Пять лет она жила в его квартире — без прописки, без гарантий, без слова «мы».
Пять лет верила, что любовь важнее документов.
Пока одна записка на холодильнике не сломала иллюзию:
«Ушёл к Денису. Доделай ужин».
Теперь она знает: для него она была удобством. Формой собственности.
Но для себя — она выбирает свободу, уважение и новую жизнь.
Слова подруги эхом отдавались в голове всю дорогу домой.
«Вика, открой глаза. Ты живёшь в его квартире пять лет. Без прописки. Без документов. Ты для него — удобная форма собственности».
Я сжала руль крепче. Дождь барабанил по стеклу, дворники скрипели монотонно.
Нет. Маша не понимает. У нас любовь. Мы просто не успели оформить всё официально.
Пять лет.
Я притормозила на светофоре. В зеркале увидела собственное отражение — бледное лицо, тёмные круги под глазами, волосы наспех собранные в хвост.
Когда я последний раз ходила в салон? Покупала себе что-то красивое?
Машина сзади просигналила. Зелёный. Я поехала дальше.
Дома пахло жареным луком и чем-то ещё. Кириллов рюкзак валялся у двери, кроссовки — посреди прихожей.
— Привет! — крикнула я, стягивая пальто.
Тишина.
Прошла на кухню. На плите кипела кастрюля, на столе — разделочная доска с остатками овощей, нож, пакеты из магазина.
И записка на холодильнике: «Ушёл к Денису. Доделай ужин. Вернусь поздно».
Я стояла, держа в руках эту бумажку.
Доделай ужин.
Как список покупок. Как команду.
Села за стол, всё ещё в куртке. Посмотрела на кастрюлю с кипящей водой, на полуготовый салат, на пакет с курицей.
Он ушёл к другу. Посреди готовки. Оставив меня заканчивать.
И даже не спросил, как у меня день.
Телефон завибрировал. Маша.
«Ну что, поговорила с ним?»
Я посмотрела на сообщение и убрала телефон в карман.
Встала, выключила плиту. Убрала продукты в холодильник.
И вышла из квартиры.
У Маши пахло кофе и корицей. Она открыла дверь в домашнем халате, с маской на лице.
— Господи, Вик. Заходи.
Я прошла в гостиную и села на диван. Мягкий, уютный, с кучей подушек. Окно выходило на парк. На стене — фотографии Маши с мужем, с детьми, с родителями.
А у меня дома? Ни одной моей фотографии. Только Кирилловы дипломы, кубки с соревнований, постеры групп, которые я даже не слушаю.
— Рассказывай, — Маша протянула мне чашку горячего какао.
И я рассказала. Всё. Как мы познакомились шесть лет назад. Как он был внимательным, заботливым. Как через год предложил переехать к нему — снимать квартиру вдвоём дешевле.
Как ещё через полгода его родители помогли купить однушку. На имя Кирилла.
«Временно, пока оформим всё как надо».
Пять лет прошло. Я так и не прописана.
— А почему ты не настаивала? — тихо спросила Маша.
Я посмотрела в чашку.
— Боялась показаться меркантильной. Корыстной. Он всегда так нервничает, когда речь о документах. Говорит — зачем нам штампы, мы же и так вместе.
— Вика. У тебя нет прописки в его квартире. Ты платишь половину коммуналки, покупаешь продукты, готовишь, убираешь. Но юридически ты там никто.
— Мы семья...
— Семья? А где кольцо? Где регистрация? Где хоть какие-то гарантии?
Я молчала.
Маша наклонилась ко мне.
— Вик, послушай. Моя двоюродная сестра жила так десять лет. Десять! А потом он просто привёл другую. Сказал съезжать. И она ушла ни с чем. Потому что юридически квартира — его. И она там просто гостья.
— Кирилл не такой.
— Откуда ты знаешь? Ты проверяла?
Я поставила чашку. Руки дрожали.
— Что ты предлагаешь?
— Поговори с ним. Прямо. Скажи — хочу прописку. Или хотя бы официально съёмщицей числиться с договором. Чтобы были хоть какие-то права.
— А если откажет?
Маша посмотрела на меня грустно.
— Тогда ты узнаешь правду. И сможешь решить — оставаться или уйти, пока не поздно.
Я вернулась домой в одиннадцать. Кирилл сидел на диване с пивом, смотрел футбол.
— А, пришла. Чего ужин не доделала?
Я сняла куртку. Сердце колотилось.
— Кирилл, мне нужно поговорить.
— Сейчас? Матч идёт.
— Да. Сейчас.
Он недовольно выключил звук.
— Ну?
Я села напротив.
— Я хочу прописаться.
Тишина. Он посмотрел на меня так, будто я сказала что-то на китайском.
— Что?
— Я живу здесь пять лет. Плачу половину всех расходов. Но у меня нет прописки. Я хочу её оформить.
Лицо его изменилось. Стало настороженным.
— Зачем?
— Как зачем? Это нормально. Люди, которые живут вместе, прописаны по одному адресу.
— Вика, ну не начинай. У нас и так всё хорошо. Зачем эти формальности?
— Для меня это важно.
Он поставил бутылку на стол. Резко.
— Слушай, квартира — моя. Родители покупали мне. Мне, понимаешь? И прописывать кого-то я не обязан.
Я почувствовала, как холодеет внутри.
— Кого-то? Кирилл, мы живём вместе пять лет.
— И что? Это не значит, что я должен тебя прописывать. А вдруг мы расстанемся? Ты будешь висеть на мне грузом. Выписать — ещё та морока.
— Ты думаешь о расставании?
— Я думаю о рисках. Любой нормальный человек так делает.
Я встала. Ноги ватные.
— То есть пять лет для тебя — это риск? А не отношения?
— Вик, ты преувеличиваешь. Просто я не вижу смысла усложнять. Живём же нормально.
— Нормально для кого? Для тебя — да. У тебя своя квартира, бесплатная домработница, которая платит ещё и за свой труд.
Кирилл вскочил.
— Что?! Я тебя заставляю?
— Нет. Но ты и не предлагаешь ничего взамен. Ни гарантий, ни уважения.
— Гарантий? — он усмехнулся. — Ты чего хочешь, на квартиру претендовать?
— Я хочу элементарного — знать, что у меня есть дом. Что если что-то случится, меня просто так не выставят.
— А кто тебя выставит?
— Ты. Твои родители. Кто угодно. Потому что юридически я здесь никто.
Он провёл рукой по волосам. Лицо его было злым.
— Знаешь что? Делай как хочешь. Но прописывать не буду. Точка.
И вышел на балкон, хлопнув дверью.
Я стояла посреди комнаты и чувствовала, как рушится всё. Все пять лет. Все мечты. Все планы.
Маша была права.
Я для него — удобная форма собственности.
Без прав. Без голоса. Без будущего.
Три дня мы молчали. Он уходил рано, возвращался поздно. Я готовила, убирала, стирала. На автомате.
А внутри всё горело.
На четвёртый день я не выдержала. Позвонила маме.
— Мамочка, можно я приеду?
Голос её встревожился:
— Викуль, что случилось?
И я разревелась. Прямо в телефон, стоя на кухне, обнимая себя за плечи.
Мама слушала молча. Не перебивала. А когда я закончила, сказала:
— Собирай вещи. Приезжай сегодня. Сейчас же.
Кирилл вернулся в восемь. Я сидела на диване с двумя сумками.
— Ты куда? — он застыл в дверях.
— К маме. На неделю.
— Из-за этой прописки? Серьёзно?
Я встала.
— Из-за того, что ты видишь во мне риск. А не человека, с которым живёшь пять лет.
— Вика, ну брось. Я погорячился. Давай нормально поговорим.
— Мне нужно подумать. Понять, что я хочу. И чего стою.
Он шагнул ко мне.
— Ты мне устраиваешь ультиматум?
— Нет. Я просто ухожу. Чтобы не мешать тебе жить без рисков.
Взяла сумки и вышла.
Он не остановил.
Не догнал.
Не позвонил.
У мамы я проспала двенадцать часов подряд. Проснулась от запаха блинов.
Сидели на кухне вдвоём. Мама наливала чай, я мазала блин вареньем.
— Ты знаешь, что будешь делать? — спросила она.
— Нет.
— А чего хочешь?
Я задумалась.
Чего я хочу? Замуж? Прописку? Гарантии?
Нет.
Я хочу, чтобы меня уважали. Видели во мне партнёра. А не бесплатное приложение к холостяцкой жизни.
— Я хочу быть с тем, кто не боится меня прописать, — сказала я. — Потому что не видит во мне риск.
Мама кивнула.
— Тогда знаешь, что делать.
Через неделю Кирилл написал.
«Давай встретимся. Поговорим нормально».
Мы встретились в кафе. Нейтральная территория.
Он выглядел уставшим. Помятая рубашка, небритый.
— Вик, я думал. Может, ты права. Давай попробуем как-то решить этот вопрос.
— Как-то?
— Ну... может, договор съёма составим. С минимальной платой. Чтобы ты официально числилась.
Я посмотрела на него.
— Договор съёма? В квартире, где я живу пять лет и плачу половину всего?
— Ну а что? Это же компромисс.
— Кирилл, ты предлагаешь мне платить тебе аренду за то, что я там живу?
— Символическую. Тысячу рублей. Просто для галочки.
Я откинулась на спинку стула.
— Знаешь, что я поняла за эту неделю?
Он молчал.
— Ты не хочешь, чтобы я была твоей женой. Ты хочешь, чтобы я была удобной. Готовила, убирала, делила расходы. Но при этом ни на что не претендовала.
— Это не так...
— Это именно так. Пять лет, Кирилл. Ты ни разу не заговорил о свадьбе. О будущем. О детях. Только о том, как тебе удобно.
Он сжал салфетку в руке.
— А ты молчала. Не настаивала. Значит, тебя устраивало.
— Меня устраивала иллюзия, что мы пара. А не тот факт, что я — бесплатная домработница.
— Бесплатная? Ты в моей квартире живёшь!
— В твоей. Именно. Даже сейчас ты не сказал «в нашей».
Он побледнел.
— Вика, ты цепляешься к словам.
— Нет. Я просто наконец услышала то, что ты говорил всё это время. Моя квартира. Мои родители купили. Я не обязан. Риски.
Встала, взяла сумку.
— Спасибо тебе.
— За что? — он растерянно посмотрел на меня.
— За то, что показал правду. Раньше, чем я потратила ещё пять лет.
Я сняла комнату в общежитии. Крохотную, с общей кухней и душем. Но свою.
Первую ночь не спала. Лежала, смотрела в потолок. Слушала, как за стеной кто-то готовит, смеётся, живёт.
И чувствовала странное — облегчение.
Да, у меня почти нет денег. Да, комната десять метров. Да, мебель чужая и старая.
Но это моё. Моё пространство. Где меня никто не попросит доделать ужин. Не скажет, что я — риск.
Где я — не собственность.
Утром позвонила Маша.
— Ну что?
— Съехала.
— Боже. Вика. Как ты?
Я посмотрела в окно. Серое небо, дождь, голые деревья.
— Страшно. Но правильно.
— Нужна помощь?
— Нужна. Можешь помочь резюме составить? Хочу найти работу получше. Чтобы на нормальную квартиру копить.
— Конечно. Приезжай сегодня.
Прошло три месяца.
Я нашла новую работу. С окладом на треть больше. Сняла однушку. Маленькую, на окраине, но свою. Официально. С договором на моё имя.
Купила диван. Холодильник. Посуду. Всё по чуть-чуть, зарплата к зарплате.
Но это было моё.
Кирилл писал первый месяц. Звонил. Просил вернуться. Обещал подумать о прописке.
Я не отвечала.
Потом он прислал: «Нашёл другую. Которая не такая принципиальная».
Я улыбнулась. Удалила номер.
Пусть.
Пусть у него будет удобная. Без запросов и требований.
А у меня теперь есть другое.
Дом. Настоящий дом, где я не гость.
Работа, которую я выбрала сама.
И главное — уважение. К самой себе.
Я села у окна с чашкой кофе. За окном светало. Первый снег падал мягкими хлопьями.
В телефоне пришло уведомление. Маша прислала фото — она с мужем и детьми, все в обнимку.
«Приезжай в воскресенье на обед. Познакомлю с братом подруги. Он классный. И квартира у него своя».
Я рассмеялась.
Написала: «Приеду. Но квартира меня не интересует. У меня своя есть».
И это была правда.
Я больше не искала, где жить.
Я искала, с кем разделить жизнь.
Но уже на равных.
Так же рекомендую к прочтению 💕:
семья, отношения, муж, гражданский брак, квартира, прописка, психология отношений, женская проза, личные границы, самоуважение, расставание, новая жизнь