Любой курсант военного училища знает золотое правило, написанное кровью еще во времена прусского короля Фридриха Великого: никогда, ни при каких обстоятельствах не веди войну на два фронта. Это азбука. Это аксиома. Нарушение этого правила стоило Германии поражения в Первой мировой. И вот, имея за спиной этот горький опыт, имея перед глазами живые примеры краха империи, руководство Третьего Рейха летом сорок первого года снова наступает на те же грабли. С размаху.
Многие годы я слышу от людей, далеких от работы с архивами, одну и ту же версию: мол, Гитлер был просто безумцем, одержимым маньяком, чьи действия не поддавались логике. Знаете, списывать всё на сумасшествие — это самый простой путь. Это позволяет не копаться в деталях. Но как историк, который потратил полжизни на изучение документов той эпохи, я скажу вам прямо: там был расчет. Страшный, циничный, ошибочный в своем корне, но все-таки расчет. И сегодня я хочу разобрать, почему немецкая машина, не добив Британию, развернула дула своих танков на Восток.
Давайте посмотрим на карту Европы лета 1940 года.
Франция разгромлена молниеносно. Это был триумф, которого никто не ожидал. Британский экспедиционный корпус бежал из Дюнкерка, побросав все тяжелое вооружение. Я видел описи трофеев — англичане оставили на пляжах тысячи грузовиков, танков, артиллерийских орудий. Они уплыли практически голыми. Казалось бы, вот он момент — добивай. Англия осталась одна. Но Гитлер останавливается.
Почему?
Первая причина прозаична до зубовного скрежета — Ла-Манш. Эта узкая полоска воды стала для Вермахта непреодолимой стеной. Операция «Морской лев», план высадки на острова, осталась на бумаге не потому, что Гитлер пожалел англичан, а потому что немецкие генералы умели считать. У Кригсмарине — немецкого флота — просто не было шансов против Королевского ВМФ. Чтобы высадить десант, нужно господство в море или хотя бы в воздухе. Ни того, ни другого Люфтваффе обеспечить не смогли. Англичане, ведомые Черчиллем, вцепились в свое небо мертвой хваткой.
Немцы понимали: погрузить солдат на баржи — дело нехитрое. Но в проливе эти медленные посудины станут идеальными мишенями для британских эсминцев. Это была бы не высадка, а бойня. Гитлер не мог позволить себе утопить элиту армии в холодной воде Ла-Манша. Страх увязнуть в морской блокаде и получить затяжную позиционную войну был вполне реален.
Но была и вторая причина, куда более глубокая, о которой часто забывают.
Гитлер искренне не хотел уничтожать Британскую империю. Звучит дико, но это факт. В его расовой теории англичане считались «близким» народом. Он мечтал о союзе, где Германия правит на континенте, а Британия — на морях. Именно этим многие объясняют странный приказ «стоп» под Дюнкерком, позволивший англичанам эвакуироваться. Фюрер оставлял дверь открытой для переговоров. Полет Рудольфа Гесса, странные дипломатические танцы через Швецию и Швейцарию — все это были попытки договориться. В Берлине до последнего верили: если Лондон поймет, что победа невозможна, он сам придет мириться.
И вот здесь в уравнении появляется Советский Союз.
Для Гитлера война с СССР была не просто очередным военным походом. Это было ядро его идеологии, его «Майн Кампф» (запрещённый на территории России как экстремистский материал). Уничтожение коммунизма и захват «жизненного пространства» на Востоке были для нацистов целью номер один всегда. Но летом сорок первого идеология сплелась со стратегией в тугой узел.
Логика Берлина была такой: Англия не сдается только потому, что надеется на двух потенциальных союзников — США и СССР. Америке, по расчетам немецких аналитиков, требовалось еще года полтора, чтобы раскочегарить свою промышленность и собрать боеспособную армию. В сорок первом году Штаты не выглядели той военной машиной, которой стали в сорок четвертом. А вот Советский Союз был рядом.
Гитлер решил, что путь в Лондон лежит через Москву. Он полагал, что если выбить из-под ног Черчилля «русский стул», если уничтожить последнюю надежду на континенте, Британия рухнет сама. Без вторжения, без риска морской операции. Просто от безысходности.
К тому же, Рейх задыхался. Им нужны были ресурсы. Нефть, зерно, уголь, металл. Европа была ограблена, но этого не хватало для мировой гегемонии. Украина с ее черноземами и Кавказ с его нефтью виделись немцам не просто территориями, а гигантской бензоколонкой и продуктовым складом, которые нужно просто прийти и взять. Экономический голод подталкивал к войне не меньше, чем политические амбиции.
И тут мы подходим к главному — к фатальной ошибке в оценке противника.
Это, пожалуй, самый поучительный момент во всей этой истории. Немецкая разведка, хваленый Абвер, допустила просчет космического масштаба. Они смотрели на Советский Союз и видели колосса на глиняных ногах.
Я читал планы операции «Барбаросса». Там сквозит такая самоуверенность, что становится жутко. Они всерьез планировали выйти на линию Архангельск — Астрахань за несколько месяцев. До наступления холодов. Солдатам даже не выдавали зимнего обмундирования — зачем? Война ведь закончится в октябре! Немецкие генералы считали, что Красная армия развалится после первых же ударов, что советский строй рухнет изнутри.
Они ошиблись во всем. Они недооценили нашу мобилизационную способность. Недооценили эвакуацию промышленности — беспрецедентную операцию, когда целые заводы уезжали на Урал и через месяц начинали давать продукцию в чистом поле. Они не поняли, с каким ожесточением будет драться русский солдат. Когда блицкриг захлебнулся, когда вместо парада в Москве они получили мясорубку под Вязьмой и холодный ад под Москвой, менять стратегию было уже поздно.
Германия сама загнала себя в ту самую ловушку войны на два фронта, которой так боялась. С одной стороны — непотопляемый авианосец Британия, который методично перемалывал немецкие ресурсы в воздухе и на море, а позже стал плацдармом для американцев. С другой — бесконечный Восточный фронт, который пожирал дивизии Вермахта одну за другой.
Гитлер рассчитывал на спринт. Он думал, что можно разбить СССР одним мощным ударом, забрать ресурсы и уже потом, не спеша, разобраться с упрямыми островитянами. Но спринт превратился в марафон на выживание, к которому Рейх не был готов ни экономически, ни морально.
История не прощает высокомерия. Пренебрежение к противнику — это всегда начало конца. Решение напасть на СССР, имея в тылу непобежденную Британию, стало той точкой невозврата, после которой крах нацистской Германии стал лишь вопросом времени и цены. Цены, которую заплатили миллионы людей.
А как вы считаете, был ли у Германии хоть один шанс избежать этого самоубийственного сценария, или идеологическая слепота делала нападение на Восток неизбежным при любых раскладах? Мне очень интересно услышать ваше мнение. Пишите в комментариях, давайте обсудим.
---