Найти в Дзене
Хельга

Донос на отца. Глава 2

Глава 1
Солнце, пробиваясь сквозь занавески, ласково коснулось лица Алены. Она открыла глаза, и первая мысль, как всегда, была о сыне. Архип уже, наверное, в школе. Вчера он вернулся поздно с работы на стройке, усталый, но довольный. Ему было всего четырнадцать, но он уже был опорой для нее. Он учился, работал, дарил матери ласку и тепло. Вспомнив о сыне, Алена невольно сжалась. Воспоминания о прошлом, о том, как они бежали из села, все еще терзали её душу, ведь прошел всего лишь год... Презрительные взгляды, шепот за спиной, обвинения в соучастии – все это было слишком тяжело для неё и для Архипа. Село, год назад. После всего произошедшего Алену больше не трогали, но из колхоза отчислили, найдя нужные формулировки. А спустя три месяца Алена, собрав скудные пожитки, выводила со двора козу, чтобы продать её Дусе Коростылевой, что жила через три дома от них.
Архип шел следом, неся мешок с вещами. - Куда собрались, Аленка? – раздался насмешливый голос соседки, бабы Мани. Она стояла у

Глава 1

Солнце, пробиваясь сквозь занавески, ласково коснулось лица Алены. Она открыла глаза, и первая мысль, как всегда, была о сыне. Архип уже, наверное, в школе. Вчера он вернулся поздно с работы на стройке, усталый, но довольный. Ему было всего четырнадцать, но он уже был опорой для нее. Он учился, работал, дарил матери ласку и тепло.

Вспомнив о сыне, Алена невольно сжалась. Воспоминания о прошлом, о том, как они бежали из села, все еще терзали её душу, ведь прошел всего лишь год... Презрительные взгляды, шепот за спиной, обвинения в соучастии – все это было слишком тяжело для неё и для Архипа.

Село, год назад.

После всего произошедшего Алену больше не трогали, но из колхоза отчислили, найдя нужные формулировки. А спустя три месяца Алена, собрав скудные пожитки, выводила со двора козу, чтобы продать её Дусе Коростылевой, что жила через три дома от них.
Архип шел следом, неся мешок с вещами.

- Куда собрались, Аленка? – раздался насмешливый голос соседки, бабы Мани. Она стояла у ворот, сложив руки на животе, и с презрением смотрела на Алену.

Алена молчала, стараясь не смотреть в глаза этой женщине.

- Небось, к мужу своему, в тюрьму? – продолжила баба Маня, и ее слова, как ядовитые стрелы, вонзились в сердце Алены. - Ах, прости, запамятовала - помер же он. Ты, Аленка, небось плачешь по ночам, что харчей лишилась?

- Перестаньте, - разозлился Архип, сжимая кулаки.

- А ты, что же, заелся, предатель? На отца донес, надо же! Поаккуратнее с такими, как вы, надо. Не ровен час, еще на кого донос напишете, – выкрикнула баба Маня.

Алена старалась ранее не обращать внимания. Она уже привыкла к словам "Не могла не знать"; "Сладко ела и мягко спала"; " Воровка, как и муж". Что она только не слышала! Но теперь все закончено - они уезжают из села.

А сейчас Алена почувствовала, как слезы подступают к глазам. Она знала, что эти люди правы, отчасти. Она действительно впроголодь не сидела, пока Петр воровал и приносил деньги в дом. Алена закрывала глаза на его жестокость, на его пьяные выходки. Но она не знала о его делах, она верила ему и не лезла ни в своё дело. По крайней мере, когда она попыталась, муж сразу же её приструнил.

Продав козу Дусе за бесценнок, она схватила Архипа за руку и они молча шли по пыльной дороге, оставляя позади село, где они родились и выросли, где у них были друзья и знакомые. Теперь у них не было ничего, кроме друг друга.

****

В городе их встретила тетя Зина, сестра покойной матери Алены. Она была доброй женщиной, но в ее небольшом доме и без них было тесно.

- Тётя Зина, сколько же мы не виделись! - Алена заплакала, обнимая тётку.

- Да уж, с тех пор, как батюшка твой помер, и не виделись мы. Знаешь, не жаль мне твоего Петра, вовсе не жаль, хотя о покойниках плохого не говорят. Но помню я его слова, когда он сказал, чтобы мы не лезли в его семью, и с какой радостью нескрываемой он отправлял нас домой. И слезы не проронил, когда Вани не стало.

- Но теперь его нет, а я до сих пор не могу этого принять, мне всё кажется, что я сейчас услышу его голос, его окрик или его насмешку. Что вот откроется дверь и он вернется с гулянки.

- Нет его больше, Аленушка, нет. Другая жизнь теперь у тебя будет, и в дом тот ты больше не вернешься.

- Архипку вовсе заклевали за то, что донос на отца написал. Мальчишки ему даже нос расквасили.

- Тут никто в нос бить не будет, – сказала Зинаида, погладив Архипа по голове. - Определим тебя в школу, только ты не говори, кто твой отец, Меньше знают, лучше будут относиться.

****

Жизнь в городе была трудной. Денег не хватало, работы не было. Архип ходил в школу, но вечерами подрабатывал, помогая грузчикам на рынке. Алена тоже работала, но чувствовала женщина, что лишние они тут, хотя напрямую тетя Зина ей не говорила, но она ощущала на себе взгляд двоюродной сестры Тани и её мужа.

Спустя месяц Алена вернулась домой и, сев за стол, произнесла, глядя на тетку и сына:
- Я тут кое-что узнала. На строительство электоростанций и заводов требуются рабочие. Вот, в Свердловскую область набирают, жилье дают, питание, зарплаты. Может, нам туда?

- Аленка, я ж вас не гоню, - произнесла тетка, но по глазам было видно, что по душе ей пришлась эта новость.

- Не гоните, верно. Но мне надо свой дом иметь, свое жилье. И вообще, я хочу уехать подальше. Туда, где я не буду оглядываться и ждать чьего-то окрика.

***

Так они оказались в Свердловской области. Алену взяли в столовую для рабочих-строителей, выдали комнату в коммунальной квартире двухэтажного деревянного дома.
Архипа сразу же в школу взяли, и мальчик, несмотря на свой юный возраст, пошел работать на стройку. Он был крепким и жилистым парнем, и работал наравне с мужиками.

Шли годы. Архип окончил школу и поступил в училище. Он мечтал стать инженером, строить новые города, создавать что-то великое. Но его мечтам не суждено было сбыться в полной мере - в 1941 году началась Великая Отечественная война, а в 1942 году восемнадцатилетнего Архипа призвали на фронт.

- Мама, я вернусь, – сказал он, крепко обнимая Алену перед отправкой.

- Береги себя, сынок. Я буду ждать, – ответила Алена, стараясь не показывать своего страха.

Она работала теперь уже в заводской столовой. Жизнь стала еще тяжелее. Постоянные тревоги за сына, голод, холод, усталость. Но Алена держалась. Она знала, что должна жить ради Архипа, ради его возвращения, молиться о нем должна.

В столовой она часто видела Еремея. Он был слесарем, хромал на одну ногу, повредив её на этапе строительства завода. Перелом неправильно сросся и теперь он ходил вперевалочку. Еремей был угрюмым и нелюдимым, он очень злился, что из-за хромоты его не брали на фронт.

Однажды, когда в столовой было мало посетителей, Еремей подошел к ее стойке.

- Я хлеб не ел, возьмите. Вам лишний кусочек не помешает.

Алена покачала головой. Хоть и работала она в столовой, но трудности с питанием тоже испытывала, так как на каждого человека шла строгая граммовка и человек был приставлен, наблюдающий за её соблюдением.

- Не нужно, спасибо. Мне хватает.

- Алена, я заметил, что вы будто мужчин боитесь. Скажите, вас кто-то обидел?

- С чего вы взяли? - она не ожидала от обычно молчаливого Еремея таких слов и теперь была в ступоре. Обычно он мало с кем общался, если только по работе.

- Я все вижу. Вчера Сергей Степанович вам комплимент сделал, вы равнодушно мимо ушей пропустили, как будто не вам сказано. А когда Леонид позволил себе неуместную шутку, за которую ему бы по зубам дать следовало, вы будто испугались.

- Вам показалось.

- Я знаю, что ваш сын воюет, - перевел тему разговора Еремей, он будто не хотел от неё отходить. - Как он там?

- Как и все. Пишет письма. Тяжело ему там, и мне нелегко.

- А меня вот не берут. Говорят, что не годный для службы я...

- Так если все мужики уйдут, кто же тут работать будет?

- Верно, - согласился Еремей. - Алена, может быть, я вас провожу сегодня домой, поговорим. Мне тут кроме вас и разговаривать ни с кем не охота.

***

Так начались их разговоры и встречи. Сначала короткие, потом они стали дольше. Еремей рассказал, что у него была жена, которая умерла несколько лет назад, и дочь, которая за год до войны вышла замуж и уехала в Казахстан.

- А что с твоим мужем? У тебя сын, значит, ты была замужем.

Алена промолчала сперва. Не хотела она говорить, но Еремей... Он располагал к себе, сам не раз открывал перед ней душу, потому она и решила сказать правду, не тая ничего. Коли отвернется он от неё, знать, не по пути им будет.

- Он был не добрым человеком. Я боялась его. А сын… сын мой, Архип, он единственный, кто осмелился ему противостоять. Он донес на него, когда отец совсем уже распоясался. Из-за этого нас и выжили из села.

Еремей удивленно посмотрел на неё, а Алена, присев на лавку в пустой столовой, тихо и вкратце рассказала ему о своей жизни.

Еремей внимательно слушал и его угрюмое лицо смягчилось в конце её повествования.
- Правильно сделал твой сын. Нельзя терпеть такое! Я бы на его месте сделал то же самое.

Эти слова стали для Алены настоящей отдушиной. Еремей один из немногих людей, кто не осудил Архипа за донос. Время такое было, что не любили ни воров, ни преступников, ни тех, кто на них доносил.
А этот человек понял ее.

Постепенно Алена поняла, что их с Еремеем тянет друг к другу. Ей было сорок лет, и она уже не надеялась на любовь. Но Еремей, несмотря на свою угрюмость, стал за ней ухаживать. Весной и летом приносил ей цветы, которые находил в лесу, помогал с тяжелой работой, просто разговаривал с ней.

А еще они оба изменились. С тех пор, как одинокие мужчина и женщина стали вместе, будто что-то щелкнуло у них внутри. Они перестали избегать общения с другими людьми, стали чаще улыбаться, шутить, принимать участие в общественных мероприятиях, коих было не так много во время войны.
Через полгода отношений, когда они шли домой после работы, Еремей вдруг сказал:
- Алена, я знаю, что я не герой и не красавец. Но я хочу, чтобы ты знала, что ты мне небезразлична. Ты хорошая женщина, Алена. Я понял, что люблю тебя и хочу быть рядом.

Алена остановилась и посмотрела на него. В его глазах она увидела искренность и тепло. Тепло, которое она никогда не видела в глазах своего мужа.

- Еремей, – прошептала она. - Ты замуж зовешь меня, что ли?

- Зову. Пойдешь?

- Пойду, - кивнула она и рассмеялась. - Ой, я прям молодкой себя чувствую.

***

Так они стали жить вместе. Еремей оказался заботливым и любящим человеком. Он помогал Алене, поддерживал ее морально, ждал вместе с ней писем от Архипа. Он был для неё настоящей опорой, тем, кого ей так не хватало в её жизни.

-Ты знаешь, Алена, я ведь тоже жду, - сказал он однажды, глядя в окно на падающий снег. - Жду, когда моя дочка приедет. Она ведь тоже далеко, в Казахстане. Она, конечно, пишет, ты знаешь об этом. Но я скучаю по ней. Зоя обещала, что как закончится война, так она непременно приедет к нам.

Алена прижалась к нему.

- Мы дождемся, Еремей, наши дети обязательно будут с нами.

***

Весной 1945 года Алена поняла, что беременна. Хотя она уже не думала, что когда-нибудь еще станет матерью. В конце концов, у неё взрослый сын, которому двадцать один год! Солдат, защитник Родины, сам скоро женится. Но жизнь преподнесла ей этот сюрприз.

- Еремей, я беременна, – сказала она ему, смущаясь.

Еремей замер, а потом обнял ее так крепко, что у нее перехватило дыхание.

- Алена! Это же чудо! Это самое лучшее, что могло с нами случиться после всего пережитого.

Он носил ее на руках, как хрустальную вазу, заботился о ней, как о маленькой. Он был счастлив, как никогда в жизни.

Был четвертый месяц беременности, когда летом 1945 года вернулся Архип. И он был не один - ним приехала девушка, Лидочка. Она была санитаркой на фронте с 1943 года. Там, на войне, они и влюбились.

***

- Я рад, что у моей мамы появился мужчина. Я счастлив, что в такие трудные и тяжелые годы, после стольких испытаний смог услышать её смех, - произнес Архип, стоя на лестничной клетке, когда они курили с Ермеем. - Я мечтал его услышать.

- Смех? Твоя мама никогда не смеялась? - Еремей знал о жизни Алены, но всё же...

- Никогда. Она больше плакала, чем улыбалась. И улыбки её предназначались только мне. А теперь, слышите? Они с Лидочкой заливаются смехом и для меня это слаще музыки. Только вот.. - Архип не решился сказать слов, что были в его душе, зато его понял Еремей:

- Твою маму я никогда не обижу, слышишь? Клянусь тебе. И сейчас, когда она носит в себе моего ребенка, для меня твоя мать словно хрустальная ваза - красивая и хрупкая.

- Ребенка? - округлил глаза Архип и рассмеялся: - А я уж думал, отчего матушка поправилась, да еще так странно - ноги и руки худые, зато живот немного округлился. Тогда нам надо решать что-то с жильем.

- Мы будем жить в комнате общежития, которую нам выдали, а вы останетесь здесь, в коммунальной квартире. Комната большая, вам тут будет удобно. Надеюсь, она скоро поплонится детишками.

- Да уж, мамины внуки будут расти с её вторым ребенком, - добродушно усмехнулся Архип и пожал руку Еремею. - Договорились.

ЭПИЛОГ

В конце ноября Алена родила девочку, которую назвали Надей. А через полгода на свет появился её первый внук Геннадий.
На сестренку приехала посмотреть и Зоя, дочь Еремея. Как и Архип, она порадовалась за своего родителя, который нашел в себе силы жить дальше после смерти жены и даже стал счастлив.

Архип же исполнил свою мечту - поступил учиться на инженера и стал после активно участвовать в восстановлении страны.

Спасибо за прочтение. Другие истории вы можете прочитать по ссылкам ниже: