Лана Лёсина | Рассказы

Горький мёд 121 Начало Положение Евгения оказалось тяжелым. Его собственные бумаги говорили слишком много: на них стоял его почерк, его исправления, его указания. То, что он считал размышлениями и попыткой передать идеи знакомым, следствие теперь могло представить, как создание тайной сети. И всё же страшнее собственного будущего для обоих была неизвестность о другом. Илья не знал, что говорит Евгений, а Евгений не знал, что нашли у Ильи. Они сидели совсем недалеко друг от друга, разделённые толстыми стенами, караулом и молчанием, но каждый был совершенно один...

Горький мёд 120 Начало Когда Евгения вернули в комнату, Илья сразу заметил, что карман его сюртука пуст. Они встретились глазами, и спрашивать не потребовалось. До этой минуты оставалась хотя бы слабая надежда представить собрание горячими разговорами молодых людей, теперь она исчезла. Обыск продолжался долго. Переворачивали книги, читали письма, проверяли каждый лист. Всё найденное складывали отдельно, описывали, перевязывали и опечатывали сургучом, а потом арестованных вывели во двор, где уже ждали закрытые экипажи...

Её звали тётя Валя. Она была младшей сестрой мамы — по крайней мере, так всегда говорили. Жила в другом городе, работала на заводе, замуж так и не вышла. Приезжала два-три раза в год. Иногда чаще. Она привозила гостинцы. Всегда — именно то, что нравилось. Не маме, не папе, а ей — Наташе. Шоколадные конфеты. Книжки, которые Наташа хотела, но стеснялась попросить. Колготки нужного размера. Потом — первую косметику. Потом — деньги в конверте перед поступлением в институт. Мама при виде тёти Вали как-то сжималась...

Деревня Калиновка стояла на берегу речки — тихой, неширокой, заросшей по берегам ивняком и камышом. До войны тут было без малого двести дворов. После войны осталось сто тридцать восемь. Некоторые дома просто стояли пустые — хозяева не вернулись. Другие покосились, вросли в землю, и некому было их поправить. В сорок шестом году весна пришла теплая. Бабы уже думали про огороды, про картошку, про то, хватит ли семян. Мужиков в деревне было мало. Те, что вернулись, вернулись не все целые. У Степана Гордеева не было левой руки ниже локтя...