Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
В абсолютно пустой комнате, не придерживаемый ничьей заботливою рукой, парил в воздухе кувшин с недопитой недавними пленниками водой.
Кувшин повисел недолго, точно в задумчивости, затем сделал круг, поднялся чуть выше, завис, и почти без промедления со всей яростью, на которую была способна Елена Дмитриевна полетел в единственное оконце, которое легко разбил. Стекло колючими слезинками осыпалось вниз на влажный от пролитой воды пол.
Не угомонившись — на ум сразу пришло сравнение с неугомонным духом, что не так далеко было от истины, — невидимая обычному глазу Рогинская перевернула все, что не успела сломать Маша.
Затем злобное шипение, от которого у самых смелых волосы встали бы дыбом, разнеслось по комнате и выползло змеей в коридор.
И самые чуткие уши навострились, услышав этот потусторонний холодный и ничего хорошего не предвещающий звук.
Но, когда они выглянули в коридор, все уже стихло. А сама Рогинская была далеко. Ей надобно было срочно вырвать из деревенской неги безвольного мужа, глупую дочь, которая при всей своей красоте не смогла удержать мужчину, а заодно и заносчивую маменьку жениха.
Пришло время устранить, наконец, все препятствия и довершить то, что должно было случится, кабы не абсурдные обстоятельства, кои Елена Дмитриевна собиралась легко побороть. Этот ребенок родится, чего бы ей то не стоило!
А Федор действительно телепортировал. Но, зная, что ежели тратить силы попусту на дальние путешествия, то она иссякнет быстрее, перенесся лишь за угол двора, куда ночью его привезли обездвиженным пленником.
Спрятавшись так, чтобы родственники не могли его увидеть, он наблюдал за дорогой, попутно размышляя, как ему быть дальше.
Первая встреча разрушила его первоначальные планы, а жизнь в семнадцатом веке научила не доверять никому, а уж тем паче самым близким и друзьям. Он помнил напутствия отца, но старик не мог знать, как сильно изменится нравственное состояние человечества за прошедшие с его рождения двести лет.
Что связывало Фёдора с теми людьми в темной комнате кроме родственных уз, которые он по своему желанию мог прервать? Смешно, они эти благородные мужи даже не задумывались, в какой степени зависят от его права жениться или не жениться на Алёне Волковой. А ежели она умрет за время его путешествия в будущее? В его время молодые девицы мрут как мухи, а семья его не обладает силами Господа, чтобы предотвратить все, что происходит по воле случая — коварного противника Бога.
Федор от рождения был наделен пытливым умом, а детство, проведённое у свободомыслящих родственников за границей, заложило в его голову мысли, от которых батюшка, пожалуй, пришёл бы в ужас и потащил его в церковь на покаяние.
Однако же вот они. Из арки бодро выскочили лошади, потянув за собой экипаж, в окне которого Федор заметил лицо девицы, которая поразила его сегодня. Этот интерес удержал его в плену дольше, чем он собирался. Что-то в ней было свежее, не Николаевское, и он подумал, что она лжёт, называя себя его родственницей. Нет, тут что-то другое, и Федор должен непременно это выяснить. В любом случае, ему необходимо понаблюдать за этими людьми, и, если его опасения первого знакомства окажутся безосновательными, познакомиться с ними как следует.
Пассажиры кареты, уносящейся прочь от их прадеда, не подозревали, какой чести удостоятся в самое ближайшее время, и приглушенно, чтобы не разбудить молодого доктора, говорили о том, куда ехать и где теперь жить Марии Игоревне.
— И не вздумайте спорить, — безапелляционным тоном отрезал Николаев, когда Маша поинтересовалась, куда они направляются теперь. — Мы едем ко мне. Вернее, в дом моего добрейшего родственника Антона Федоровича Милосердова. Я лишний раз убедился, что вас ни на секунду нельзя оставить без присмотра. Вы, Мария Игоревна, так и норовите причинить себе вред.
В душе Маша ничего не имела против смены места жительства, но после того, как первая радость от встречи с Николаевым прошла, она вспомнила, почему покинула его ранее. Впрочем, теперь, когда она добралась до Москвы, ничто уже не сможет помешать ей выбраться из девятнадцатого века тоже. Хотя, по правде, единственный, кто мог действительно повлиять на ее решение был именно Николаев.
— Хорошо, — согласилась она, поразмышляв таким образом какое-то время. — Я, пожалуй, была бы круглой дурой, если бы не воспользовалась столь заманчивым предложением. Но у меня есть два условия.
Николаев, не забывая, с кем имеет дело, подозрительно на нее посмотрел.
— Это какие ещё? Мария Игоревна, вы не в том положении, чтобы диктовать мне условия. Чай, не двадцать первый век на дворе, — сказав это, он внимательно посмотрел на доктора, о присутствии которого забыл на какое-то время, и успокоился — молодой человек продолжал крепко спать, уложив голову на плечо его брата.
Маше надо было не много.
— Первое условия я озвучу сейчас же. А второе.., — она помолчала. — О второй просьбе, я скажу потом — тет-а-тет.
Николаев, хоть и почувствовал любопытство и тусклую надежду, сквозившую в самом слове «тет-а-тет», не возражал подождать.
Удовлетворённо кивнув, Маша потребовала, чтобы они немедленно вывезли Агафью и больную Дарью из той кошмарный гостиницы, за которую они, кстати, ещё должны расплатиться. За целых три дня.
Это просьба показалась Николаеву само собой разумеющейся, и он немедленно велел кучеру ехать по предыдущему адресу.
На месте Николаев, не рискнул отправить Машу на сборы одну, опасаясь, что она изыщет способ снова от него сбежать, чего он никак не мог допустить, и последовал за ней.
Я не буду описывать тёплую встречу Агафьи и Андрея Александровича, испуг при виде господина Дарьи, которую Николаев поспешил уверить в полнейшей ее безопасности, торопливые сборы нехитрых пожитков беглянок.
Скажу лишь, что Николаев расплатился за гостиницу сполна, а Маша не удержалась и на прощанье, когда Андрей Александрович отвернулся, показала хозяину язык.
Доктора разбудили возле его дома. Спросонья он мало понял, как провел эту ночь, но с большим удовольствием покинул странную компанию. Поскольку нам больше никогда не случится снова встретиться с ним на страницах этого романа, скажу лишь, что в будущем он стал очень известным врачом, снискавшим популярность успешным лечением пневмонии.
Ну да забудем о нем, ибо куда интереснее, как воспринял приезд сильно расширенного состава родственников Антон Федорович Милосердов.
А вот этого мы никогда не узнаем, потому что, испытывая уважение и трепет перед Андреем Александровичем, он и бровью не повел, давая распоряжения слугам устроить новых гостей.
Наконец-то Маша добралась до кровати. Она решительно отказалась от горничной и завалилась спать прямо в одежде. Ну нет сил у нее избавляться от этих всех юбок и панталон.
Продолжение
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"