Запах свежего ремонта ещё не выветрился окончательно. Он витал в воздухе смесью виниловых обоев, ламината и той особой, ни с чем не сравнимой радости, которую дарит собственное, наконец-то отдельное жилье. Елена провела ладонью по гладкой поверхности кухонной столешницы. Тишина. Блаженная, густая тишина вечера пятницы.
Они шли к этой квартире пять лет. Пять долгих, тягучих лет, прожитых на съемных «однушках» с продавленными диванами.
Сергей возился в коридоре, вешая новую полку.
— Лен, глянь, ровно?
— Красота, Сереж.
Он отложил инструмент и посмотрел на неё как-то странно. Виновато, что ли.
Лена напряглась. Интуиция, выработанная годами брака, тихонько звякнула тревожным колокольчиком.
— Что? — спросила она прямо.
— Да нет, ты что... Просто… мама сегодня звонила. Волнуется. В общем, я подумал… Ну, мало ли что. Вдруг трубу прорвет, а мы на работе?
Лена почувствовала, как внутри всё холодеет. Она знала это вступление.
— Сергей, — голос её стал тихим и твердым. — Что ты сделал?
— Я сделал дубликат ключей. И завез ей сегодня после работы. Ну, просто на всякий случай, Лен. Она же мать.
Воздух в прихожей стал густым и вязким. Пять лет скитаний. Ипотека. И вот, одним движением руки, он перечеркнул это ощущение безопасности.
— Ты что, совсем?! Отдал ключи свекрови? Всё, ставлю крест. Живите душа в душу вдвоём.
— Лен, ну ты чего заводишься? Это же просто ключи. Страховка.
— Страховка от чего? От спокойной жизни? — Лена развернулась и ушла на кухню. — Помнишь, как она «помогала» нам, когда мы жили у них? Как выкидывала мои кремы, потому что они «химозные»? Ты забыл?
В тот вечер они легли спать спинами друг к другу. Лене казалось, что она слышит, как в замке поворачивается ключ. Чужой ключ.
Иллюзия рассыпалась в среду. Лена вернулась с работы раньше обычного. Она открыла дверь своим ключом и замерла.
В квартире пахло. Пахло не её лавандовым освежителем. Пахло жареным луком, хлоркой и валерьянкой.
Лена прошла на кухню. На её новенькой индукционной плите стояла старая, закопченная чугунная сковорода.
У окна, в её любимом фартуке, стояла Тамара Петровна и поливала фикус.
— Тамара Петровна? — голос Лены дрогнул.
— Ой, Леночка. А ты чего так рано? Приезжаю — а у вас в холодильнике мышь повесилась. Вот, котлеток решила пожарить.
— Вы приехали без звонка. Открыли дверь своим ключом…
— Ну так Сережа мне ключи дал! — перебила свекровь. — Я же не чужая. Я мать.
Вечером был скандал. Сергей твердил: «Она хотела как лучше!». Но Лена поняла: битву она проиграла.
Следующие две недели превратились в игру на выживание. Однажды пропали банки для круп. В другой раз свекровь переложила Ленино нижнее белье по цветам. От мысли, что свекровь трогала её кружево, Лену передернуло.
Развязка наступила в субботу утром.
Они проснулись не от будильника. Они проснулись от звука открываемого замка.
Часы показывали 8:15.
В прихожей раздался бодрый голос Тамары Петровны:
— Сони! Подъем! Я вам блинчиков привезла!
Дверь в спальню распахнулась. Тамара Петровна стояла на пороге в пальто и с сумками.
— Ой, вы еще в койке? Сережа, вставай, я там кран в ванной посмотрела, он капает.
В этот момент в Лене что-то лопнуло. Страх исчез. Стыд исчез. Осталась только ледяная ярость.
Она встала.
— Выйдите, — сказала она тихо. — Выйдите из спальни. И из квартиры. Немедленно.
— Лена, ты чего это? Родную мать выгоняют!
— Сергей! — Лена повернулась к мужу. — Или ты сейчас выводишь свою мать и забираешь ключи, или я ухожу. И больше не возвращаюсь.
Сергей посмотрел на жену, потом на мать.
— Мама, выйди!
Тамара Петровна вышла, хлопнув дверью.
— Ты заберешь ключи.
— Лен, она обидится…
— Мне плевать, Сережа. Я хочу жить в своем доме. Я хочу ходить голой в субботу утром. Если ты не можешь защитить меня от её «любви», значит, ты не муж.
Лена ушла гулять. Когда она вернулась через три часа, в квартире было тихо. Сергей сидел на кухне.
На столе, в центре, лежала связка ключей с брелоком в виде Эйфелевой башни — тот самый дубликат.
— Она уехала, — глухо сказал Сергей. — Назвала меня подкаблучником.
— Ничего, Сережа. Подуется и простит. Но зато теперь она знает: сюда — только по звонку.
Постепенно лед начал таять. В мае свекровь позвонила и пригласила за вареньем из одуванчиков.
— Ну… как хотите, — сказала она в трубку. — Только банки мне верните!
Лена обняла мужа.
— Знаешь… я только сейчас понял, как это кайфово — знать, что дверь никто не откроет, кроме нас, — сказал Сергей.
Лена посмотрела на полку в прихожей. Только их ключи. Два комплекта. И больше ни одного дубликата.
Вкус свободы был куда слаще любых блинчиков с творогом.
Вечером Сергей вдруг сказал:
— Лен?
— Ммм?
— А давай замок поменяем? Ну, на всякий случай.
И они оба расхохотались. Смех был легким и чистым. Как воздух в доме, где наконец-то проветрили всё чужое.