Бедный гений 2
Фрау Вебер, мать девушки, встретила дочкин роман благосклонно:
– Такой талантливый молодой человек! И из хорошей семьи. Алоизия, не упусти его!
Но сама Алоизия не спешила с решением:
– Вольфи, милый, я вас очень люблю, но... замужество – это так серьезно. Давайте пока просто дружить.
***
Отец писал сердитые письма: «Вольфганг! Немедленно возвращайся! Архиепископ Коллоредо согласился взять тебя на службу концертмейстером. Жалованье небольшое, но хоть какая-то стабильность!»
– Алоизия, я должен ехать, – с горечью говорил Моцарт любимой. – Отец прав, нужно зарабатывать на жизнь.
– Конечно, езжайте, – легко согласилась девушка. – А потом вернетесь, и мы поженимся.
– Правда? Вы меня дождетесь?
– Дождусь!
В Зальцбурге жизнь потекла серо и уныло. Архиепископ Коллоредо относился к композитору, как к лакею:
– Моцарт! Где моя утренняя серенада? И чтобы без этих ваших фокусов с модуляциями! Мне нужна простая, понятная музыка!
– Ваша светлость, – скрипел зубами Вольфганг, – может быть, стоит попробовать что-то более современное?
– Не ваше дело рассуждать! Пишите, что приказывают!
Единственной радостью были письма от Алоизии. Но постепенно они становились все реже и холоднее.
***
Через год Вольфганг не выдержал и поехал в Мюнхен, где теперь пела Алоизия.
– Алоизия! – воскликнул он, увидев любимую в фойе оперного театра. – Девушка обернулась, и сердце Моцарта упало. На лице ее читалось смущение, а не радость.
– О, Вольфганг... Как дела? – холодно поинтересовалась она.
– Как дела? Алоизия, да я же ради этой встречи полмира проехал! Мы же собирались пожениться!
– Вольфи, – вздохнула певица, – мне очень неловко... Но я помолвлена. С Йозефом Ланге, актером.
Моцарт почувствовал, как земля уходит из-под ног:
– Как это... помолвлена? А наши планы? А любовь?
– Любовь любовью, милый, – Алоизия старалась говорить мягко, но в голосе слышалась твердость. – А жить на что-то надо. Ланге предложил мне стабильность, хороший дом, положение в обществе. А вы... простите за прямоту, но вы вечно без денег.
– Но я же композитор! Я напишу оперы, которые будут жить века!
– Может быть, – пожала плечами девушка. – Но кормить меня сегодня они не будут.
Вольфганг стоял оглушенный. Потом резко развернулся и ушел, не сказав ни слова.
В гостинице он сел за клавир и заиграл мрачную арию:
«Я больше не тот беззаботный малый, который смеялся любовной боли...»
***
Возвращаясь в Зальцбург, Моцарт заехал в Вену к семье Вебер. Фрау Вебер и три ее младшие дочери встретили его тепло.
– Ах, герр Моцарт, как мы рады вас видеть! – суетилась хозяйка. – Садитесь, садитесь, Констанца сейчас чай подаст.
Констанца, третья дочь Вебер, была полной противоположностью Алоизии. Скромная, тихая, не такая красивая, но с добрыми глазами.
– Вы очень расстроены, – тихо сказала она, подавая Вольфгангу чашку. – Из-за сестры?
– А вы знаете? – удивился композитор.
– Конечно знаю. Алоизия писала о своей помолвке. Мне жаль вас, герр Моцарт.
– Зовите меня Вольфи, – попросил он. – И не жалейте. Видно, так судьба.
– Может быть, это и к лучшему, – осмелилась сказать Констанца. – Алоизия... она красивая и талантливая, но очень уж себялюбивая. Вам нужна другая жена.
– Какая же?
– Добрая. Которая будет любить вас, а не вашу славу. Которая разделит с вами и радости, и горести.
Вольфганг внимательно посмотрел на девушку:
– А вы... вы смогли бы?
Констанца покраснела:
– Я? Да что вы... Я простая девушка, а вы знаменитый композитор.
– Знаменитый, но несчастный, – грустно улыбнулся Моцарт. – Впрочем, с вами я чувствую себя спокойно. Как дома.
***
В мае 1781 года терпение Вольфганга лопнуло. Архиепископ в очередной раз обошелся с ним, как с лакеем:
– Моцарт! Вы почему играли не то, что я приказал?
– Ваша светлость, – попытался объяснить композитор, – я думал, гости оценят что-то более изысканное...
– Не вам думать! Марш отсюда! И чтобы завтра явились с готовой серенадой!
Граф Арко, камердинер архиепископа, буквально
вытолкал Моцарта из покоев пинком под зад.
– Как вы смеете! – взорвался композитор. – Я свободный художник, а не крепостной!
– Ты здесь никто! – рявкнул Арко. – Мальчишка выскочка! Марш вон отсюда!
Вольфганг собрал пожитки и навсегда покинул Зальцбург. В письме отцу он писал:
«Папа, я больше не могу! Лучше умру с голоду в Вене, чем буду терпеть эти унижения. Я композитор, а не домашняя обезьянка для потехи толстых попов!»
Леопольд был в ужасе:
«Сынок, ты сошел с ума! Где ты будешь жить? На что существовать? Вернись, пока есть время!»
Но Вольфганг был непреклонен. Он поселился в доме Веберов, как жилец и стал давать частные уроки.