«Милая, ты со мной поедешь?».
Связь пропала. Григорий тихо выругался и отбросил телефон. Уставившись вперед, на витиеватую дорогу, он целый час промучился в сомнениях. Пока его мобильник, который упал на пассажирское сиденье экраном вниз, не издал короткий пронзительный сигнал.
Григорий сгреб его нетерпеливым жестом, посмотрел и... улыбнулся. Все сомнения отпали разом.
«Да».
Последнее задание. Григорий ни за что бы на это не решился, если бы не острая нужда в деньгах. А начальник посулил ему хорошенькую премию. Разумеется, если все пройдет удачно. Для него. Не для нее.
На рубашке — засохшее пятно от кофе. Другой рубашки нет. Григорий думал, что она ему не пригодится. Маршрут заранее просчитан — до деревни «К...», максимум на два часа, и сразу же обратно. Ладно… пусть на три. «Дурочке» понадобится время, чтобы осознать всю неизбежность ситуации и безропотно собрать необходимую одежду, вещи, телефон. Но уже на входе в отделение сумку отберут.
Хотя…. Григорий покосился на пятно и мрачно ухмыльнулся.
Как это другой рубашки нет?! Есть одна… с прочными тесемками на длинных рукавах.
Он смахнул испарину со лба, проверил время. Где же этот указатель? Долгожданный указатель тут же замаячил впереди. Еще немного. Пару километров по дороге вдоль густого леса до деревни. Показались первые дома.
- Улица Лесная дом пятнадцать, - пробурчал под нос Григорий, высматривая на домах таблички. Кое-где их вовсе нет. Где-то почернели так, что букв и цифр не разобрать.
Наконец-то на почтовом ящике, выкрашенном яркой свежей краской, появилась надпись «Улица Лесная дом 16». Дом большой, красивый, с резными деревянными наличниками вокруг окон. Григорий даже засмотрелся на произведение искусств. А напротив — тот самый нужный дом пятнадцать. Старый, покосившийся, гнилой.
- Ясно… - пробурчал Григорий.
Что ему вдруг стало ясно, он решил оставить при себе. Григорию плевать, дурочку ему совсем не жалко, завтра он уедет. И теперь Григорий твердо знал, что не один.
Он вышел из машины, прищурился от ослепительного солнца. В окне избушки появилось женское лицо. Угрюмое и напряженное, оно вдруг резко встрепенулось, прояснилось. Спустя секунду женщина в застиранном халате вышла на крыльцо.
Григорий подошел к калитке.
- Здравствуйте, - сказал он сдержанным, официальным тоном, наблюдая за быстрым приближением хозяйки, - вы — Людмила?! Людмила Анатольевна.
Та часто закивала головой:
- Я. Я. Ох… Что ж вы там стоите?! Проходите! - голос у Людмилы был любезным, а взгляд каким-то неприятным. Григорий сразу же почувствовал к ней отторжение, но сдержался и сохранил невозмутимый, равнодушный вид.
Двор казался неуютным, захламленным, повеяло навозом или кое-чем похуже. Григорий не прошел и двух шагов. Он остановился едва вошел в калитку и поспешно уточнил:
- Где она живет?
- Как где? - Людмила фыркнула, - да вон… напротив! Барыня такая! Угробила отца!
И подойдя к Григорию так близко, что ему пришлось слегка поморщиться от аромата чеснока, Людмила тихо прошипела:
- Она с башкой не дружит. Отец лежит в могиле, а эта… ходит улыбается. Ей и горя нет. То песни громко распевает, то хохочет на всю улицу, как полоумная. Да она и есть такая. Никогда в глаза не смотрит…
Интересно. Григорий обернулся, посмотрел на живописный терем и вновь сощурил на Людмиле напряженный взгляд. Та замешкалась, глаза испугано забегали.
- Раньше тоже не смотрела? - глухо уточнил Григорий.
- Раньше?! - Людмила повела плечом, - я уже не помню. Мы с ней близко не общались. Она мне не родня. Муж мой Олег и ее отец — родные братья. Так она и от родного дядьки нос воротит. Хоть бы раз спросила — как дела?! Да какое там?! - она небрежно отмахнулась, - эта ненормальная в день похорон такое учудила… представляете…
Зрачки Людмилы стали шире. Григорий сосредоточился и замер, запоминая все ее слова.
- На людей кидалась, как собака. Кричала, что ее отца… - Людмила нервно осмотрелась и чуть слышно прошептала, - что его убили. Потом закрылась в доме на неделю. Никто ее не видел и не слышал. А потом…
- Давайте без эмоций, - не вытерпел Григорий. Он сразу догадался, как приехал…. Нет, гораздо раньше. Григорий уже не раз такое наблюдал. Не стоит тратить время понапрасну, когда итог понятен, поэтому он строго попросил, - давайте кратко и по делу.
- Так я и говорю по делу! - обиделась Людмила, - говорю, что эта сумасшедшая… вы конечно извините, - Людмила, видя, как Григорий хмуро сдвинул брови, положила ладонь себе на грудь, - по другому про нее не скажешь. Она совсем свихнулась. Вышла за калитку с бессовестной улыбкой и поздоровалась: «Здрасьте, теть Люд». Вот так вот просто. Представляете? Как будто не она в день похорон сказала, что ноги моей не будет в ее доме. Отца не стало, а мой Олег, на секунду, его брат...
- Все понятно, - Григорий почиркал зажигалкой. Курить он бросил в прошлый понедельник, но зажигалка всегда была при нем. Он снова посмотрел на окна дома деревенской дурочки и жестко отчеканил, - вы — не врач! И уж тем более не психиатр. Я сам решу, свихнулась ваша родственница или нет.
- Я заплатила… - задохнувшись от эмоций, выдала Людмила, - ваш начальник пообещал мне…
- Я в курсе. Но и вы поймите, она должна пойти на это добровольно.
- Мой Олег подпишет все бумаги. Я вас уверяю, эта дурочка — тяжело больна. К тому же… - Людмила упрямо сложила руки на груди, - вы — частная организация. Я все про вас узнала. Многие больные вашей клиники находятся на принудительном лечении. Разве наша дурочка признает, что она больна? Разве согласится на лечение? Мы все ее боимся. Вся деревня. Все знают, что она связалась с уголовником, который скоро выйдет из тюрьмы. Я слышала…
- Достаточно! - Григорий вышел за калитку и направился к воротам дома дурочки, сжимая и разжимая кулаки.
Ему придется. Да. Придется. Григорий очень сильно нуждается в деньгах. Если не доставит дурочку в психиатрическую клинику, руководитель не заплатит ни копейки. Отъезд придется отложить.
Неужели он не справится с девчонкой? Сколько ей? Всего-то двадцать три.
Двадцать три. Совсем молоденькая, а уже поехала кукухой. С такими родственниками дурочке не выбраться из клиники. К сожалению. Никогда.
Кулак Григория взметнулся в воздух.
- Она на кладбище, - послышался противный голос позади.
Кулак остановился, не успев достичь ворот. Григорий с неохотой обернулся и с той же неохотой покосился на Людмилу. Та недовольно фыркнула:
- На могиле у отца. Я говорю, она свихнулась. Сидит там, песенки поет.
Григорий потер усталое и взмокшее лицо. Такое пекло, что на солнце невозможно находиться дольше трех минут.
- Где кладбище? - уточнил Григорий, двигаясь к машине. В новеньком китайском внедорожнике работал кондиционер.
- Туда. Все время прямо, - Людмила с воодушевлением указала направление, - там проходит линия электропередач. Третий столб направо...
- Хорошо.
Ехать предстояло на другой конец деревни. Григорий очень торопился, ехал быстро. Он почти что не смотрел по сторонам. Лишь вперед. Вот на горизонте появились очертания оградок. Взгляд следил за линией электропередач.
Третий столб. Григорий повернул к обочине и резко надавил на тормоз. Последний раз вдохнул в себя прохладный воздух и выскочил из-за руля. В деревне можно спрятаться в тени деревьев, а на кладбище… хоть и гуляет ветер, но жарко так, что тяжело дышать.
Пройдя вдоль ряда металлических оградок, Григорий заметил женский силуэт. Мда…. Совсем девчонка. Григорий сбавил скорость, приближаясь медленно, практически бесшумно. Она сидела на земле.
Совсем одна на этом кладбище, сидит, беспечно улыбаясь, с непокрытой головой. Приблизившись, Григорий услышал тонкий голосок. Он наступил на ветку. Ветка громко хрустнула, и голос тут же стих.
Проклятье! Вспугнул певунью. Он хотел услышать, что она поет. Хотя… какая разница? Дурочка поет на кладбище, перед могилой своего отца.
Это ненормально. Но с точки зрения совести Григория — очень хорошо. Он делает благое дело. Такая у него работа. Григорий видел много психов с нарисованной улыбкой, за спиной которых припрятан острый нож.
Как там ее? Лиза. Он откашлялся и подошел поближе. Девица продолжала улыбаться, не поднимая глаз. Григорий подошел к оградке, присел на корточки, уставился сквозь металлические прутья на светлый профиль дурочки. Взгляд опустился ниже. Она плела венок.
Григорий присмотрелся и нахмурил брови. Из крапивы??
- Вам не больно? - неожиданно слетело с языка. Сам не понял, как так получилось, да еще таким тревожным тоном, словно его искренне волнуют ее руки.
- Нет, - ответил тонкий голос.
- Это же… крапива.
- Ну и что?
- Эээ…. Она же жжется, - нашел Григорий вразумительный ответ.
- Вы — следователь? - неожиданно спросила Лиза.
- Я? - Григорий снова растерялся, что так несвойственно его расчетливой натуре. Должно быть, темную макушку напекло.
- Если нет, идите мимо. Куда шли.
- А если… - Григорий ждал, когда она посмотрит на него. Хотя бы мельком, - если я шел к вам?!
- Повторяю. Вы — следователь? Если нет, то я не буду с вами говорить.
- Я…
...Психиатр, а в его машине есть аптечка. А аптечка в свою очередь напичкана лекарством, которое способно усыпить слона.
Нужно только убедиться в том, что эта девушка психически больна. В лучшем случае уговорить ее поехать добровольно. В худшем...
- Да, вы правы, - он сурово сдвинул брови, - я из полиции…
Григорий не успел договорить. Пальцы Лизы дрогнули, венок упал и откатился. И на Григория уставились большие синие глаза.
- Правда?! - с надеждой прошептала Лиза и, спохватившись, тут же отвела глаза, - вы мне поможете?
Григорий, столкнувшись с ее взглядом, на миг остолбенел. Как будто впал в глубокий сонный паралич. Потом опомнился, мотнул гудящей головой. Что это было?
- Помогу...