Осенний дождь барабанил по жестяному подоконнику. Ольга стояла у окна, сжимая в руках чашку с остывшим чаем. В квартире было тихо, но эта тишина казалась натянутой, как гитарная струна, готовая вот-вот лопнуть.
На столе лежали буклеты: «Турция», «Египет», «Сочи». Ольга собирала их две недели. Пять лет они никуда не выбирались. И вот, наконец, скопили. Деньги лежали на счете, «подушка безопасности», которая должна была превратиться в две недели счастья.
Хлопнула входная дверь. Андрей пришел раньше обычного. Выглядел уставшим, взгляд бегающий.
— Андрюш, ты помнишь, что мы сегодня хотели отель бронировать? — спросила она за ужином. — Я посмотрела цены, там сейчас скидки.
Андрей замер. На секунду его лицо исказила странная гримаса.
— Оль, слушай… может, не сегодня? Голова разболелась.
— Мы и так откладываем. Билеты дорожают.
— Я сказал — потом! — вдруг рявкнул он. — Что ты пристала с этим морем? Свет клином на нём сошелся?
Андрей никогда не повышал на неё голос — Ольга отшатнулась.
— Что с тобой происходит? — тихо спросила она. — Ты сам не свой. Телефон из рук не выпускаешь. У тебя кто-то появился?
— Не говори глупостей! Просто устал.
Ужин прошел в молчании. Андрей ушел спать, а Ольга осталась на кухне. Интуиция вопила сиреной.
Она взяла телефон, зашла в онлайн-банк. Ввела пароль.
«Неверный логин или пароль».
Ввела еще раз. Тщательно. «Неверный логин или пароль».
Сердце пропустило удар.
— Андрей! — позвала она. — Ты пароль менял?
— Да, менял! — крикнул он из спальни. — Система требовала. Завтра скажу, спи давай.
Утром, как только дверь за мужем захлопнулась, Ольга почувствовала себя шпионом. Она начала искать.
В его столе — порядок. В шкафу — тоже. Ольга уже хотела бросить эту затею, как её взгляд упал на зимнюю куртку. Она сунула руку во внутренний карман. Пальцы нащупали плотный конверт.
На конверте стоял логотип банка. Не того, где у них лежал накопительный счет, а другого, с агрессивной рекламой.
Ольга надорвала край.
«Уважаемый Андрей Викторович! Напоминаем Вам, что задолженность по Вашему кредитному договору составляет…»
Цифры заплясали перед глазами. Сумма просроченной задолженности — двести сорок тысяч. Общая сумма долга — два миллиона сто пятьдесят тысяч рублей.
Ноги подкосились.
Она перечитала письмо. Первый пропуск платежа — шесть месяцев назад. Полгода он жил с ней, ел её суп, спал в их постели и молчал.
Ярость вытеснила страх. Ольга начала методично обыскивать квартиру. На антресолях, в коробке из-под обуви, она нашла еще. Договоры с микрофинансовыми организациями. «Быстроденьги», «МигКредит»… Пять штук.
Он брал кредиты, чтобы гасить проценты по другим кредитам. Классическая долговая яма.
Вечером, когда Андрей вернулся, Ольга сидела в темной гостиной.
— Оль, ты чего без света?
Он включил люстру. Яркий свет залил стол, на котором веером лежали «улики».
Андрей замер. Лицо его посерело.
— Ты рылась в моих вещах? — взвизгнул он.
Ольга медленно поднялась.
— Я искала причину, почему мой муж превратился в неврастеника. И я её нашла. Два миллиона, Андрей. И это только банк. А еще мелкие, под триста процентов годовых.
Андрей рухнул на диван.
— Ты не понимаешь… Это временно. Рынок просел. Пашка говорил, что это стопроцентный вариант…
— Пашка? Тот самый, который чуть в тюрьму не сел? Ты ему доверил наши деньги?
— Не наши! Я взял кредит! Я хотел как лучше! Хотел дом купить, машину тебе поменять! Я хотел быть мужчиной, добытчиком!
— Мужчина, Андрей, это тот, кто несет ответственность. А не тот, кто играет в казино на заемные деньги.
— Это инвестиции!
— Это долги. Ты заложил машину?
Андрей отвел взгляд.
— Нет… Машину нет. Дачу…
Ольга схватилась за сердце. Дача была её отдушиной. Её родительский дом.
— Ты заложил мою дачу?
— Я оформил её как залог… Но я всё верну! Оля, помоги мне. У нас же есть накопления. Те, на отпуск. Если сейчас закрыть часть…
Ольга смотрела на него и видела: он уже всё распланировал. Взять ЕЁ накопления и заткнуть дыру, которую пробила ЕГО глупость.
— Ты украл у меня не деньги, — медленно произнесла она.
— Что?
— Ты украл полгода жизни и веру в тебя.
— Оля, не начинай…
— Накопления на отпуск я не дам.
— Что?! — Андрей вытаращил глаза. — А как же проценты? Мы в браке! Долги общие! Суд разделит пополам!
Его истинное лицо стало очевидным. «Тонкая душевная организация» исчезла, уступив место страху за свою шкуру.
— Пусть делит, — спокойно ответила Ольга. — Я докажу, что деньги не были потрачены на нужды семьи. И дачу я отсужу, потому что это наследство. Уходи.
— Куда? Ночь на дворе!
— К Пашке. К маме. Мне всё равно. От тебя ложью пахнет, Андрей. Хуже, чем перегаром.
В её голосе было столько стали, что Андрей понял: спорить бесполезно. Он собрал сумку.
— Я деньги верну, — буркнул он у двери. — Пожалеешь еще, что выгнала.
— Ключи на тумбочку, — только и сказала она.
Дверь закрылась. Ольга осталась одна. Тишина больше не была напряженной. Она была пустой. Ольга прошла на кухню. Она опустилась на стул, слёзы катились по щекам, но она даже не пыталась их смахнуть. Она плакала о том, что её уютный мир оказался картонным домиком.
На следующий день она поехала в банк и к юристу.
Развод был долгим. Удалось доказать, что кредиты Андрей брал тайком. Дачу отстояли — всплыли нарушения, подпись Ольги была подделана. Это окончательно разрушило то, что ещё оставалось от их брака. Подделка подписи — это уже не просто глупость, это преступление.
Прошло три месяца. Ольга сидела в кафе с подругой.
— Слышала про Андрея? — спросила Марина. — Живет у матери, работает таксистом. Постарел лет на десять. Спрашивал про тебя.
— Пусть спрашивает. Это уже не моя история.
— Жестокая ты, Олька. Столько лет вместе…
— Знаешь, — задумчиво произнесла Ольга. — Есть вещи, которые нельзя склеить. Если из чашки постоянно пить яд, её нужно не склеивать, а выбрасывать.
Она улыбнулась, подняла бокал. Пузырьки играли в хрустале, как маленькие искорки новой жизни.
— У меня сегодня маленькая победа. Я забронировала тур. В Турцию. Одна.
— Не скучно будет?
— После того цирка, в котором я жила? Нет. Мне будет тихо. А тишина сейчас — это самая дорогая музыка.
Ольга смотрела на бокал. Жизнь, вопреки всему, продолжалась. Никаких долгов. Никакой лжи. Только чистый лист. И это было прекрасное чувство.