Смотришь иногда на современные споры об Иване Васильевиче и диву даешься. Одни готовы иконы с него писать, мол, спаситель Отечества и крепкая рука, другие плюются и кричат о маньяке на троне. Я в архивах просидел больше лет, чем многие из нынешних крикунов прожили на свете, и скажу вам одну вещь: история не терпит черно-белой краски. Она вся состоит из оттенков серого, иногда — густо замешанных на крови. Иван Грозный — это не персонаж из комикса, злодей или герой. Это трагедия шекспировского масштаба, разыгранная на одной шестой части суши, и последствия этой драмы мы расхлебываем до сих пор.
Давайте честно, без учебникового глянца.
Представьте себе 1547 год. Семнадцатилетний пацан, сирота с тяжелейшим детством, где бояре грызлись за власть так, что щепки летели, вдруг делает шаг, от которого у всей Европы челюсть отвисает. Он не просто принимает шапку Мономаха. Он объявляет себя царем. Не великим князем, который, по сути, просто «первый среди равных» в этой феодальной коммунальной квартире, а Цезарем. Государем всей Руси. Вы понимаете наглость этого жеста? Это была заявка не просто на титул, а на абсолютную, сакральную власть. И ведь не просто назвался, а начал соответствовать.
Я часто слышу, как нынешние любители «сильной руки» приписывают Грозному все смертные грехи или, наоборот, все великие победы, забывая о людях, которые стояли рядом. А ведь начало его правления — это время блестящей команды. Избранная рада. Сильвестр, Адашев. Это были, пожалуй, лучшие управленцы своего века. Вместе с молодым царем они перетряхнули всю государственную машину. Созвали первый Земский собор — вы только вдумайтесь, в середине XVI века власть решила посоветоваться с представителями сословий! Это был колоссальный шаг к тому, что мы сегодня называем гражданским обществом, пусть и в зачаточном состоянии.
Судебник переписали, налоги упорядочили, создали стрелецкое войско.
Это вам не шутки. До этого армия была похожа на лоскутное одеяло, а тут — регулярные части, мушкеты, дисциплина. И результаты не заставили себя ждать. Казань взяли, Астрахань взяли. Знаете, что это значило для того времени? Это не просто «расширение территорий», как сухо пишут в монографиях. Это контроль над всей Волгой. Это конец постоянной угрозе с востока и юга, когда татарские набеги выжигали деревни под самой Москвой. Россия начала превращаться в империю, в централизованный монолит. И если бы Иван умер году этак в 1560-м, он вошел бы в историю как величайший реформатор, русский Соломон и Александр Македонский в одном флаконе.
Но история не знает сослагательного наклонения.
В 1560 году умирает его первая жена, Анастасия. И вот здесь ломается хребет не только царю, но и всей стране. Я не психолог, я историк, но даже мне видно: у человека сорвало резьбу. Смерть любимой женщины наложилась на параноидальный страх предательства, который в нем воспитывали с пеленок. Ему везде мерещились заговоры. И, будем честны, бояре тоже не были ангелами, интриги плели знатные. Но ответ царя был чудовищным.
Начинается то, что потом назовут опричниной.
И вот тут заканчивается государственный строитель и начинается всадник Апокалипсиса. Он делит страну на две части: земщину, где живут по старинке, и опричнину — свой личный удел, государство в государстве, где закон — это воля царя, а инструмент — террор. Опричники... Мрачные всадники с песьими головами и метлами у седел. Символ прозрачный: выгрызем измену и выметем мусор. Красивая метафора, за которой скрывались реки крови.
Репрессии обрушились не только на тех, кто действительно мог что-то замышлять. Под нож пошли целые роды. Уничтожалась сама структура аристократии. Это был прагматичный, если можно так выразиться, и абсолютно людоедский подход. Иван ломал феодальную систему через колено. Ему не нужны были гордые князья со своими дружинами и мнением. Ему нужны были исполнители. Слуги. Страх стал главным инструментом управления. И, надо признать, этот инструмент работал, но какой ценой?
Ливонская война, которая начиналась как смелая геополитическая авантюра за выход к Балтике, превратилась в бесконечную мясорубку.
Страна надорвалась. Экономика рухнула, крестьяне бежали, земли пустели. А царь, запершись в Александровской слободе, видел врагов даже в собственной тени. Апогеем этого безумия стала трагедия с сыном. Убил он царевича Ивана или тот умер от болезни — историки спорят до хрипоты, тыча друг другу в лицо летописями. Но суть не в ударе посохом. Суть в том, что своей подозрительностью и жестокостью Грозный своими руками уничтожал будущее своей династии. Он выкосил поле вокруг себя так чисто, что после его смерти страна покатилась в Смуту. Это прямой результат его «эффективного менеджмента».
Меня всегда забавляет, как меняется отношение к нему в зависимости от эпохи.
Карамзин, наш великий историограф, создал образ тирана, от которого стынет кровь в жилах. И этот образ намертво впечатался в культуру — посмотрите на картину Репина, там же все сказано в глазах старика. А потом, в XX веке, особенно при Сталине, маятник качнулся обратно. Вдруг понадобился образ «строгого, но справедливого отца народов», который борется с врагами внутренними и внешними. И Ивана начали отмывать от крови, превращая в государственника, которого просто не поняли современники.
Сейчас, в наши дни, я вижу новую волну этой странной любви. Люди устали от сложности мира, им хочется простых решений: всех врагов к ногтю, границы на замке, боярам головы с плеч. И Иван IV снова становится иконой для тех, кто путает величие страны с размером кулака правителя. Но давайте будем объективны. Иван Грозный — это человек, в котором уживались гений и злодейство, и, вопреки Пушкину, они вполне совместимы.
Да, он заложил фундамент российской государственности. Приказная система, регулярная армия, границы — это его наследие. Он был одним из самых образованных людей своего времени, блестящим полемистом, богословом. Но он же и создал механизм, в котором человеческая жизнь не стоит ломаного гроша перед интересами власти. Он показал, что ради «высшей цели» можно уничтожить кого угодно — от последнего холопа до митрополита. И эта травма, этот страх перед властью, который он вбил в генетический код нации, живет до сих пор.
Нельзя выкинуть из песни ни слова. Нельзя восхищаться Казанью и забывать про Новгородский погром. Нельзя хвалить Судебник и закрывать глаза на то, как опричники грабили и насиловали своих же сограждан. Иван Грозный — это наш исторический урок, который мы все никак не можем выучить. Урок о том, что абсолютная власть без сдержек и противовесов, помноженная на личные комплексы правителя, неизбежно приводит к катастрофе, даже если начинается с великих реформ.
Так кем же он был?
Спасителем Руси или ее проклятием? Ответ прост и страшен: он был и тем, и другим. И пока мы не научимся принимать эту сложную, кровавую правду целиком, не пытаясь подмазать ее белилами или замазать черной краской, мы так и будем ходить по кругу.
А как вы считаете, оправдывает ли цель средства, когда на кону стоит существование государства? Можно ли простить тиранию ради порядка, или никакие реформы не стоят слезы невинного, как говорил другой классик?
Спасибо, что дочитали. Тема тяжелая, но говорить об этом надо. Если статья понравилась — ставьте лайк, подписывайтесь. Впереди еще много историй, о которых в школьных учебниках пишут вскользь или не пишут вовсе. Жду вас в комментариях, давайте спорить, но аргументированно.
---