Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Проспала Маша до самого ужина. Проснулась в полной темноте, жестоко вырванная из славного сна, в котором она лежала на надувном матрасе в бассейне на итальянской вилле своей сестры, холодом, который к вечеру на цыпочках проник в нетопленную комнату.
Не открывая с досады глаз, Маша подумала, что надо уговорить сестру выехать в Италию раньше, чем обычно, и стала водить по ночному столику рукой в поисках лампы. Но вместо этого нащупала колокольчик.
«Что это?» — рассердилась Маша. Опять племянники без спросу заходили в ее комнату. Только когда же она успела приехать к сестре? Дома ж вроде была.
С сонной рассеянностью Маша позвонила в колокольчик. Не прошло и пяти минут, как в комнату молодой женщины стала ломиться служанка.
Тут Маша с жестокой беспощадностью вернулась в настоящее. Которое прошлое.
Служанке пришлось повозиться, чтобы привести Марию Игоревну в приличный для ужина вид. Даже при тусклом свете свечей, незамедлительно зажженных горничной в Машиной спальне, были видны красные глубокие полосы от подушки, в которую Маша уткнулась и без движения пролежала вплоть до своего пробуждения.
Но даже после всех служанкиных трудов Маша спустилась в столовую, где её уже ждали джентльмены, разбитой, уставшей и вовсе не ощущавшей себя красоткой.
Разговор за ужином не клеился. Каждый из присутствующих напряжённо думал о своём. Кроме, пожалуй, Маши. Она от души нелегала на еду и вино, избавляя себя вовсе от необходимости говорить.
На вино она набросились даже со слишком большим усердием, что не укрылось от обеспокоенного взгляда Николаева, пару раз видевшего Машу прежде навеселе. Однако он не смел остановить её и только мрачно наблюдал, как Мария Игоревна целенаправленно надирается.
К тому моменту, как ужин был окончен, Маша достигла худшей своей кондиции, в которой щеки её краснели, глаза начинали блестеть, а язык жить отдельно от мозга.
Николаев понял, что от беды подальше девушку надо уводить прочь от гостеприимного хозяина.
— Мария Игоревна, — заговорил он с ней мягко. — Вы желали поговорить со мной сегодня. Не лучше ли сделать это прямо теперь?
Маша великодушно не стала противиться и, откланявшись чуть эмоциональнее, чем следовало, перед хозяином, позволила Николаеву увести себя в библиотеку, где приветливо хрустел огонь в камине, а свечи сохраняли усмиряющий полумрак.
Усадив Машу в кресло, поближе к огню, Николаев, который сомневался, что разговор сегодня у них сложится, и выбрал этот предлог с той лишь целью, чтобы увести ее из столовой, отошел к закрывающим всю стену книжным полкам безо всякого, впрочем, определенного намерения.
Он рассеяно погладил потрепанные корешки и уже хотел, было, предложить Марии Игоревне отложить беседу до завтра, но, обернувшись, обнаружил, что она стоит прямо за его спиной.
Её лицо, ещё пуще раскрасневшееся от огня, находилось в каких-нибудь тридцати сантиметрах от его собственного. Бежать было некуда, да он и не собирался. Волнение от её близости точно парализовало его, а прежние мысли не докучать девушке своими чувствами в миг улетучились.
Но прежде, чем он собрался открыть рот, Маша опередила, положив ладонь на его щеку, с пробившейся за день щетиной.
— Какой вы все-таки классный, Николаев, — чуть пьяным голосом отвесила она ему комплимент. — И красивый. Почему я раньше, там дома, этого не замечала? — Николаев сразу понял, что под домом она разумеет свой двадцать первый век. — Хотя нет, вру, — хихикнула Маша. — Все я замечала. Это ты на меня внимания не обращал. Чтобы я ни творила, не одобрял, но молчал. Как же ты меня бесил! Как же ты меня бесишь теперь, — но руки с его щеки она не отняла. — Так бесишь, что я тебя, кажется, люблю. Но замуж не выйду.
Николаев все еще не двигался. Он не верил своим ушам, боялся спугнуть поток Машиного красноречия и недоумевал относительно последних ее слов, которые, не смотря на сладость первой части, неприятно ранили второй.
Не обращая внимания на его молчание (а, может, не замечая его вовсе) Маша, выпалив признание как на духу, взяла паузу, а пальцы её, тем временем, начали неспешную прогулки по его лицу. Добравшись до губ, они замерли, не представляя, кажется, какое воздействие оказывают на совершенно потерявшего голову Николаева. Единственное, эти коварные пальцы окончательно лишили его дара речи. И он не сказал, первое, что пришло на тот момент в голову, чему в последствие был рад. Кровь бурлила нем, как в жерле вулкана, то приливая к щекам, то делая его совершенно бледным.
— Вам нечего сказать, — улыбнулась Маша и невероятным усилием воли подавилась пьяную икоту. — Я вам тоже теперь нравлюсь, я знаю. И хоть раньше вы ничего кроме презрения ко мне не испытывали, то сейчас я вас хоть немножечко, да и интересую. Женщины такое видят, — кивнула она, не обратив внимание, как в его лице вновь произошли перемены. Оно запылало не то от злости на ее недальновидность и недогадливость, не то невозможности больше контролировать свой внутренний вулкан, который с тихим рычанием под воздействием ее пальцев стал прорваться наружу. Да с чего она взяла, что он презирал и ненавидел её когда-либо? Как может она не замечать, что слово «нравится» и в сотой доле не отражает тех эмоций, что она у него вызывает. Одни ее пальцы на его лице. Одно ее присутствие в комнате.
— Но поскольку, — глупая Маша упорно не замечала, что стоит на краю пропасти, которая в любой момент была готова проглотить её с головой, — жениться мы не можем никак. Это абсолютно исключено. — рычание усилилось, лава достигла её пяток. — Я уверена, это не помешает нам до моего отъезда приятно проводить время друг с другом. Учтите, — она посмотрела ему прямо в глаза, и только теперь обнаружила, что зрачки его расширились до такой степени, что стали чёрные и опасные как пантера, наметившая добычу. — Учтите, я далеко не каждому делаю такие предложения. Но отказать себе в этом удовольствие не могу. Вы тут победили. Маша вся ваша.
Она резко оторвала руку от его лица, обвила шею, и поцеловала так сильно, что он не выдержал, прижал её к себе и ответил на поцелуй со всей яростью сдерживаемой в эти минуты страсти.
Продолжение
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"