Если в Германии в эти дни было слякотно и сыро, то родную деревню Александра засыпало снегом. Здесь тоже словно небо прохудилось. Снег начался еще с вечера, потом валил целый день, да так и остался в ночь. Хорошо, что ветра не было. Снежинки медленно кружились в своем придуманном танце и опускались на землю.
Утром вышел Роман во двор, глянул и обомлел. До ворот не пройти, чтобы их открыть. Взялся за лопату. Надо хоть проход узенький сперва расчистить. Потом подумал, что широко то не для кого расчищать. Это ведь раньше, лошади были, скотина. Снег со двора на улицу да в огород выгребали, а двор весь под метелку расчищали.
Как то даже взгрустнулось мужику. Давно уж, а руки то до сих пор помнят, как гладили шеи лошадей, бока, а они только вздрагивали от удовольствия. Вспомнилось, как по утрам заходил в хлев к своим коровам, а они тянулись к охапке сена, пили заботливо нагретую для них а печи воду. Хозяева то тоже разные были. Другие скажут бывало, ” вот еще воду греть. Они и холодную хорошо пьют”. Но Роману всегда скотину жалко было. Зимой и так холодно, а тут еще им ледяной воды из колодца. Да и Марья с Анной всегда на ночь чугуны с водой в печку ставили, не дожидались, что он им скажет.
Так с думами расчистил Роман дорожку до ворот, открыл их. А на улице то белое поле, ни дороги, ни тропинок не видно. Даже к колодцу ни одного следа не идет. Видно никто из баб не решается первой по пояс в снегу лезть.
Поглядел на дом. Палисадничек по переду и не видно под снегом. Чуть ли не до окошек все задуло. Постоял Роман, хотел уж домой идти. Вроде много ли сделал, только во дворе разгреб снег, а задохнулся.
Привалился к воротам раздышаться. Сердце колотится. Вышла Марья, накинула полушубок да платок, валенки на босу ногу.
- Ты чё, Роман, стоишь то. Али худо стало, - испугалась она, увидев, как тот стоит опираясь на ворота и часто дышит.
- Да нет, Марья. Так чё то задышался. Хотел до дороги разгрести, да передумал. Потом дочищу.
Но Марью не проведешь. Она сразу сообразила, что Роман перед ней хорохорится, а дышит то вон как тяжело. Она решительно забрала из рук мужа лопату, подтолкнула его к дому.
Дома она велела Роману раздеться, да лечь в постель. Анна тоже забеспокоилась, увидев брата в таком состоянии.
- Я сичас ему пустырнику заварю, в печку суну, пусть распарится, - засуетилась она, полезла на полати за травой.
От их голосов проснулась Нина. Она поднялась со своего топчана.
- Ну вот, девчонке поспать не дали, - заворчал Роман. - Покуда каникулы, ей только и поспать.
- Да ты что, тятенька. Уж и так сплю досыта. Что вы все всполошились?
- Да мать вон, шум тут навела. - усмехнулся Роман. А сам про себя подумал, что хорошо, что она не знает про то, как он в больнице лежал. А то бы шагу без пригляда ему не давала сделать. Все бы переживала за него.
Узнав, что отец не дочистил снег до дороги, Нина заверила его, что вот, сейчас поедят все вместе, а потом она пойдет, прогребет до дороги то. Чай не впервой ей это делать.
Нина, как пришла перед новым годом из города, так в школу и не ходила. Каникулы у них. Вот и царствовала она, отсыпалась. Время такое, что и в колхозе работы больно то нету. Марья тоже дома сидела. Ну как, без дела то не была. То пряла, то вязала носки да варежки. В городе зимой на базаре они хорошо шли. Все глядишь, копеечка в дом.
Пока завтракали, на улице уже развиднелось, сперва серо стало, а потом совсем светло и солнышко появилось на чистом небе. Заблестела белоснежная земля, словно драгоценными камнями усыпанная.
- Ой, мама, гляди ка, не улице то до чего хорошо стало. Солнышко то всю землю украсило! - не удержалась от восторга девушка.
Какое тут дома сидеть. Она собралась скорее, да на улицу. Там возле каждого дома уж народ, прямо как гулянье в Иванов день.
И на дороге уж натоптано. Хочешь- не хочешь, а на колодец то за водой надо идти. Нина начала махать лопатой, подкидывая пушистый , не слежавшийся еще снег. Добралась до дороги. Увидела, как Зойка копается возле своего дома. Не долго думая, натянула резинки своих шаровар не валенки, так снег не попадет внутрь и прямо с лопатой стала пробираться к подруге, стараясь ступать по чьим то следам. Вдвоем они быстро управились со снегом.
Хоть и хорошо на воле, да распаренными на морозе больно не постоишь. Зоя потащила подругу к себе.
- Пойдем, мама сейчас самовар поставит. С утра не стала, сказала, что вот как расчищу, так и поставит. У нас свекла сушеная есть. Сладкая! Как конфетки.
Тетка Нюра, Зойкина мать, увидев, что та пришла с подружкой, как и обещала дочери, сразу же поставила самовар. У нее все уж было припасено, оставалось только чиркнуть спичкой.
А пока самовар пыхтел, Нюра начала допытываться, куда Нина после школы пойдет. Нина Рассказала о своих планах, об институте. Нюра вздохнула. Конечно, у них Саня, говорят в начальстве ходит, деньги присылает матери. Да и Роман из города приехал, там тоже, чай, ему платили. Они и в институте выучат девчонку.
А она то одна Зойку растит. Отца то еще до войны не стало. Зойка еще маленькая была, отца толком и не помнит. Так и живут они с ней вдвоем. Было время, сватались к ней мужики. Только все непутевые какие то. Видно девки не шли за них, вот они к вдовушке то и присватывались.
Нюра тогда хоть и молодая еще была, про себя решила, что нету мужика, но и таких ей не надо. Как-нибудь проживут они с дочкой. Потом Зойка подросла, помогать ей стала, в колхозе работала по летам. Хоть и тяжело было, но Нюра решила, что выучит она Зою, в ниточку вытянется, но выучит.
Так и тянулась. Только вот теперь подумала, что за Ниной то Зойке не угнаться. Сколько денег надо, а где их взять. Вот и внушала ей, чтоб шла в медшколу. Будет медсестрой или фельдшером работать. Когда война началась, побоялась отдавать туда, а ну как на войну отправят. А сейчас пусть учится. И учиться недолго.
Нина рассказала про отца, что сегодня даже снег расчистить не смог, беспокоилась об его здоровье.
- Вот я и говорю тебе, Нинка, что лучше в медшколу идти, будешь отца своего лечить.
- Нет, я уж давно надумала, что учительницей буду. Да и Саня мне советует в институт идти. Говорит, что помогать будет.
Пока разговаривали, закипел самовар. Нюра ловко водрузила его на стол, в маленьком чайнике заварила траву. На столе уже стояло блюдечко со свеклой.
- Ну давайте, девчонки, чайку с устатку пофыркаем.
За чаем разговорились о завтрашнем сочельнике. Нюра начала вспоминать, как раньше праздновали Рождество, как ходили славили, как было весело.
- А чё, девчонки, может тоже славить пойдете? - улыбнулась Нюра.
Но Зойка руками даже замахала.
- Ты хоть что, мама, говоришь то. Мы ведь комсомолки. Какое славить. Да нас сразу из комсомола выгонят.
- Да посмеялась я. Сейчас и маленькие ребятишки редко ходят. Но вот в том году вроде приходил кто то. Я уж забыла.
Подружки переглянулись. Славить то они, конечно, не будут, а вот как не погадать на святках. Правда во все эти гадания они не очень то верили, но зато как весело . Смеху то сколько. И по улице бегать, невестам ворота заваливать, дорожку из поленьев выкладывать. Да мало ли святочных забав. В войну то не до веселья было. А теперь можно.
Нина хоть и не думала про парней, а тут оживилась.
- Зой, а ведь а правда, гадать ведь скоро можно будет. Надо у мамы спросить, как они раньше гадали. Мама говорила, что она в девках сон видела, дырку в амбарной двери у тятеньки. Потом думала, что не сватать ее придут а дырку только получит пустую. А хвать ее в том году и сосватали. И дырочку от сучка она узнала.
Домой Нина вернулась в хорошем настроении. Оно еще больше улучшилось, когда она увидела, что отец сидит на табуретке и подшивает Аннины валенки. Она уж давно жаловалась, что следочки стали как листики тонкие. Вот-вот и дыра протрется.
- Ты куда это провалилась? - удивилась Марья. Ушла и с концом. Гляжу, нету девушки.
- Да к Зойке ходила. Чаю у нее со свеклой попили. Про Рождество говорили, да про гаданье. Ты, мама, вспомни, как раньше гадали. Потом расскажешь мне.
Марья улыбнулась. Выросла Нинушка. Вон, про гадание заговорила. Может уж и парень какой на примете есть. Только помалкивает пока. Как бы по ней, так она бы дочку замуж скорее выдала, чем учиться на чужую сторону отпускать. Только разве ее кто послушает. Да уж если положить руку на сердце, то и ей охота, чтоб Нина выучилась в институте. Чего уж греха таить, хотелось ей побахвалиться перед деревенскими. Она то вот неграмотная, а детей своих выучила. Сейчас уж и так бабы ей завидуют, что Саня в Германии служит, посылки ей шлет да деньги. А уж если и Нина выучится, то что тогда будет.
И вдруг в голове пронеслась мысль, о чем Марья раньше никогда и не задумывалась. Про Нину то что думать, она уж и сейчас грамотная, не пропадет. А надо про Лидушку думать. Вот кого им надо будет учить обязательно. Учить, да чтоб работа сидячая была. На ногах то она много ли простоит.