— Нет, Лёва, ты не понял! — Надежда Ивановна нервно вертела в руках платок. — Это всё равно твоё!
Лёва отложил вилку и посмотрел на мать. Рядом сидела его жена Катя, которая мгновенно напряглась, услышав интонацию свекрови.
— Что именно моё? — спросил Лёва осторожно.
— Дача. Бабушкина дача с участком. Мы её продаём Олегу. Ну, моему брату, твоему дяде. Он там хочет коттедж построить.
Катя замерла с чашкой на весу.
— Надежда Ивановна, вы хотите продать семейную дачу? Ту, где Лёва провёл всё детство?
— Не тебе решать! — огрызнулась та. — Олег предлагает хорошие деньги. Нам этого хватит и на новую машину, и на ремонт в квартире сестры. А Лёва... Лёва же понимает, что семье надо помогать.
Лёва откинулся на спинку стула.
— Мам, подожди. Дача по завещанию мне досталась. Почему я должен её продавать?
— Ты не должен продавать. Ты должен просто оформить на Олега, а деньги мы поделим по-семейному. Тебе тоже что-то перепадёт.
— По-семейному? — Катя поставила чашку на стол. — А Лёва разве не семья?
Надежда Ивановна скривилась.
— Лёва — да. А вот ты пока ещё... посмотрим.
В комнате повисла тишина. Лёва побледнел, Катя прикусила губу.
— Мам, мы женаты три года, — тихо сказал Лёва. — Катя — моя жена.
— Три года — не срок! — отрезала Надежда Ивановна. — Вот проживёте лет десять, тогда поговорим. А сейчас надо думать о родне. Олег ведь твой родной дядя.
Катя медленно встала.
— Лёва, пойдём. Мне нужен воздух.
Они вышли из квартиры свекрови молча. Только в лифте Катя выдохнула.
— Я в шоке. Она серьёзно?
Лёва провёл рукой по лицу.
— Похоже на то. Но я даже не знаю, что она задумала.
А Надежда Ивановна задумала много.
Через два дня Лёва получил письмо от нотариуса. В нём предлагалось явиться для «уточнения вопросов по наследству». Он пришёл, думая, что это формальность.
Нотариус, пожилая женщина в очках, встретила его настороженно.
— Лев Андреевич, ваша мама обратилась с просьбой пересмотреть завещание вашей бабушки. Она утверждает, что документ составлен с нарушениями.
— Что? — Лёва не поверил своим ушам. — Какие нарушения? Бабушка была в здравом уме!
— Ваша мама настаивает на экспертизе. Говорит, что завещание писалось под давлением... вашей жены.
Лёва почувствовал, как внутри всё холодеет.
— Моя жена тогда бабушку вообще ещё не знала. Мы познакомились через полгода после ухода бабули.
Нотариус кивнула.
— Я так и думала. Но формально ваша мама имеет право подать иск.
Лёва вышел из конторы в полном ступоре. Дома его ждала Катя.
— Что случилось? — спросила она, увидев его лицо.
Он рассказал. Катя слушала, бледнея с каждым словом.
— Твоя мать хочет отобрать у тебя дачу через суд?
— Похоже на то.
— Лёв, это же бред! У неё нет никаких оснований!
— У неё есть Олег с деньгами. А ещё она, видимо, решила, что я соглашусь.
В тот же вечер позвонила Надежда Ивановна.
— Лёвушка, ты уже всё понял, да? — начала она мягко. — Я не хочу ссориться. Просто давай по-хорошему. Переоформи дачу на Олега, получишь свою долю, и все будут счастливы.
— Мама, ты с ума сошла? — голос Лёвы дрожал. — Это моя дача! Бабушка мне её оставила!
— Бабушка не знала, что ты женишься на такой... девице, — процедила Надежда Ивановна. — Она бы тебе ничего не оставила.
— Прекрати! — крикнул Лёва. — Катя тут вообще ни при чём!
— Ещё как при чём. Небось уже прикинула, как дачу продать и деньги в свой карман положить.
Катя, которая стояла рядом и слышала каждое слово из трубки, молча взяла куртку и вышла из квартиры. Лёва побежал за ней.
— Кать, стой!
Она обернулась. В глазах стояли слёзы.
— Я не могу, Лёва. Я не могу слышать это. Твоя мать меня ненавидит.
— Она просто... она хочет денег для дяди Олега, — он говорил сбивчиво, сам не веря в свои слова. — Это не про тебя.
— Это про меня! — Катя всхлипнула. — Она меня во всём обвиняет! Я не могу так жить!
Лёва обнял её, но внутри что-то сломалось. Он понял: мать не отступит.
Следующие две недели были кошмаром. Надежда Ивановна атаковала со всех сторон. Она приходила к ним домой, звонила по десять раз в день, писала длинные сообщения.
«Лёва, одумайся. Олег готов дать тебе триста тысяч. Это же деньги!»
«Ты разрушаешь семью. Из-за какой-то дачи!»
«Катя тебе мозги промыла. Она хочет нас поссорить!»
А потом пришла повестка в суд. Надежда Ивановна всё-таки подала иск об оспаривании завещания.
Катя читала документ и качала головой.
— Тут написано, что я оказывала на твою бабушку психологическое давление. Я её видела два раза в жизни! На фотографиях!
Лёва молчал. Он чувствовал себя загнанным в угол.
В день суда они пришли вместе. Надежда Ивановна сидела в коридоре с дядей Олегом. Увидев Катю, она демонстративно отвернулась.
Судья была строгой женщиной лет пятидесяти. Она внимательно изучила документы и выслушала стороны.
— Надежда Ивановна, вы утверждаете, что ваша свекровь составила завещание под влиянием невестки?
— Да! — та вскочила. — Эта девица хотела получить дачу! Она специально подговорила Лёву!
— У вас есть доказательства?
Надежда Ивановна замялась.
— Ну... я знаю. Я чувствую.
Судья поморщилась.
— Чувства не являются доказательствами. Есть медицинская справка о том, что завещатель был дееспособен. Есть подписи свидетелей. Завещание составлено за год до знакомства внука с ответчицей.
— Но... — Надежда Ивановна растерялась. — Олег... он хороший человек. Ему нужна эта земля!
— Желания вашего брата не могут быть основанием для пересмотра завещания, — отрезала судья. — Иск отклоняется.
Надежда Ивановна побледнела, а потом покраснела от злости.
— Лёва! Ты пожалеешь! Ты выбрал её вместо семьи!
Лёва встал.
— Мам, она и есть моя семья.
Вечером Лёва и Катя сидели на кухне. Он пил чай, она молчала.
— Кать, прости, — наконец сказал он. — Прости за мою мать.
— Ты не виноват.
— Виноват. Я должен был остановить её раньше.
Катя посмотрела на него.
— Лёв, я боюсь. Она не успокоится. Она будет придумывать что-то ещё.
— Не будет. Я поговорю с ней.
Но Катя покачала головой.
— Не поможет. Она считает меня врагом. И это не изменится.
Лёва понял, что жена права. Мать никогда не примет Катю. И ему придётся выбирать.
На следующий день он поехал к матери. Надежда Ивановна встретила его холодно.
— Что, пришёл извиняться?
— Нет. Пришёл сказать: оставь нас в покое.
Она фыркнула.
— Она тебе голову вскружила.
— Она моя жена! — Лёва повысил голос. — Ты должна это принять!
— Никогда! — мать сверкнула глазами. — Она чужая! А Олег — родная кровь!
— Олег хочет мою дачу за бесценок, а ты ему помогаешь!
— Потому что так правильно! Так по-семейному!
Лёва вздохнул.
— Знаешь, мам, я понял. Для тебя семья — это те, кто делает то, что ты хочешь. А все остальные — чужие.
— Не смей так говорить!
— Я ухожу. И больше не приду, пока ты не извинишься перед Катей.
Надежда Ивановна побледнела.
— Ты... ты выбираешь её?
— Я выбираю свою семью, — спокойно ответил Лёва и вышел.
Дома его ждал сюрприз. Катя сидела за ноутбуком и что-то сосредоточенно печатала.
— Что делаешь? — спросил он.
— Изучаю, как правильно ухаживать за яблонями, — улыбнулась она. — Ты же говорил, что на даче старый сад. Надо его привести в порядок.
Лёва сел рядом.
— То есть ты... хочешь туда ездить?
— Конечно. Это же наша дача. Бабушка оставила её тебе не просто так. Она хотела, чтобы ты её любил и берёг.
Он обнял жену.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что ты рядом. За то, что не ушла.
Катя прижалась к нему.
— Я никуда не уйду. Мы справимся.
И они справились. Больше Надежда Ивановна не звонила. Олег нашёл другой участок. А Лёва с Катей каждые выходные ездили на дачу, приводили в порядок сад, сажали цветы.
Через год у них родилась дочка. Лёва назвал её в честь бабушки — Верой. А когда девочке исполнилось три года, он получил письмо. От матери.
«Лёва, прости. Я была неправа. Можно мне приехать? Хочу познакомиться с внучкой».
Он показал письмо Кате. Она задумалась.
— Решай сам.
— Нет, — покачал головой Лёва. — Решаем вместе. Ты моя жена. И это наша семья.
Катя улыбнулась.
— Тогда пригласи её. Все заслуживают второго шанса.
Надежда Ивановна приехала через неделю. Она привезла игрушки для внучки и торт. А ещё — извинения.
— Катенька, прости меня, старую дуру, — сказала она, глядя в пол. — Я была ослеплена жадностью.
Катя молча кивнула. Прощение пришло не сразу, но оно пришло.
А Лёва, глядя на жену, дочку и мать, сидящих вместе за столом на даче, понял: семья — это не те, кто требует жертв. Семья — это те, кто рядом. Всегда.