Бабушка позвонила мне в воскресенье вечером. Голос встревоженный, растерянный.
— Наденька, ты не можешь завтра со мной в банк съездить? Что-то с картой непонятное. Деньги куда-то деваются.
Я работала в соседнем районе, но на следующий день взяла отгул и приехала к бабушке. Она встретила меня в прихожей с распечатками банковских операций. Листочки помятые, исписанные её мелким почерком.
— Вот смотри, — показала она пальцем на цифры. — Каждый месяц снимается по две-три тысячи. А я не снимала. Думала, может, ошибка какая. Но уже полгода так.
Мы сели за стол на кухне. Я взяла распечатки, стала изучать. Действительно, регулярно списывались небольшие суммы. Две тысячи, три, иногда пять. Через банкомат, в разных местах города.
— Бабуль, а карту ты никому не давала? Код никто не знает?
Она задумалась.
— Да нет, никому. Карту всегда при мне держу. Код записан дома в блокноте, но его никто не видел.
— А где блокнот?
— В тумбочке у кровати. В спальне.
Мы пошли в спальню. Бабушка достала блокнот, старый, в тканевой обложке. Открыла на последней странице. Там карандашом была записана комбинация цифр.
— Видишь, здесь. Я специально не подписывала, чтобы никто не догадался.
Но любой, кто откроет этот блокнот и увидит четыре цифры на последней странице, поймёт, что это код от карты. Я посмотрела на бабушку. Ей семьдесят шесть лет, она доверчивая, не знает всех этих современных уловок мошенников.
— Бабуль, а кто у тебя в гостях бывает? Кто мог этот блокнот видеть?
Она перечислила: я, моя мама, её сестра тётя Валя, соседка тётя Люда. Иногда приходили дальние родственники, но редко.
Мы поехали в банк. Сотрудница посмотрела операции, подняла детальную историю за последние пять лет. И вот тут выяснилось страшное. Тётя узнала код от карты бабушки и снимала по чуть-чуть пять лет подряд. За это время набежало больше ста восьмидесяти тысяч рублей.
Я сидела перед монитором и не могла поверить. Тётя Валя, младшая сестра бабушки. Они всю жизнь дружили, поддерживали друг друга. Тётя часто приезжала в гости, оставалась ночевать. И вот оказывается, она воровала.
— Надя, ты уверена, что это Валя? — бабушка побледнела, когда я ей рассказала.
— Бабуль, снятия начались ровно пять лет назад. Когда ты ей ключи от квартиры дала, помнишь? Она могла прийти, когда тебя не было, посмотреть блокнот, запомнить код.
Бабушка молчала. Потом тихо сказала:
— Но зачем? У неё же пенсия приличная. Муж оставил квартиру, она сдаёт. Зачем ей воровать у родной сестры?
Я не знала ответа. Позвонила маме, всё рассказала. Мама сначала не поверила, потом разозлилась.
— Эта гадюка! Я всегда чувствовала, что с ней что-то не так! Надо в полицию заявление писать!
Но бабушка отказалась. Плакала, говорила, что не может на родную сестру в полицию заявлять. Что разберутся сами, в семье.
Вечером мы втроём — я, мама и бабушка — поехали к тёте Вале. Она жила в центре, в двухкомнатной квартире с ремонтом. Встретила нас удивлённо.
— Ой, какие гости! Заходите, заходите. Чай буду ставить.
Мы прошли в гостиную. Сели на диван. Тётя Валя суетилась, раскладывала печенье на тарелке. Я смотрела на неё и пыталась понять, как можно так спокойно себя вести, зная, что украла у сестры больше ста тысяч.
Мама не стала ходить вокруг да около.
— Валя, садись. Нам надо серьёзно поговорить.
Тётя села в кресло напротив. Лицо настороженное.
— Что случилось?
Мама достала распечатки из банка.
— Вот что случилось. Пять лет ты снимала деньги с карты сестры. По чуть-чуть, думала, не заметят?
Тётя Валя побледнела. Схватилась за подлокотник кресла.
— Это какая-то ошибка. Я ничего не снимала.
— Валя, хватит врать, — я не выдержала. — У нас вся история снятий. Даты, суммы, адреса банкоматов. Всё совпадает с твоими визитами к бабушке.
Повисла тишина. Бабушка сидела молча, смотрела на сестру. Тётя Валя опустила голову.
— Я не хотела, — наконец прошептала она. — Просто так получилось.
— Как это получилось? — мама повысила голос. — Пять лет воровать у родной сестры — это как получилось?
Тётя Валя заплакала. Достала платок, вытерла глаза.
— У меня были долги. Большие долги. Взяла кредит на ремонт, не рассчитала. Потом начались проценты, пени. Я не знала, где взять денег. И тут увидела в блокноте код от карты. Подумала, возьму один раз, потом верну. Сняла три тысячи. Потом ещё. И затянулось.
Я слушала и не верила. Тётя Валя сдавала квартиру за тридцать тысяч в месяц. Плюс пенсия. Неужели ей не хватало?
— А квартиру зачем сдаёшь? — спросила я. — Если такие долги были?
Она замялась.
— Деньги за квартиру уходят на... на другое.
— На что? — требовательно спросила мама.
Тётя Валя не отвечала. Мы сидели в напряжённой тишине. Потом бабушка тихо сказала:
— На Николая, да? На племянника своего?
Тётя кивнула. Николай, её сын от первого брака, жил в другом городе. Он никогда не работал, постоянно попадал в какие-то истории. Тётя Валя его содержала всю жизнь.
— Валя, сколько же можно? — в голосе бабушки прозвучала не злость, а усталость. — Он уже сорок лет. Когда же он сам зарабатывать начнёт?
— Он пытается, — всхлипнула тётя. — Просто не везёт ему.
Мама встала.
— Валя, завтра ты приходишь к нотариусу. Пишешь расписку, что вернёшь сестре сто восемьдесят две тысячи рублей. По графику, каждый месяц. Если не вернёшь, пойдём в полицию. Статья сто пятьдесят восьмая Уголовного кодекса — кража. До двух лет лишения свободы можешь получить.
Тётя Валя закрыла лицо руками. Плакала, покачиваясь из стороны в сторону. Бабушка сидела тихо, смотрела в окно. Я видела, как у неё дрожат руки.
Мы ушли. В машине никто не разговаривал. Бабушка смотрела в окно, по щекам текли слёзы. Мама крепко держала руль. Я сидела сзади и думала о том, как хрупко доверие. Как легко его разрушить и как сложно восстановить.
На следующий день тётя Валя пришла к нотариусу. Написала расписку о долге. Обязалась возвращать по пятнадцать тысяч в месяц. Мама проконтролировала процесс, забрала копию.
Бабушка месяц не разговаривала с сестрой. Не брала трубку, когда та звонила. Тётя Валя присылала деньги исправно, но это не меняло сути. Она предала.
Потом бабушка всё-таки взяла трубку. Они долго разговаривали. Тётя Валя плакала, просила прощения, клялась, что больше никогда. Бабушка слушала молча. После разговора сказала мне:
— Понимаешь, Наденька, она всё равно сестра. Родная. Мы с ней вместе росли, пережили столько. Простить надо. Но доверять больше не буду.
Код от карты бабушка поменяла. Новый записала в другое место, никому не показывала. Ключи от квартиры у тёти Вали забрали. Когда она приезжала в гости теперь, бабушка всегда была дома.
Тётя исправно возвращала деньги. Через год долг был выплачен. Она пыталась наладить отношения, звонила, приглашала в гости. Бабушка иногда соглашалась, иногда отказывалась. Прежней близости не было.
А Николай, сын тёти Вали, так и остался на её шее. Я слышала, что он опять попросил денег на какой-то бизнес. Тётя снова влезла в долги. Но теперь она воровать не могла — бабушка была начеку.
Эта история научила меня нескольким вещам. Во-первых, нельзя хранить коды и пароли в открытом доступе. Даже от родных. Во-вторых, доверие легко потерять и почти невозможно вернуть. В-третьих, самые близкие люди иногда оказываются способны на подлость.
Бабушка больше никогда не была прежней. Она стала осторожнее, недоверчивее. Когда к ней приходили гости, она прятала документы, проверяла кошелёк после их ухода. Это было грустно видеть. Она потеряла часть своей открытости, своей доброты.
А тётя Валя? Она продолжала жить как жила. Содержала сына, влезала в долги, выкручивалась. Иногда я встречала её в магазине или на улице. Она здоровалась первой, спрашивала о бабушке. Я отвечала коротко, проходила мимо.
Последний раз я видела их вместе на семейном празднике. Они сидели рядом, разговаривали вежливо, но холодно. Как чужие люди, связанные только кровью. Сестрами их всё ещё можно было назвать. Но близкими — уже нет.
~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
Мои Дорогие подписчики, рекомендую к прочтению мои другие рассказы: