги, это наши с Сергеем деньги! — отрезала Марина. — И мой ответ — нет. Никогда. Этот дом — наше совместное имущество. Без моего согласия ты ничего сделать не сможешь.
Нина Петровна прищурилась, и в этом взгляде было столько холодной ненависти, что Марине стало не по себе.
— Не зарекайся, милая. Муж и жена — одна сатана, но кровь — она не водица. Сережа, пойдем, покурим.
Они ушли. Марина осталась убирать со стола, руки её дрожали так, что посуда звенела. Она слышала приглушенные голоса на улице, за домом. Свекровь что-то внушала сыну, то ласково, то требовательно. Зоя стояла рядом и курила, стряхивая пепел прямо на Маринину любимую клумбу с гортензиями.
Вечером гости уехали. Сергей ходил мрачнее тучи.
— Ты опозорила меня перед матерью, — буркнул он, когда они вернулись в городскую квартиру.
— Это ты меня предал, даже просто подумав об этом, — ответила Марина.
Неделя прошла в холодном молчании. Сергей задерживался на работе, приходил поздно, на вопросы отвечал односложно. Марина чувствовала: что-то происходит. Женская интуиция кричала об опасности. Она начала проверять документы, которые хранились в сейфе, но всё, казалось, было на месте. Свидетельство о собственности, кадастровый паспорт — всё лежало в папке.
Гром грянул в среду. Марина вернулась с работы пораньше из-за мигрени. Подъезжая к дому, она увидела машину свекрови у подъезда. Это было странно. Нина Петровна никогда не приезжала без звонка.
Поднявшись на этаж, Марина услышала голоса за дверью. Она тихо повернула ключ в замке — благо, смазывала его недавно — и вошла в прихожую.
— ...ну вот и молодец, сынок, — голос свекрови сочился медом. — Вот увидишь, так будет правильно. Бог велел делиться. А Марина... перебесится и успокоится. Куда она от тебя денется? Любит ведь. Да и не узнает она ничего, пока мы документы в Росреестр не подадим и переход права не зарегистрируем. А там уже поздно будет руками махать. Дарственная — это тебе не завещание, оспорить трудно.
— Мам, мне страшно. Это подло, — голос Сергея дрожал.
— Подло — это родную сестру с детьми на улице оставлять! — рявкнула Нина Петровна. — Всё, документы у меня. Завтра Зоя поедет сдавать на регистрацию. Ты главное молчи пока. Скажем, когда всё готово будет. Сюрприз сделаем.
По спине Марины пробежал ледяной холод. Во рту пересохло, в ушах зашумело, но она заставила себя сделать шаг вперед. Шагнула в комнату.
— Какой сюрприз, Нина Петровна? — спросила она громко.
Все трое — Сергей, его мать и Зоя, сидевшая в кресле с папкой бумаг, — подпрыгнули. Сергей побледнел до синевы.
— Марин, ты... ты чего так рано?
— Свекровь подговорила мужа подарить дом, построенный в браке, сестре, — медленно, чеканя каждое слово, произнесла Марина. Она смотрела прямо в глаза мужу. — Я правильно поняла суть вашего «сюрприза»?
Зоя прижала папку к груди.
— Не твое дело! Это дом брата, он на него записан!
— Дом записан на Сергея, но построен в браке, — Марина говорила спокойно, хотя внутри бушевал ураган. — Это совместно нажитое имущество. Сережа, ты что, правда подписал дарственную?
Сергей опустил голову.
— Марин, прости... Они меня убедили. Мама сказала, что так будет справедливо. У нас же есть где жить...
— Справедливо?! — Марина горько усмехнулась. — Справедливо — это когда мы пахали как проклятые, а твоя сестра меняла мужиков и не работала годами?
— Закрой рот! — взвизгнула Нина Петровна, вставая и закрывая собой дочь. — Ты здесь никто! Дом на моем сыне! Он хозяин, он и распоряжается! А ты, если такая умная, иди и заработай на свой! Сережа сделал подарок сестре. Всё! Документы подписаны, нотариально заверены, согласия твоего не надо, он собственник титульный!
Марина посмотрела на мужа. В его глазах не было раскаяния, только страх перед матерью и желание, чтобы конфликт скорее закончился. Он сделал свой выбор. Он выбрал быть хорошим сыном за счет своей жены.
— Хорошо, — тихо сказала Марина. — Забирайте свои бумажки. Уходите отсюда. Все трое.
— Это и моя квартира тоже! — вякнул Сергей.
— Квартира моих родителей, Сережа. Ты здесь только прописан. Но это мы обсудим позже. Сейчас — вон.
Когда за ними захлопнулась дверь, Марина не стала плакать. Слез не было. Было странное онемение, будто всё происходящее случилось не с ней, а с героиней какого-то фильма. Она села на диван и просто сидела, глядя в одну точку.
Потом встала и позвонила своей подруге Свете, которая работала юристом.
— Света, мне нужна помощь. Срочно. Можешь подсказать хорошего адвоката по семейным делам?
Той же ночью Марина не спала. Она сидела на кухне, перебирала фотографии на телефоне. Вот они с Сергеем заливают фундамент. Вот радуются первым стенам. Вот он обнимает её на фоне почти готового дома. Тогда она была счастлива. Тогда она верила, что они — команда. Что они вместе против всего мира.
Когда наступило утро, Марина приняла душ, накрасилась и оделась в строгий костюм. Время слез прошло. Наступило время войны.
На следующий день Марина уже сидела в кабинете адвоката, Елены Викторовны, жесткой женщины с цепким взглядом, которая специализировалась на семейных спорах.
— Ситуация классическая, — сказала адвокат, изучив копии документов на дом, которые у Марины были с собой. — Ваш супруг, являясь титульным собственником, распорядился общим имуществом без вашего нотариального согласия. Согласно статье 35 Семейного кодекса РФ, для совершения одним из супругов сделки по распоряжению недвижимостью необходимо получить нотариально удостоверенное согласие другого супруга.
— Свекровь утверждает, что раз дом записан на него, он может дарить его кому угодно, — сказала Марина.
— Ваша свекровь юридически безграмотна или надеется на вашу неграмотность, — усмехнулась Елена Викторовна. — Сделка, совершенная без согласия супруга, является оспоримой. Мы подаем иск о признании договора дарения недействительным. Плюс, мы немедленно накладываем обеспечительные меры — арест на дом, чтобы Росреестр не зарегистрировал переход права, если они уже подали документы, или чтобы Зоя не успела его перепродать, если регистрация пройдет.
Марина кивнула.
— Я решила оспорить дарение через суд. И еще... я подаю на развод и раздел имущества.
— Разумное решение, — кивнула адвокат. — С таким тылом, как у вашего мужа, мирной жизни уже не будет.
Процесс начался стремительно. Как только Марина подала иск, суд наложил арест на любые регистрационные действия с домом. Это стало шоком для «новой хозяйки».
Зоя позвонила первой.
— Ты что творишь?! — визжала она в трубку так, что Марине пришлось отвести телефон от уха. — Мне из МФЦ позвонили, сказали, приостановка регистрации! Какой суд? Ты же обещала не лезть!
— Я обещала, что вы уйдете из моей квартиры, — спокойно ответила Марина. — А дарить моё имущество я не обещала. Встретимся в суде.
Сергей пытался вернуться. Приходил с цветами, стоял под дверью, умолял поговорить. Говорил, что мама его «запутала», что он был «как в тумане». Марина не открыла. Туман рассеялся, но то, что она увидела в ясном свете, ей совсем не понравилось. Мужчина, готовый пустить по миру свою семью ради каприза матери, перестал для неё существовать как мужчина.
Однажды вечером позвонила мама Марины.
— Доченька, я всё узнала от Светы. Почему ты мне не сказала сразу?
— Не хотела расстраивать, мам.
— Марин, ты всё правильно делаешь. Папа говорит, если нужны деньги на адвоката — скажи. И знай: квартира наша, и она всегда будет твоей. Сергея мы выпишем.
Поддержка родителей придала сил. Марина поняла, что не одна.
Заседание суда было долгим и грязным. Нина Петровна привела целую группу поддержки в лице каких-то дальних родственниц, которые шептались на задних рядах и злобно зыркали на Марину.
Адвокат ответчика, молодой и неуверенный парень, которого, видимо, наняли за копейки, пытался доказать, что Марина знала о дарении и устно дала добро.
— Ваша честь, — говорил он, — истец присутствовала на семейных обедах, где обсуждался этот вопрос. Её молчание было расценено как знак согласия.
— Устное согласие, даже если бы оно было, не имеет юридической силы в сделках с недвижимостью, требующих государственной регистрации, — парировала Елена Викторовна. — Закон четко требует нотариального документа. Он есть? Нет.
Судья, уставшая женщина в очках, смотрела на этот цирк с нескрываемым раздражением.
— Ответчик, встаньте, — обратилась она к Сергею. — Вы подтверждаете, что дом был построен в период брака на совместные средства?
Сергей бросил испуганный взгляд на мать. Нина Петровна делала страшные глаза и беззвучно артикулировала: «Скажи, что деньги мои!».
Это была их запасная стратегия. Они пытались доказать, что деньги на стройку давала Нина Петровна, а значит, дом не является совместно нажитым.
— Ну... частично, — промямлил Сергей. — Мама помогала...
— У вас есть документальные подтверждения переводов? Расписки? Договоры займа? — судья перебирала бумаги. — Я вижу здесь только выписки со счетов Марины Александровны и ваши зарплатные ведомости. Все чеки на стройматериалы оплачены с карты истицы или вашей карты. От гражданки Петровой Нины никаких поступлений не зафиксировано.
— Она наличными давала! — выкрикнула с места Зоя.
— Тишина в зале! — стукнула молотком судья. — Еще один выкрик, и я удалю вас. Ответчик, я повторяю вопрос: у вас есть доказательства того, что дом построен на личные средства вашей матери?
— Нет, — тихо сказал Сергей. Плечи его поникли. Он понимал, что проиграл.
Нина Петровна побагровела. Казалось, её сейчас хватит удар. Все её интриги, все манипуляции разбивались о железобетонную стену закона и документов, которые Марина скрупулезно собирала все пять лет.
Решение суда было предсказуемым, но от этого не менее сладким. Договор дарения признать недействительным. Применить последствия недействительности сделки. Дом вернулся в собственность Сергея, но остался под обременением до момента раздела имущества при разводе.
После заседания, в коридоре суда, Нина Петровна преградила Марине путь.
— Ты думаешь, ты победила? — прошипела она, брызгая слюной. — Ты семью разрушила! Сына мне испортила! Подавись ты этим домом! Счастья он тебе не принесет, прокляну!
— Нина Петровна, — Марина поправила сумочку на плече и прямо посмотрела в глаза бывшей свекрови. — Семью разрушили вы своей жадностью. А Сергей... он не испортился. Он просто показал, кто он есть на самом деле. И, кстати, спасибо вам.
— За что?! — опешила та.
— За то, что показали истинное лицо сейчас, а не через десять лет, когда у нас были бы дети. Сейчас я еще молодая, я справлюсь. А вы оставайтесь со своим любимым сыном и дочерью. Теперь вам всем вместе будет очень весело жить в одной квартире.
Развод и раздел имущества прошли уже более буднично. Марина выкупила долю Сергея в доме. Ей пришлось взять ипотеку, чтобы выплатить ему половину рыночной стоимости, но она пошла на это. Оставлять дом, в который вложила душу, она не собиралась. Деньги, которые Сергей получил от Марины за свою долю, удивительно быстро исчезли — как потом узнала Марина от общих знакомых, Зоя уговорила брата вложить их в какой-то «супервыгодный бизнес», который прогорел через два месяца. А часть денег ушла на погашение кредитов Зои.
Марина сидела на той же веранде год спустя. Дом теперь принадлежал только ей. Она поменяла шторы, перекрасила кухню и посадила новые розы вместо тех гортензий, что тогда затоптала Зоя. Было тихо. Никто не требовал отчета, никто не давил на жалость.
Она налила себе воды и улыбнулась. Тяжесть прошедшего года ушла. Осталось только чувство невероятной легкости и гордости. Она не позволила себя обокрасть. Она отстояла свои границы.
Телефон пискнул. Сообщение от Сергея: «Марин, привет. Может, встретимся? Я так скучаю. С мамой жить невозможно, они с Зойкой меня совсем достали...».
Марина, не дрогнув, нажала «Заблокировать». Затем отложила телефон и посмотрела на закат. Завтра приедут рабочие ставить беседку. Жизнь продолжалась, и теперь это была её, и только её жизнь. А дом стоял крепко, как и она сама, пережив бурю и став от этого только уютнее.
У меня есть другие рассказы: