На эту тему есть как минимум три версии.
Версия первая, самоочевидная.
Моральный авторитет Филарета был таков, что его власть никто и не оспаривал. После его освобождения из плена церковные иерархи сами охотно уступили патриарший престол «названному митрополиту». Сын, по характеру и образованию сильно уступавший отцу, с радостью уступил старшему в роду власть и сопутствующие ей проблемы. Боярские роды, потрепанные смутой, также склонились перед неоспоримым авторитетом.
Хорошая версия, скрепная. Ее обычно и приводят в учебниках.
Вот только был ли он, этот незыблемый авторитет?
За двадцать лет, предшествовавших возведению в сан патриарха, Федор-Филарет Никитич пережил немало взлетов и падений. Был и дворецким царя Федора, и опальным боярином царя Бориса, и ссыльным в архангельскую глухомань. Как священнослужитель он был ростовским митрополитом, тушинским патриархом, дважды послом к королю Сигизмунду (сначала от тушинцев к 1609, потом от москвичей в 1610), пленником польского короля.
С чего быть авторитетом у церковников светскому человеку без нормального опыта управления монастырем и епархией? Еще и тушинцу? Да, пишут, что его привезли в Тушино насильно, не в тех санях и не в том армяке, но ведь там он был патриархом. Не отказался, не обличил самозванца, не принял мученическую смерть как, например, тверской архиепископ Феоктист.
Если следовать установившемуся канону истории, то он - серийный предатель.
Предал царя Бориса, умышляя его свержение и смерть.
Предал царя Дмитрия (Лжедмитрия I), поучаствовав в перевороте и цареубийстве.
Предал царя Василия, участвовал в перевороте и отрешении того от власти.
Даже самозванца предал, отправившись к польскому королю звать на русский престол его сына.
Предал и поляков, став одним из инициаторов ополчений (польская версия событий начала 1611, за это и арестовали). Где здесь повод для получения морального авторитета у церкви? Ну разве что последнее.
Да и перед светскими владыками тогдашней России Филарету сложно было так уж задирать нос. Мстиславский был когда-то главой Думы, отправившей Романовых в ссылку, и сохранил это положение даже при его сыне. Каким авторитетом был Филарет для брата (двоюродного) и тезки? А московский наместник Иван Голицын, брат которого был кандидатом в цари в 1610 году и умер в Литве, точно смотрел с пиететом на Филарета, бывшего его врагом в большинстве смутных разборок (на одной стороне оказались дважды, свергая Лжедмитрия I в мае 1606 и в начале 1611, синхронно поддержав ополченцев, во всех остальных раскладах Смуты поддерживали разные стороны)? Точно не задумывался о первом месте у трона, а то и, чем черт не шутит, на троне непосредственно? Почему не заменить неудачливого мальчишку на опытного профессионала, способного спасти страну от позора и вывести из затяжного кризиса? Если не у Голицына, то у Трубецкого, взявшего Москву в 1612 и во многом отстоявшем ее в 1618, такие мысли не могли не проскакивать.
У поляков, например, в похожей ситуации тем и закончилось.
Пометки на полях.
Для людей незнакомых с польской историей совсем.
После свержения династии Васа (или, если угодно, после отречения короля Яна Казимира в 1668 году), поляки избрали на трон молодого и неопытного Михаила Вишневецкого, сына одного из героев уже польской смуты (Потопа). Аналогия с российской историей была полнейшая, но удержать власть Михаил не смог. Его отец Иеремия (громивший еще Богдана Хмельницкого) был уже мертв, а оппозиция во главе с будущим королем Яном Собесским качала лодку со страшной силой. После поражения от турок в 1672 Михаил подписал унизительный Бучачский мир, отвергнутый сеймом. Умер в 1673 году, чуть не дожив до своего неизбежного свержения. Преемником Михаила стал Ян Собесский, возглавивший польскую армию в удачной Хотинской битве 1673 года.
Это, как если бы Трубецкой в 1614 разгромил шведов и вернул Новгород, а потом вместе с армией пошел бы к Москве поинтересоваться – как там дела у Миши Романова с дядюшками? Он, возможно, и не разгромив, рискнул, кто-то же стоял за Баловнем.
Конец пометок на полях.
А Федор Шереметьев, вытащивший страну из лютейшего кризиса и бывший главой правительства Михаила на паях с Иваном Воротынским, он точно так уж жаждал передать власть дальнему родственнику? Пока Филарет там сидел в казематах, они тут расставляли людей по должностям, старались. Что мешало им выдать тираду в духе: «с возвращением, возлюбленный брат, настрадался, наверное, в плену у проклятых литовцев, вот тебе лучшая келья в Кириллове, только-только от царя Симеона проветрилась»?
И ведь все перечисленные потеряли от возвращения Филарета. Голицына с Трубецким сгноили в Сибири с разной степенью жестокости, Воротынского и Шереметьева существенно подвинули в местническом счете. Второй, правда, вернул свое после 1633, но это уже другая история.
А среди иерархов церкви тоже никто не видел себя полноценным патриархом?
Во-первых, в Вильно жил-здравствовал патриарх Игнатий, которого так толком и не отстранили от власти процедурно. Во-вторых, в российской церкви хватало активных и авторитетных пастырей. Ту же ростовскую кафедру занимал духовный отец ополчений Кирилл (Завидов), освобождать ее (в отличии от 1605) не собиравшийся. Вторым лицом церкви был местоблюститель престола Крутицкий митрополит Иона. Он чьим был местоблюстителем, Игнатия или Филарета? Точно второго? Сам не хотел на полноценной основе стать первым в табели? А новгородский митрополит Исидор, венчавший на царство еще Василия Шуйского, своих прав заявить не пытался? А казанский митрополит Матфей?
Церковные иерархи всё правление Филарета отчетливо поскрипывали зубами, некоторые (включая его преемника, патриарха Иоасафа, верного ученика упомянутого Исидора) даже публично. Исидор умер в апреле 1619, Кирилл (Завидов) в мае того же года. Иона выдержал почти пять лет кабинетной войны с Филаретом, раз за разом униженно просил прощения у соборов за свои ошибки, и в 1624 году оставил кафедру, уйдя рядовым монахом в родной Спасо-Прилуцкий монастырь (под Вологдой).
Некоторые из упомянутых людей были достаточно влиятельны, чтобы или заволокитить переговоры с литовцами о передаче Филарета, или отправить его соборно на почетную пенсию. Но не смогли, хотя (предположение автора) пытались. Недаром же его отпустили из Литвы только через полгода после того, как вышли из России последние казачьи отряды и были переданы Литве псковские пригороды.
Нет, группа поддержки у Филарета была, конечно. Но точно ли она зарешала?
Версия вторая, предательски-конспирологическая.
Что если Филарет был польским (или литовским) агентом?
Его же отпустили. Да и обращались, видимо, достойно, раз 66-летний старик сохранил силы и мотивацию на активные действия. Что он пообещал за свою жизнь и свободу?
Суровых ультиматумов со стороны Москвы не предлагать. Страна, потерпевшая страшное и унизительное поражение в 1618, меньше всего желала повторения, и воевать за митрополита не стала бы. Если бы Филарет был нужен литовцам (или полякам) мертвым или пленным – не передавать его можно было бы годами. Можно было бы тихо убить как того же Василия Голицына, человек не юный, да и за всеми подданными не уследишь. Вдруг кто-то из шляхты решил отомстить за отца или брата, замученного ополченцами в Москве?
Пометки на полях.
Василий Васильевич Голицын – один из главных героев Смутного времени. Боярин с 1602 года, бывал смоленским и черниговским воеводой. Племянник Федора Мстиславского. Рязанский олигарх. В 1605 году был одним из главных воевод предавшей Годунова кромской армии и вскоре фактически руководил расправой над семьей царя Бориса в должности московского наместника Лжедмитрия. Год спустя был одним из главарей переворота, свергнувшего уже царя Дмитрия. С Шуйским худо-бедно уживался четыре года. В августе 1610, после его сведения с престола, претендовал на царский трон. Один из великих послов к Сигизмунду в конце 1610. В 1611 арестован поляками по обвинению в организации ополчений. Умер в январе 1619 года, вскоре после Деулинского перемирия, похоронен в Гродно, перезахоронен в Троице.
Брата Андрея (думного боярина) казнили в 1611 литовцы из московского гарнизона в день начала московского восстания.
Брата Ивана (думного боярина и московского наместника в начале правления Миши Романова) загнал в ссылку Филарет в 1624. Его жена Ульяна была мамкой (воспитательницей) императора Петра в 1670-х, но это неточно.
Конец пометок на полях.
Что такого мог пообещать и исполнить Филарет на своей новой должности?
Подспудного неторопливого распространения и популяризации унии? Которая впоследствии и случилась через раскол и сближение обрядности в середине XVII века?
Устранения от власти патриотически настроенных бояр и архиереев?
Передачи престола от Михаила угодному литовцам правителю? Через династический брак или просто под честное слово? Владиславу? Яну Лубе (Ивану Дмитриевичу)? Не зря же с ним расшаркивались на сейме в 1619 и устанавливали царское содержание. Не просто же так он приехал в Москву в 1644 к постели умирающего Михаила.
Но это всё как-то очень уж притянуто за уши.
От Филарета до раскола еще дожить надо. А вот вам прямая речь патриарха из сочинения «Ереси римские» к собору 1620 года: «латиняне — папежники суть сквернейшие и лютейшие из всех еретиков, ибо они приняли в свой закон проклятые ереси всех древних, эллинских, жидовских, агарянских и еретических вер, и со всеми погаными язычниками, со всеми проклятыми еретиками сообща все мудрствуют и действуют».
Канонически это будет опровергнуто на соборах 1650-67 (когда западники реально и победят), но Филарет в своих проповедях 1620-х выступает как их (что западников, что католиков) ярый противник. Даже удивительно для бывшего патриарха Тушино, где католиков было немало.
А с точки зрения светской политики новый патриарх последовательно придерживался курса на союз с Крымом и Швецией против Речи Посполитой. Эта политика разделялась не всеми, как минимум Федор Мстиславский, Иван Шуйский-Пуговка и со временем Федор Шереметьев с ней спорили. И их тоже можно понять, со шведами и татарами тоже было, что делить. Впрочем, эти башни кремля переживут и их, и Филарета, и будут активно спорить всё время правления его внука как минимум.
Как факт – Филарет был осторожным, но антилитовским (антипольским, если угодно) политиком. Его перемещение в Москву стало для Литвы минусом. Ни внутренняя стабилизация Москвы, ни устойчивый союз с Крымом и Швецией, ни клерикальный радикализм были не в ее интересах. Зачем же литовцы выстрелили себе в ногу? Их обманули или заставили? И кто это мог?
На свежеразгромленную Россию не подумаешь. Но были у Речи Посполитой и другие соседи. Очень влиятельные.
Версия третья. Турецкий ультиматум или польско-турецкая расторговка.
В 1619-20 году в Москве очень активно себя ведут некоторые персонажи, к русской элите непричастные. Это крымские послы, которыми руководит клан бояр Сулешевых (в крымских понятиях князья/мирзы Сулеш) и иерусалимский патриарх Феофан III. Последний вступает в резкий конфликт с местоблюстителем Ионой, освобождает арестованных тем троицких монахов. Именно Феофан был главной движущей силой наречения Филарета патриархом, с ним не смогли спорить ни сам «названный митрополит», ни местоблюститель и тоже митрополит Иона, ни другие главы русского духовенства (а самые авторитетные, Кирилл и Исидор, еще и умерли). Под его недремлющим оком проходят церковные соборы 1619 и 1620, закрепившие жесткие антикатолические правила, обнулявшие права на престол у потомка Марины Мнишек (Яна Лубы) и Владислава. Представить в здравом уме, что кто-то из них решится на максимально унизительную процедуру перекрещивания из еретика в православного с отречением от всех родных и прошлой жизни решительно невозможно. А еще обнуляли права на кафедру у патриарха (ересиарха) Игнатия, открыто готовившего переход России в унию и самостоятельно перешедшего в нее в 1619 году. Иона так-то был его местоблюстителем. Филарет (при всем своем гоноре) формально был «званным митрополитом», тоже не патриархом.
Пометки на полях.
Термины «званный» и «ложный» в эпоху смуты будут маркерами источников информации о побежденных царевичах. Если источник русский и доброжелательный к, например, Дмитрию Угличскому, он в нем будет именно «званный». Если русский и недоброжелательный, то Вор или Растрига. Шуйский в первых, кстати, тоже Вор.
А вот ложных Димитриев нам подарили польские источники, любовь Карамзина к ним – секрет полишинеля, но желающих поправить дедушку в терминах так и не нашлось.
Званный митрополит в этом плане весьма повторял судьбу званного царя и племянника. Тоже из Литвы возвращался.
Конец пометок на полях.
Что, если возвращение Филарета стало частью пакетного соглашения, имевшего целью замирение и нормализацию турецко-польских отношений? Или даже турецкого ультиматума, исполненного власть предержащими Речи Посполитой?
Османам так-то было, что положить на стол.
Мало того, что крымцы ходили на Украину как в охотничьи угодья, так еще и у казаков началась свара, где пропольскому Конашевичу-Сагайдачному небезуспешно оппонировал антипольский Яков Неродич-Бородавка и утихомирить его не очень получалось даже с привлечением коронных сил гетмана Жолкевского. Поддержка патриархом Иерусалимским Феофаном Сагайдачного, пусть и ценой воскрешения православной епархии в Киеве, должна была упростить жизнь Польше. Или усложнить?
Да и армия для похода на Киев (прямо как в мультфильме, да-да) была построена. А то и на Краков.
Требования вряд ли были так уж обременительны. Оставить в покое союзников султана Московию и Крым, не лезть в дела дунайских княжеств, вернуть православным киевскую епархию, прикрутить на минимум пограничную войну в степи. Турки готовились к реваншу с персами и просто хотели относительного мира и равновесия на северной границе. Полякам же в деле расширения республики предлагалось переориентироваться на север или, чем черт не шутит, запад.
Несмотря на весь гонор и тяжелое наследие Ягеллонов, разгромленных именно Османами, польские вожди не могли не понимать, что полноценно одолеть огромную империю в одиночку было нереально. Одно дело лихие набеги по слабозащищенным тылам, пока османская армия на равных бьется одновременно с персами и имперцами и совсем другое, когда огромная имперская армия идет на Подолию, а крымцы с ногайцами вытаптывают поля и огороды в Причерноморье. Да и дипломатических гадостей империя могла досыпать. Россия Годунова с Караманской трагедией и последующим кризисом государственности наглядно демонстрировала остроту имперских зубов.
Разве не разумнее было затаиться и подождать, пока османские войска уйдут в Персию (все 1620-е, начиная с 1623 шла очередная тяжелая турецко-персидская война)?
И в 1619-начале 1620 года кажется, что польское правительство спокойно выполняет требования султана. Гарантии безопасности упомянутого Феофана в Киеве даны не только Сагайдачным, но и Жолкевским. Оба гетмана купно успокаивают слишком распоясавшихся казаков, сокращая их численность и не давая ходить в далекие набеги.
Филарет с группой поддержки отправляется домой, где под диктовку Феофана провозгласил клерикальное царство 2.0, хлипкого, но реального противовеса Речи Посполитой в Восточной Европе.
Вот только здравомыслия и добрососедства хватило как-то совсем ненадолго. Или сами турки перегнули палку с унижениями и ультиматумами.
Уже осенью 1620 Станислав Жолкевский атаковал Молдавию во главе крупной коронной армии. Вот только турецкая ушла недалеко и не посчитала за труд наглядно продемонстрировать уровень своей боеготовности. Ни гетман, ни его армия в Польшу уже не вернулись. Воронка взаимной ярости раскрутилась до инфернальных значений и полнокровную султанскую армию у Хотина в 1621 году встретила самая крупная в истории польско-литовско-казацкая армия. Побоище завершилось боевой ничьей, которую обе стороны выдали за победу. Турки считали, что покончили с польской и казачьей угрозой, поляки праздновали спасение от турецкого нашествия.
Точно имели место быть ультиматум или расторговка в 1619?
Что ж он не остановил Жолкевского в 1620-м?
Аудитория здесь порой и правда мудрее автора. Вот и ответьте, кто привел к власти Филарета: