Часть 1. Архитектура жадности
Мониторы мерцали холодным синеватым светом, выстраивая перед глазами Виктории бесконечные строки кода. Деплой прошел успешно, но система требовала внимания, словно капризный ребенок, который вот-вот проснется. Виктория поправила очки, ощущая привычное напряжение в шее. Быть DevOps-инженером означало жить в постоянном ожидании сбоя, предвидеть катастрофу до того, как она обрушит серверы. В личной жизни она придерживалась той же стратегии: бэкапы, проверки, защита периметра.
Её муж, Юра, в этот момент колдовал на кухне. Звук кофемолки, разрывающий тишину вечера, больше не вызывал уюта. Раньше Виктории казалось, что профессия бариста придает ему некий шарм, налет богемности, но спустя пять лет брака шарм выветрился, оставив лишь горький осадок, как от пережженной арабики.
— Вика, иди пробовать! Новый купаж, Эфиопия с нотками бергамота, — крикнул Юра.
Виктория вошла в кухню. Просторная, светлая, с огромным столом из массива — эта двухкомнатная квартира была ее крепостью. Наследство дяди Юлия, человека эксцентричного и бесконечно доброго к племяннице, свалилось на нее полгода назад. Дядя Юлий терпеть не мог тунеядцев и всегда говорил: «Викуся, деньги — это свобода от дураков». Получив перевод, она действовала быстро, как скрипт автоматизации: нашла вариант, оформила сделку, начала ремонт.
Книги автора на ЛитРес
Юра протянул ей чашку с идеально ровным рисунком тюльпана на пенке.
— Слушай, я тут подумал, — начал он, и в его голосе прозвучала та самая интонация, которую Виктория научилась распознавать как сигнал тревоги. — Мы уже полгода здесь живем. Ремонт почти закончили. Надо бы заняться документами.
— Какими документами? — Виктория сделала глоток. Кофе был хорош, но разговор пресным.
— Ну, оформить долю. На меня. Половину, как полагается, — Юра улыбнулся, словно просил передать соль. — Мы же семья. Все общее.
Виктория аккуратно поставила чашку на стол. Фарфор дзенькнул о дерево.
— Юра, эта квартира куплена на деньги моего дяди. Это наследство. По закону и по совести — это мое имущество. Причем тут «общее»?
Улыбка мужа слегка искривилась, превращаясь в гримасу обиженного ребенка, у которого отобрали планшет.
— В смысле? Мы столько лет вместе. Жили у моей мамы, терпели тесноту. У твоей сестры кантовались. Потом эти съемные халупы... Я же страдал вместе с тобой! Я имею моральное право на компенсацию за эти годы неудобств.
— Страдал? — Виктория почувствовала, как внутри начинает раскручиваться маховик раздражения. — Ты жил, не платя за аренду, пока мы были у твоей мамы. Ты не вложил в покупку этого жилья ни копейки. Твой вклад — это выбор цвета плинтусов, который я же и оплатила.
— Ты меркантильная, — процедил Юра, отворачиваясь к раковине. — Я думал, у нас любовь, а у тебя калькулятор вместо сердца.
НЕТ. Это слово вспыхнуло в голове Виктории красным транспарантом. Она не позволит манипулировать собой.
— Любовь не измеряется квадратными метрами, подаренными просто так, — отрезала она и вернулась к своим серверам. Но код больше не лез в голову.
Часть 2. Токсичная коалиция
Юра не успокоился. Обида, словно плесень, разрасталась в нем, подпитываемая внешними вливаниями. Спустя пару дней он поехал к родителям. Квартира матери была пропитана запахом старой мебели и нафталина, той самой удушливой атмосферой, от которой они когда-то сбежали.
Геннадий, отец Юры, сидел в кресле, напоминающем трон из дешевого сериала. Он всегда считал, что мужчина — царь природы, даже если этот царь не может поменять лампочку без скандала.
— Не отписывает? — Геннадий нахмурил кустистые брови. — Иш какая цаца. Ты, Юрка, слабину дал. Жена должна знать свое место. Сегодня она жалеет долю, а завтра выставит тебя на улицу. Ты мужик или кто? Дожми ее. Скажи, что семья рушится из-за ее недоверия.
Лариса, мать Юры, суетилась вокруг, подливая чай. Ей ситуация не нравилась, но по другой причине. Она помнила свою свекровь, властную женщину, которая устроила ад из-за старой «Волги», переписанной не на того родственника.
— Гена, не накручивай парня, — тихо вставила она. — Но вообще, конечно, странно. Вика могла бы и уважить мужа. Хоть треть отписать. Чтоб у Юрочки угол был свой. А то живет как приживалка. Неуважение это.
— Вот именно! — Юра воодушевился. — Неуважение! Я же ее поддерживал, когда она училась на свои курсы, ночами сидела. Я ей кофе носил!
— Кофе он носил, — фыркнул отец. — Ты должен потребовать. Поставь вопрос ребром. Либо доля, либо...
— Либо что? — спросила Лариса с тревогой.
— Либо пусть знает, что муж недоволен! — уклончиво закончил Геннадий, не готовый предложить сыну реальный ультиматум, ведь жить с ними Юре было негде — комната сестры была занята, а диван в гостиной продавлен.
Юра вернулся домой. Он смотрел на Викторию, которая что-то увлеченно печатала, и видел не жену, а врага, захватившего ресурс. Она выглядела спокойной, уверенной, независимой. Это бесило еще больше. Его зарплата бариста в модной кофейне казалась карманными расходами по сравнению с ее доходами, и это неравенство жгло самолюбие, требуя компенсации в виде недвижимости.
В течение недели он изводил ее мелкими уколами.
«О, опять новые туфли? На наши общие деньги или на "твои дядины"?»
«Может, мне вообще спать на коврике? Квартира-то не моя».
Виктория молчала. Она анализировала логи, строила графики нагрузки и наблюдала. В ее системе мониторинга семейной жизни загорались одни «Warning» за другим.
Часть 3. Вечеринка разоблачений
В пятницу они ждали гостей. Виктория не хотела никого видеть, но Юра настоял. «Надо обмыть квартиру, показать друзьям, как мы устроились». Ему нужна была аудитория.
Пришли Аркадий, коллега Виктории, молчаливый системный администратор, Марина, старая школьная подруга, и Толя, напарник Юры по кофейне, парень с амбициями ресторатора и пустотой в карманах.
Стол ломился от еды, которую заказала Виктория. Юра разливал вино, играя роль гостеприимного хозяина. Он расхаживал по гостиной, поглаживая стены, словно лично укладывал каждый кирпич.
— Да, ремонт дался нам нелегко, — вещал Юра, подливая себе уже третий бокал. — Столько сил вложено, столько нервов. Выбирали всё вместе, каждую плитку. Я ночами не спал, дизайны смотрел.
— Отличная квартира, Вик, — сказал Аркадий, игнорируя пафос Юры. — Серверную стойку в кладовку уже поставила?
— В процессе, — улыбнулась Виктория.
Юра перебил:
— Знаете, что самое смешное? Вкладываемся мы оба, душу вкладываем, а Вика считает, что это всё — только её. Представляете? Я говорю: «Любимая, давай по-честному, пополам». А она ни в какую. Боится, что я сбегу с половиной кухни?
Повисла неловкая пауза. Марина отвела взгляд, Толя хихикнул в кулак, чувствуя солидарность с другом, а Аркадий нахмурился.
— Юра, мы не будем это обсуждать при гостях, — ледяным тоном произнесла Виктория.
— А почему нет? — Юра почувствовал кураж. Алкоголь и слова отца бурлили в крови. — Пусть друзья рассудят. Вот ты, Толян, стал бы жить с бабой, которая тебе не доверяет? Которая держит тебя на птичьих правах?
— Ну, это жестко, брат, — поддакнул Толя. — Семья — это доверие.
— СЛЫШИШЬ? Доверие! — Юра повысил голос. Он подошел к Виктории, сидевшей в кресле с прямой спиной. — Я для тебя все делаю! Я терпел твою маму, я мотался по съемным хатам, пока ты карьеру строила! Я, может, лучшие годы потратил!
Виктория медленно подняла голову. В ее глазах не было ни страха, ни смущения. Только холодный, аналитический расчет, смешанный с презрением к багу, который невозможно исправить.
Часть 4. Прорыв дамбы
— А что ты сделал такого значительного, чтобы я отписала долю в своей квартире тебе? — спросила Виктория у мужа. Голос её звучал тихо, но отчетливо, перекрывая фоновую музыку.
Юра замер. Вопрос был простым, логичным и оттого убийственным. Он ожидал оправданий, слез, упреков, но не требования предъявить KPI своей полезности.
— Что я сделал? — задохнулся он от возмущения. — Я... я жил с тобой! Я был рядом! Я твой муж!
— Это статус, а не действие, — возразила Виктория, и в её голосе начали прорываться истерические нотки, но это была не истерика жертвы, а ярость божества, уставшего от глупых молитв. — Ты жил со мной? Ты жил за мой счет большую часть времени! Пока я училась и работала на двух проектах, ты искал «себя» и менял кофейни раз в полгода! Ты говоришь про терпение? Я оплатила долги твоего отца, когда он разбил чужую машину! Я купила эту квартиру, чтобы нам было где жить, а ты требуешь половину просто за факт своего присутствия?
— Заткнись! — заорал Юра. Правда резала слух, унижала его перед друзьями.
— НЕТ, Я НЕ ЗАТКНУСЬ! — Виктория вскочила. Её трясло, но взгляд был страшным. — ТЫ ПАРАЗИТ, ЮРА! ОБЫЧНЫЙ БЫТОВОЙ ПАРАЗИТ! ТЫ ХОЧЕШЬ ДОЛЮ? ЗА ЧТО? ЗА КРАСИВЫЙ ЛАТТЕ-АРТ ПО УТРАМ? УХОДИ ИЗ МОЕГО ДОМА!
Юра не выдержал. Слов не осталось, осталась только слепая злость ущемленного эго. Он замахнулся и ударил ее наотмашь по лицу. Звук пощечины прозвучал как выстрел стартового пистолета.
Марина взвизгнула. Аркадий мгновенно сорвался с места.
Но Виктория не упала. Она лишь слегка качнулась, прижала ладонь к щеке и посмотрела на мужа. В этом взгляде Юра прочитал свой приговор. Это был не взгляд жены. Это был взгляд судьи, подписывающего смертный приговор без права обжалования.
— Вон, — прошептала она.
Юра хотел что-то крикнуть, добавить, утвердить свою власть, но Аркадий, крепкий парень, привыкший таскать серверное оборудование, уже схватил его за локоть. Толя пытался вмешаться, но наткнулся на взгляд Виктории и сдулся.
— Пошел вон, урод, — прорычал Аркадий, выталкивая Юру в коридор.
— Сама пожалеешь! — орал Юра, пока его тащили к двери. — Ты никому не нужна такая!
Дверь захлопнулась. В квартире воцарилась тишина.
Часть 5. Окончательный расчет
Юра бродил по улицам два часа. Осенний ветер остудил пыл, но не добавил ума. В его голове начала выстраиваться картина примирения: он вернется, они поговорят, он, так и быть, извинится за пощечину (но она сама довела!), и Вика, испугавшись одиночества, станет сговорчивее. Женщины любят решительных, убеждал он себя.
Он купил букет роз в круглосуточном ларьке — символ раскаяния эконом-класса.
Подходя к двери квартиры, он уже репетировал речь. Но на лестничной площадке его ждал сюрприз. Гора пакетов. Мусорных, черных, плотно набитых. Сверху лежала его любимая кофемолка, сиротливо привалившись к мешку с одеждой.
Рядом с пакетами стояла его мать, Лариса.
— Мам? Ты чего тут? — Юра опешил.
Дверь открылась. На пороге стояла Виктория. Щека была красной, но лицо — абсолютно спокойным, каменным.
— Вика, зайка, ну погорячились, с кем не бывает... — начал Юра, шагнув вперед.
— СТОЙ ТАМ, — голос Виктории остановил его лучше бетонной стены. — Твои вещи здесь. Я ничего не забыла. Даже твои просроченные кредитки нашла.
Она кивнула свекрови.
— Лариса Петровна, забирайте свое сокровище. Я больше не могу тянуть этот балласт.
— Вика, ну зачем же так, — попыталась вступиться мать, но без энтузиазма. — Семья ведь... Разругались, помиритесь. Ударил — плохо, конечно, но ты его спровоцировала...
— Спровоцировала тем, что не подарила половину своего имущества тунеядцу? — Виктория усмехнулась, и эта усмешка была полна ядовитого торжества. — Кстати, Юра, я тут подняла выписки по счетам за последние два года. Помнишь, мы копили на «подушку безопасности»? Оказывается, ты регулярно снимал оттуда небольшие суммы. На ставки? Или на «бизнес-идеи»? В общем, считай, что твоя доля в этой квартире ушла на покрытие твоего воровства из семейного бюджета.
Юра побелел. Он думал, она не заметит. Она же айтишница, у нее денег куры не клюют, зачем ей следить за мелочью?
— И еще, — Виктория достала смартфон. — Я отправила заявление твоему работодателю. Скриншоты твоей переписки, где ты обсуждаешь, как подворовываешь зерно из кофейни и продаешь его налево. Думаю, с карьерой бариста у тебя возникнут сложности.
— Ты... ты не могла... — прошептал Юра.
— Я всё могу. Я решаю проблемы системно. Ты стал критической уязвимостью. Уязвимость устранена.
Она перевела взгляд на свекровь.
— Лариса Петровна, он ваш. Кормите, поите, выслушивайте бред про его величие. А я меняю замки. Прямо сейчас.
Из-за спины Виктории вышел мастер в спецовке с чемоданчиком инструментов.
— Приступайте, — кивнула она ему.
Дверь закрылась перед носом Юры. Щелчок замка прозвучал финальным аккордом.
Юра стоял, сжимая ненужные цветы. Мать тяжело вздохнула и подняла первый пакет.
— Бери вещи. Поехали. Отец будет в бешенстве.
На лестничной площадке пахло пылью и безнадежностью. Юра понял, что не просто потерял квартиру и жену. Он потерял комфортную оболочку, в которой паразитировал годами, и теперь ему предстояло вернуться в мир, где за все нужно платить самому. Удар Виктории, нанесенный не кулаком, а фактами и действиями, оказался сокрушительным. Она не плакала в подушку. Она уничтожила его мир, пока он гулял по парку.
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на КАНАЛЕ