Ольга теперь не приезжала к Марфе и слухи из Гремячего узнавала от односельчан. Знала и то, что Семен на жене брата покойного женился.
И что дочка у них теперь есть на год младше Ванечки. Только все эти вести теперь не огорчали её, а радовали.
Глава 1
Молодая женщина была счастлива с Терентием, который после рождения Ванюшки будто во сто крат сильнее её полюбил.
Да и Семён молод, как бы не было, а всё в прошлом и она желала ему счастья.
Теперь Ольга для себя собирала травы сама, вспоминая рецепты Марфы и добыв старую книжку одной из сельских жительниц.
Терентий вместе с ней собирал душистые чабрец и зверобой, иван-чай с мать-и-мачехой, и другие полезные растения.
Так и жили некогда любившие в юности друг друга люди. В соседних селах, разделенные четырьмя верстами, речкой и целой жизнью.
Ольга растила Ваню, потом вновь забеременела и, когда сыну было два года, родила дочь Машеньку..
Семен с Ариной поднимали троих детей, он становился в селе уважаемым мастером на все руки, несмотря на хромоту.
***
Ольга сидела за столом - Ваня и Машенька спали днем, а она же позволила себе немного отдыха, попивая душистый чай.
Терентий, хоть ему еще и тридцати лет не было, председательствовал в колхозе, что образовали той весной. А сегодня он проводил собрание.
Но вот Оля услышала шаги мужа и он вошел в дом смурной и недовольный.
- Что невесел? Что-то случилось?
- Опять этот Корнев, – ворчал он, разминая больную спину, что сорвал на работах и теперь он морщился от боли.
- Так что Корнев?
– На собрании кричал, что я у него последнюю корову "обобществил". А у него, между прочим, три дойных было, одну-то отдать для колхоза не жалко.
- Ну у него четверо детишек.
- Четверо. А у Григорьева семеро, так одной коровы хватает. Я же не последнее в колхоз прошу внести. В конце концов, не должно быть так, чтобы у одного хозяина было три головы, а у другого пустой хлев. Вступят люди в колхоз, будет все совместное, на общее благо трудится станем, сообща. Разве плохо это?
Мы вон сами при вступлении лошадь не пожалели, и корову вторую отдали, да дедов надел земли за пригорком отписал колхозу, там теперь свеклу сажать будут. Не понимают люди, что коли наступят те времена, как десяток лет назад, то только сообща мы сможем пережить голодное время.
- Да не дай Боже, - вздрогнула Ольга, вспоминая, как люди выживали в 1921-23 годах, когда она была еще юной девчонкой.
Но Терентий словно наперед всё чувствовал.
Лето 1932 года выдалось в их краях знойное, без единого дождика. Хлеб на полях стоял низкий, чахлый, с пустыми колосьями. Терентий, объезжая колхозные угодья, всё чаще хмурился, молча крутил самокрутку из последнего запаса махорки и вздыхал, глядя на "урожай".
– Глядишь, Терентий Захарыч, дождя ждёшь, как манны небесной, – говорил старый конюх Федосей, щурясь на ясное небо. – А оно хоть бы чем порадовало. Эх, сколько я таких лет повидал... И этот год будет трудный, помяни мое слово.
***
В избе Семена и Арины тревога поселилась раньше. Своей пашни почти не было, только огород, что был при доме Марфы.
Старшие дети, Петя и Анна, постоянно хотели есть, а ведь еще есть маленькая Алёнка, трех лет от роду, которая вес набирать перестала, да теперь не бегала, а чаще сидела на завалинке, тихонько играя в камушки.
– Семен, – тихо сказала однажды Арина, перебирая в сундуке последние припасы: горстку сушёных грибов, мешочек с прошлогодней картошкой, уже мягкой. – Как зимовать-то будем? Лето засушливое.
Семен, чиня сломанную борону, не поднял головы. Нога его под столом ныла от напряжения. В прошлом году тетка Марфа померла, и не было её чудодейственной мази. У Аринки получалось её делать, да всё не то - слабее она действовала.
– Переживём, – буркнул он. – Не впервой. И хуже времена видали.
Но в голосе его уверенности не было. Он вышел во двор и вздохнул, подумав об Ольге. Слышал он, что председательская жена вместе с бабами из Дымков за грибами ходит, готовится к трудной земле. А Терентий рыбачит с мужиками спозаранку, чтобы рыбы наловить, да насушить.
Уже летом люди понимали, что ждет их трудная осень и зима.
Но был тяжелым не только этот год, но и следующий.
***
Ольга пекла лепёшки. Но не из муки, а из перемолотой лебеды, щепотки отрубей и картофельных очистков. В избе стоял странный, горьковатый запах.
– Мама, а можно мне ещё? – спросил четырехлетний Ваня, уже понимая, что просить нельзя, но живот сводило от пустоты.
Ольга молча отломила от своей лепёшки ещё кусок, положила ему в тарелку и пододвинула.
Она хотела плакать не только от голода, а от того, что боялась за мужа и за детей. Ване четыре, Машеньке уж два года. Есть постоянно просят, а Терентий и вовсе будто на одном воздухе и воде держится.
А то же время Семен начал уходить в лес на целые дни. Возвращался с кореньями, с мёрзлой, прошлогодней клюквой из-под снега,, порой рыбу удавалось ему поймать. Однажды принёс полузамёрзшую дикую.
– Вари бульон, – сказал он плачущей от радости Арине.
***
Самые страшные времена всё же рано или поздно кончаются. Вот и семьи Семена и Ольги выжили.
Терентий похудел, осунулся, но он продолжал тянуть груз ответственности председателя, ездил в район и выбивал хоть какое-то семенное зерно, организовывая весенний сев.
Терентий и Семен редко пересекались, хоть и работали в одном колхозе, но Сёма в Гремячем трудился на полях, а там были бригадиры.
Голод отступил, оставив после себя несколько пустых изб, в домах снова появился настоящий пшеничный хлеб, огород урожай дал, да окрепли дети.
Казалось, трудности многие остались позади, и жить дальше нашим героям, трудиться, да детей растить. Так и было несколько лет, пока не началась Великая Отечественная война.
***
О начале войны Терентий узнал первым в селе, когда ему сообщили из райкома. Он вышел на крыльцо управления и громким, срывающимся голосом, велел собирать люд на площади.
Собрание было коротким и мрачным. Мужики, многие уже немолодые, слушали, кусая губы и сжимали кулаки. Терентий, опираясь руками о стол, чтобы скрыть дрожь в коленях, зачитывал директивы: впереди ждала мобилизация, но не нужно забывать и про план сдачи хлеба, про труд тяжкий, который ждет их впереди.
- Но те, кому повестки придут… Бог вам в помощь, - тихо произнес он, но кто надо, тот услышал, ведь это было неправильно в те времена про Бога говорить. И всё же многие поняли эти слова, идущие от всего сердца. - А мы тут, в тылу, будем фронту помогать. Не подведём.
Повестки приходили одна за другой, порой парни по несколько человек покидали село, обещая матерям и женам вернуться до зимы и заготовить впрок дров.
Семена не призвали из-за хромоты. Остался дома и Терентий из-за больной спины, да бронь у него была, как у председателя. Кто-то должен был работать.
ПРОДОЛЖЕНИЕ