Ольга сидела на кухне и перелистывала старый семейный альбом. Черно-белые фотографии, выцветшие от времени, хранили память о том, чего уже не вернуть. На одной из них – молодая женщина с гордой осанкой, в строгом костюме, держит за руку девочку лет пяти. Ольга всматривалась в лицо своей бабушки Марии Петровны и не могла сдержать слез.
Вчера ее не стало. Тихо, во сне, как и хотела – без суеты, без больниц. Просто заснула и не проснулась. Ей было девяносто три года.
Родственники уже разъехались после похорон, а Ольга осталась в бабушкиной квартире в Воронеже, разбирать вещи. Коробки с документами, старые письма, книги. И вот этот альбом, который она случайно нашла на антресолях.
Дверь скрипнула, вошла мама, Елена Михайловна.
– Оль, ты тут? Я думала, ты уже уехала.
– Нет, мам, решила остаться, помочь разобрать вещи. Смотри, какой альбом нашла.
Мама присела рядом, взяла в руки фотографию.
– Это твоя бабушка, ей здесь лет тридцать, наверное. А рядом – я. Помню этот день, мы гуляли в парке.
– Мам, а правда, что бабуля работала судьей?
– Правда. Причем не просто судьей, а очень известным в городе. К ней на прием записывались за месяц вперед, люди верили, что она разберется справедливо.
Ольга задумалась.
– Знаешь, я столько раз приезжала к ней в гости, и она никогда не рассказывала о работе. Всегда говорила о семье, о нас, расспрашивала про мою жизнь. А про себя почти ничего.
Елена Михайловна тяжело вздохнула.
– У нее была сложная судьба. Очень сложная. Я сама узнала многое только когда выросла.
– Расскажи, мам.
Мать помолчала, подбирая слова.
– Твоя бабушка родилась в деревне, в Тамбовской области. Отец был простым крестьянином, мать работала в школе уборщицей. Семья большая, бедная. Мария была младшей из пятерых детей. Родители были неграмотными, но очень хотели, чтобы дети учились. Бабушка с детства удивляла всех памятью – могла пересказать любую книгу наизусть, услышанное запоминала с первого раза.
– И как она стала судьей?
– Путь был долгий. Сначала она окончила школу с отличием, хотя приходилось помогать по хозяйству, работать. Потом поступила в юридический институт в Воронеже. Представляешь, деревенская девчонка, которая даже нормальной одежды не имела. Но она была упрямая, целеустремленная. Говорила: если взялась за дело, доведу до конца.
Ольга слушала, затаив дыхание.
– В институте она встретила моего отца, твоего деда. Он тоже был из простой семьи, тоже рвался к знаниям. Поженились они рано, я родилась, когда маме было двадцать два. Отец работал на заводе инженером, бабушка после института пошла работать юристом в районный суд. Жили скромно, но дружно.
– А что потом?
Елена Михайловна встала, подошла к окну.
– Потом началась ее настоящая жизнь. Она стала судьей, когда мне было семь лет. И сразу показала характер. Помню, как к нам домой приходили люди, просили помочь, решить их дела. Она всегда выслушивала, но никогда не обещала невозможного. Говорила: закон один для всех.
– Наверное, это многим не нравилось?
– Не нравилось. Особенно тем, кто привык решать все связями и деньгами. Я помню один случай. Мне было лет четырнадцать. К нам пришел какой-то важный человек, с охраной. Требовал, чтобы мама вынесла нужное ему решение по делу. Она вежливо, но твердо отказала. Он начал угрожать, что она пожалеет, что лишится должности. Знаешь, что она ему ответила?
– Что?
– Сказала: делайте что хотите, но моя совесть дороже любой должности. И закрыла перед ним дверь. Папа потом уговаривал ее быть осторожнее, боялся за нас. А она только смеялась: если каждый будет бояться, кто же тогда за справедливость бороться будет?
Ольга чувствовала, как ком подступает к горлу.
– И что было дальше?
– Дальше ей действительно устроили проверку. Искали компромат, любую зацепку. Три месяца проверяли каждое решение, каждый документ. Не нашли ничего. Абсолютно ничего. Пришлось оставить в покое. После этого она стала еще более авторитетной. Люди говорили: если Мария Петровна рассудила, значит так и надо.
– А когда умер дедушка?
Елена Михайловна снова села за стол.
– Когда мне было тридцать пять. Отец заболел, рак. Бабушка бросила все, ухаживала за ним день и ночь. Коллеги предлагали взять отпуск, но она отказывалась. Говорила: работа помогает не сойти с ума. Приходила из суда, садилась у его кровати, читала ему вслух. Он очень любил, когда она читала. Перед смертью он сказал ей: ты самая сильная женщина, которую я знаю. Обещай, что не сломаешься.
– И она не сломалась?
– Нет. Хоронила его, потом вышла на работу. Коллеги удивлялись – как можно так быстро взять себя в руки? А она просто понимала, что люди ждут, что дела не терпят. Говорила мне: горе – это личное, а долг – это святое.
Ольга вытерла слезы.
– Мам, а почему она ушла на пенсию?
– Ей было семьдесят пять. По закону могла работать и дальше, но решила уступить место молодым. Сказала: я сделала что могла, теперь очередь других. Хотя коллеги просили остаться, говорили, что такого судьи больше не будет.
– А на пенсии чем занималась?
– Продолжала помогать людям. Бесплатно консультировала, объясняла законы. К ней шли и молодые юристы за советом, и простые люди с бытовыми проблемами. Она никому не отказывала. До последнего дня помнила все статьи законов наизусть. Врачи удивлялись – в девяносто три года такая память!
Ольга перелистнула еще несколько страниц альбома. Вот бабушка в судейской мантии, строгая, сосредоточенная. Вот она с внуками на даче, улыбающаяся, счастливая. Вот она одна, у могилы деда, с цветами.
– Мам, а она когда-нибудь сомневалась в своем выборе? В том, что стала судьей?
Елена Михайловна покачала головой.
– Знаешь, однажды я спросила ее об этом. Было это года три назад. Мы сидели на кухне, пили чай. Я спросила: мама, ты не жалеешь, что посвятила жизнь работе? Могла бы больше времени проводить с семьей, с детьми, внуками. Она посмотрела на меня своими внимательными глазами и сказала: жизнь без смысла не стоит ничего. Я боролась за справедливость, помогала людям. Разве это не счастье?
– Она была счастлива?
– Я думаю, да. По-своему. Знаешь, в последние годы к ней часто приходили люди. Просто так, поговорить. Благодарили за то, что когда-то помогла, защитила, поддержала. Некоторые приводили детей, внуков. Говорили: вот посмотрите, это та самая судья, которая вернула нам дом, отстояла наши права, наказала обидчика. Она всегда смущалась, говорила, что просто делала свою работу. Но глаза ее светились.
Ольга закрыла альбом.
– Знаешь, мам, я всегда думала, что бабуля просто добрая старушка, которая печет пирожки и рассказывает сказки. А оказывается, она была настоящим героем.
– Она не любила громких слов. Говорила: герои – это те, кто жизнь отдал на войне. А я просто работала честно.
В комнате повисла тишина. За окном сгущались сумерки, зажигались фонари.
– Мам, а помнишь, как она всегда говорила: самое главное – оставаться человеком?
– Помню. И еще говорила: совесть дороже любых денег и должностей.
Ольга встала, обняла мать.
– Спасибо, что рассказала. Мне так важно было узнать, какой она была на самом деле.
Елена Михайловна прижала дочь к себе.
– Она бы хотела, чтобы ты это знала. Чтобы помнила и передала своим детям. Жизнь ее не была легкой, но она прожила ее достойно. И главное – с пользой для людей.
Они еще долго сидели на кухне, перебирая фотографии, вспоминая истории. Мама рассказывала о том, как бабушка защищала обманутых дольщиков, как наказывала коррупционеров, как помогала многодетным семьям. Каждое дело было для нее личным, каждый человек – важным.
– Знаешь, Оль, когда объявили о ее смерти, мне позвонило больше ста человек. Люди плакали, говорили, что потеряли не просто судью, а защитника, друга. Некоторые приехали на похороны из других городов. Вот это и есть настоящая память.
Ольга кивнула.
– Я горжусь тем, что она моя бабушка. И постараюсь быть похожей на нее. Честной, справедливой, неравнодушной.
– Вот это она бы одобрила, – улыбнулась мать.
Они закрыли квартиру и вышли на улицу. Вечерний Воронеж шумел и жил своей жизнью. Где-то в этом городе были люди, которым помогла Мария Петровна. Которые благодаря ей сохранили жилье, получили справедливость, поверили в закон. И они будут помнить ее всегда.
Ольга обернулась, посмотрела на окна бабушкиной квартиры. Там больше не горел свет, но казалось, что ее присутствие еще ощущается. Ее принципы, ее вера в справедливость, ее несгибаемая воля.
Жизнь без идей не стоит ничего. Бабушка доказала это своей судьбой. И эта мысль грела душу, несмотря на горечь утраты.