Григорий был серьезен и сосредоточен на дороге. Стрелка на спидометре побила все рекорды. Все смешалось: мысли в голове, визги шин автомобилей по асфальту, возмущенные сигналы вслед.
Григорий любит скорость, но сейчас дело не в адреналине. У него пропала дочь.
Как она могла пропасть??
Куда??
Начало истории
А если Катя все придумала? Нарочно, чтобы заманить его в ловушку. Точно! Она увидела их встречу с дочкой из окна. А если Юля проболталась от обиды, что папа приезжает к ней едва ли не каждый день?!
Григорию конец. Катя вызвала полицию. Сейчас его возьмут под белы рученьки и отправят за решетку. Сколько суток припаяют? Возможно даже… лет.
И что тогда? Что станет с Лизой? Как ее спасти?
В том что она сейчас в опасности, сомнений не было. Олег вдруг резко передумал и забрал племянницу домой. Прикинулся заботливым и добрым дядюшкой, а она такая слабая и беззащитная. Ей срочно требуется капельница и крепкое плечо.
Плечо Григория, который мчался в противоположном направлении и ритмично чиркал зажигалкой. Может все же закурить? В последний раз. Когда еще появится возможность затянуться сигаретой? Возле дома бывшей находится табачный магазин.
Остановившись во дворе, Григорий осмотрелся. Обернулся в сторону табачного ларька. Уже шагнул к нему, и вдруг почувствовал на своем затылке жгучий взгляд.
Григорий посмотрел на окна. Катя…. Смотрит на него огромными блестящими глазами. Зареванная….
Сердце громко застучало от тревоги. Значит…. Это правда?! Юля не пришла домой.
Он рванул к подъезду. В висках стучали сотня молоточков. К горлу подкатил ком горечи, и странное предчувствие окутало нутро.
Григорий мчался вверх по лестнице, обшаривая каждый угол, каждый закоулок лестничной площадки. Пронесся мимо распахнутой двери. Мимо Кати. Бывшая похоже подалась к нему навстречу. Или ему так показалось. Григорий отшатнулся и помчался дальше, по лестнице наверх.
Лестница закончилась. Григорий наткнулся на последнюю в подъезде дверь квартиры, шумно выдохнул и поспешил назад. Он был разгоряченным, взмокшим, а бывшая супруга дрожала от озноба. Напряженный взгляд Григория прошелся по ее фигуре. Он забыл, когда в последний раз рассматривал ее вблизи.
- Гриш… - Губы Кати задрожали, как и голос, - я не знаю, где ее искать. Я обзвонила всех подруг, спросила у соседей. А они сказали… что видели вас с Юлей во дворе. Я думала, что это ты…
- А соседи не сказали, - мрачно произнес Григорий, протиснувшись в квартиру, - что она вошла в подъезд?! Я уехал.
Григорий обошел все комнаты, а в спальне Юли задержался. Он заметил странный беспорядок на кровати и столе.
- Я вызвала полицию, - отчаянно вздохнула Катя, в ожидании поддержки. Но Григорий не смотрел на бывшую супругу. Он не испытывал ни капельки желания ее обнять.
- Что-нибудь пропало? - сухо произнес Григорий, осматривая полупустые полки шкафа. Одежда Юли валялась комом на кровати и грудой на полу.
- Да, - Катя громко разревелась, - некоторые вещи и… рюкзак.
- А телефон? Он отключен.
- Юля ушла без телефона. Я… спрятала его. И Юля… не нашла…
- Ты спрятала?! - Григорий бросил на нее сердитый взгляд и громко рявкнул, - зачем? Ты понимаешь, что лишила ее связи? А вдруг с ней что-нибудь случится, и Юля никому не сможет позвонить!
- Я… я… - Катя задыхалась от волнения и слез. Она раздавлена. От той железной леди, которая работает в суде, которая без тени сожаления развелась с Григорием и лишила его дочери, не осталось и следа.
Она присела на краешек кровати, закрыла ладонями лицо и сквозь сопротивление призналась:
- Я боялась, что Юля… выберет тебя. Юля — твоя копия. Юля любит тебя больше, чем меня.
- Юля любит нас обоих одинаково, - мрачно пробасил Григорий.
- Нет, - Катя горько всхлипнула, - она с рождения к тебе тянулась.
- Может, потому что я — отец?! Это ненормально! Ты лишила нас общения! Ищешь дочери другого папу! Кстати… - Григорий настороженно прищурился, - где твой новый ухажер?
- Мы… расстались.
- Супер! Только не делай вид, что ты расстроилась, - Григорий наматывал круги по комнате, - найдешь себе другого. Мужиков на свете много. Выбирай любого и тащи к себе домой.
Катя разревелась громче, но Григория не трогали ее рыдания. Его сердце стало каменным, холодным, голос жестким и стальным:
- Вот чего тебе так сильно не хватало в браке. Захотелось приключений. Я понимаю. Я был первым. Ты хотела попробовать с другими и сравнить. Что?! Сравнила?!
- Гриш… не надо… - выдохнула Катя.
- Ну?! И на каком я месте? Дай-ка угадаю. Первом?! С конца.
- Да! Я виновата! - не выдержала Катя, переходя на истеричный крик, - я виновата в том, что дочь сбежала! Ты доволен?! Я говорила ей, что ты плохой. Я боялась! Боялась, что дочь захочет жить с тобой! Я…. - Катя сокрушенно опустила голову и прошептала, - я виновата. Только я. Во всем.
Голос сник, колени Кати мелко задрожали. Григорий обескураженно застыл на месте. Он выбил из нее признание, возможно даже сожаление, раскаяние, вот только… слишком поздно. Ничего не изменить.
- Если… - Катя отрешенно помотала головой, - с Юлей что-нибудь случится, я этого не переживу. Я виновата...
- Нет! - перебил ее Григорий. В спальне воцарилась тишина. Катя тут же замолчала. Он опустился рядом с ней плечом к плечу. Поймал зареванный, прискорбный взгляд и с сожалением признался, - я тоже виноват. Я хотел… забрать у тебя Юлю. Выкрасть!
Ее зрачки расширились от удивления и страха.
- Я заказал нам документы. На другие имена. Юля… согласилась.
Из горла Кати вылетел короткий дикий вздох.
- Я обещал, что заберу ее, и мы уедем далеко отсюда. Навсегда! Но я… - Григорий взлохматил шевелюру и сокрушенно выдохнул, - я ее подвел. Обманул. Не смог. Я…
Он посмотрел на Катю с нежностью во взгляде. Черты ее лица разгладились, губы приоткрылись в ожидании поцелуя. Сплоченные одной проблемой, они находятся так близко. Но Григорий хотел поцеловать другие губы. Не ее.
- Я встретил девушку. Необычную, немного с придурью. Она особенная, - он смотрел на Катю, но как будто сквозь нее, - я в нее влюбился. Сразу. Я не мог ее оставить и забыть. Не мог уехать. Я сказал об этом Юле. Она обиделась и решила, что она нам не нужна.
- Как это? - Катя часто похлопала глазами.
- Вот так. Мы оба виноваты, что она сбежала. Но знай одно! - Григорий сфокусировал на Кате острый взгляд и заранее предупредил, - когда дочь найдется, я буду за нее бороться. Я не отступлю…
В дверь позвонили. Взгляд Григория подействовал на Катю как гипноз. Она замешкалась, а тот уже вскочил, уже рванул в прихожую и распахнул входную дверь.
Юля…
Нет. Не Юля. Перед Григорием предстал пузатый полицейский. Он зашел в квартиру, подробно расспросил родителей о дочери. Григорий с нетерпением дожидался, когда полиция приступит к действиям. И сам готов был стартовать.
- Будь дома! - приказал Григорий Кате, - вдруг она вернется.
Он искренне надеялся на это «вдруг». Надеялся, что Катя позвонит и скажет: «Юля дома!». Но телефон молчал. А сам Григорий, объезжая весь район в десятый раз за три часа, уже терял уверенность, что дочь найдется. Приближался вечер. А за ним пугающая ночь.
Если Юля не найдется до темна….
Уже стемнело. Григорий много раз звонил в полицию, но получал один ответ. Юлю ищут, но пока безрезультатно. И Григорию казалось, что вся надежда на него.
Во дворе — темно и пусто. В этой леденящей душу тишине Григорий услышал голос интуиции. Юля где-то рядом. Где-то здесь.
Но где?
Кто-то чиркнул зажигалкой. Григорий обернулся, и увидел незнакомого мужчину, выходящего из первого подъезда, поджигающего сигарету на ходу.
Дверь подъезда закрывалась за его спиной. Григорий подоспел в последнюю секунду. Он хотел всего лишь попросить у незнакомца сигарету, а сам промчался мимо и прошмыгнул в подъезд.
И что теперь? Безумие какое-то. Григорий заглянул под лестницу, где стоял велосипед. Старый, ржавый. Не жалко, если украдут. И такая же коляска, покрытая до пола грубой матерчатой накидкой.
Григорий отвернулся и окаменел.
Нет, ему не показалось. Накидка шевельнулась. Он осторожно покосился на нее через плечо. Развернулся медленно, практически бесшумно. Приблизился к коляске, коснулся грубой ткани и одернул руку.
Раздался громкий крик. Накидка беспорядочно зашевелилась. Григорий подцепил ее за край и сдернул. На него уставились безумные глаза.
Крик тут же стих, осталось только эхо, разлетевшееся по всему подъезду. Григорий облегченно выдохнул и вытянул крикунью из угла.
Прижал к себе. Беглянка разревелась, крепко обнимая его шею.
- Пап… - произнесла она сквозь всхлипывания, - так ты возьмешь меня с собой?...