Начало часть 1, часть 2, часть 3, часть 4, часть 5, часть 6, часть 7.
Арише было 3 года, а Максиму пару месяцев. Детский сад казался выходом из сложной психологической ситуации, в которой оказалась Инга.
Получив долгожданное направление в детский сад рядом с домом на Аришу, Инга очень радовалась и предвкушала, что теперь начнется новая, спокойная, упорядоченная жизнь. Она будет отводить Аришу утром в детский сад, а потом спокойно заниматься Максимом. Какой наивной она тогда была.
Спокойной жизни не вышло. Ариша болезненно привыкала к детскому саду. Сколько слёз было пролито утром у раздевалки! И её, Ингины, тоже. Ариша никак не желала оставаться в детском саду. Не помогали уговоры, обещания и прочие танцы с бубнами. Каждое утро было маленькой битвой. Ариша цеплялась за маму мёртвой хваткой, её лицо заливалось беззвучными слезами, от которых у Инги сжималось сердце. Уговоры про «добрую тётю-воспитательницу» и «интересные игрушки» разбивались о стену детского отчаяния. Инга уходила, слыша за дверью душераздирающие вопли, и сама плакала по пути домой, чувствуя себя предательницей.
Более того, отходив с грехом пополам два-три дня, Аришка непременно подхватывала какую-нибудь инфекцию и заболевала. Следом заболевал Максим.
Цикл «садик — болезнь — дом — выздоровление — слёзы у раздевалки» закольцевался, разрывая ожидания Инги «спокойной упорядоченной жизни» на части.
Дома, вместо планируемых занятий с Максимом, Инга превращалась в сиделку для детей, которые на фоне болезни еще больше капризничали, отбирали друг у друга игрушки.
Зато, когда они выздоравливали, дома начинался настоящий праздник. Они втроём лежали на диване, смотрели мультики и щекотались. Ариша смеялась своим заливистым беззаботным смехом, а Максим заразительно хохотал, глядя на сестру.
Время, как водится, расставило всё по местам, детки росли, Ариша постепенно перестала плакать. Не потому, что полюбила детский сад, а потому, что открыла для себя там маленькие островки безопасности и радости. Таким островком стала Марья Ивановна, тихая помощница воспитателя, которая никогда не торопила с едой и разрешала допивать компот, сидя у неё на коленях. Таким островком стал уголок с пазлами, куда не заглядывали шумные мальчишки. А ещё — подруга Лиза, с которой можно было молча сидеть рядышком, держась за руки, и этого было достаточно.
Однажды, уже ближе к зиме, Инга, забирая дочь, застала её не у раздевалки, а в группе. Ариша, сосредоточенно нахмурив бровки, что-то клеила цветной бумагой. Она так увлеклась, что даже не сразу заметила маму. И в этот момент в сердце Инги что-то тихо щёлкнуло, будто встало на место. Не триумф, а тихое, светлое умиротворение.
Максим тем временем подрос и тоже пошёл в ясельную группу. Его адаптация оказалась совершенно иной — бурной, с криками «Не хочу!», но короткой. Он, глядя на сестру, которая уже степенно собирала портфельчик, быстро смекнул, что сад — это неотъемлемая часть большой жизни. Его первые «поделки» чаще были неаккуратными комками пластилина, но он вручал их Инге с такой горделивой важностью, будто преподносил государственную награду.
А потом настало время первых грамот из детского сада. Первой принесла грамоту домой Ариша «За старание и аккуратность». Потом настала очередь Максима: «За самое весёлое настроение на утреннике». Инга бережно хранила все грамоты в папке.