Соседка Вера Петровна каждое утро встречала меня у подъезда с одним и тем же вопросом:
— Танечка, что-то вы бледная какая, не заболели? Может, к врачу сходить?
Я натягивала улыбку и отвечала, что все нормально, просто не выспалась. Вера Петровна качала головой и бормотала себе под нос что-то про молодежь, которая по ночам в телефонах сидит. Если бы она знала правду, наверное, перестала бы со мной здороваться.
Все началось с того, что мама заболела. Серьезно заболела, диагноз поставили страшный, лечение дорогое. Отец ушел от нас, когда мне было двенадцать, так что рассчитывать было не на кого. Моя зарплата библиотекаря покрывала только коммунальные платежи и самое необходимое. На лекарства, которые нужны были маме, денег не хватало катастрофически.
— Танюша, не переживай, — говорила мама, лежа на диване. — Обойдемся как-нибудь, не такая уж я старая, чтобы помирать.
Но я видела, как ей плохо, как она хватается за сердце по ночам, как стонет, думая, что я сплю. И тогда я решилась.
В интернете наткнулась на объявление: требуются ночные уборщицы в офисный центр, работа с десяти вечера до шести утра, оплата достойная. Я созвонилась, съездила на собеседование. Начальник охраны, мужчина лет пятидесяти с усталым лицом, посмотрел на меня и спросил:
— Вы точно справитесь? Тут площади большие, пять этажей, работать придется быстро.
— Справлюсь, — ответила я твердо.
— Хорошо. Выходите завтра. Форму получите у Зинаиды Ивановны, она вас всему научит.
Маме я сказала, что устроилась на подработку, буду статьи переводить для одного журнала, работа удаленная, по ночам удобнее, тише. Мама поверила, она вообще всегда мне верила.
Первая ночь была кошмаром. Зинаида Ивановна, женщина огромная, с красным лицом и вечно недовольным выражением, таскала меня по этажам и показывала, что и как мыть.
— Смотри, девка, тут под плинтусами хорошо пройдись, а то грязь копится. И стекла до блеска натирай, если разводы останутся, мне начальство выговор влепит, а я тебе.
Я кивала и запоминала. К трем часам ночи ноги гудели так, что хотелось плакать. Руки тряслись от усталости. В шесть утра я еле доползла до дома, упала на кровать прямо в одежде.
— Танечка, вставай, на работу же! — мама заглянула в комнату.
Я вскочила, голова кружилась. Быстро умылась, выпила кофе и побежала в библиотеку. Целый день я клевала носом за стойкой выдачи, и моя коллега Лидия Сергеевна несколько раз делала мне замечания.
— Таня, что с тобой? Ты как сомнамбула ходишь.
— Просто плохо спала, извините.
Вечером я приходила домой, готовила ужин, кормила маму, давала ей лекарства. Потом делала вид, что ложусь спать, а в половине десятого тихонько выскальзывала из квартиры и ехала на работу.
Прошла неделя. Потом две. Я научилась спать урывками, по часу-полтора между сменами. Организм протестовал, но деньги того стоили. Первую зарплату я получила и сразу купила маме все необходимые лекарства на месяц вперед.
— Танюша, откуда у тебя столько денег? — мама смотрела на пакет из аптеки с недоверием.
— Мам, я же говорила, подрабатываю. Там хорошо платят.
— За переводы так много дают?
— Ну да, специализированные тексты, медицинская тематика, это сложно.
Мама вроде бы успокоилась, но иногда я ловила на себе ее взгляд, полный беспокойства.
На работе в офисном центре я почти ни с кем не общалась. Зинаида Ивановна была вечно занята своими делами, остальные уборщицы работали на других этажах. Иногда попадались ночные охранники, но они обычно дремали в своих кабинках или смотрели сериалы по телефону.
Однажды ночью, когда я мыла полы на четвертом этаже, услышала голоса. Это было странно, потому что офисы должны были быть пустыми. Я замерла, прислушиваясь. Голоса доносились из переговорной комнаты в конце коридора.
— Нет, я так не могу больше, это неправильно, — говорил мужской голос, молодой, взволнованный.
— Андрей, не будь ребенком. В бизнесе все так делают, — отвечал другой голос, более жесткий.
— Но это же обман! Люди доверяют нам деньги, а мы...
— Заткнись и делай, что велят. Или хочешь вылететь с работы? Думаешь, другую найдешь с такой зарплатой?
Я поспешно отступила, стараясь не греметь ведром. Меня затрясло. О чем они говорили? Какой обман? Я поняла, что услышала что-то, чего не должна была слышать.
Остаток ночи я работала на нижних этажах, боясь снова наткнуться на тех мужчин. Утром, уходя, я столкнулась у лифта с парнем лет тридцати, с красными глазами и помятым видом. Он посмотрел на меня, и я узнала в нем того самого Андрея по голосу.
— Извините, — пробормотал он и шагнул в лифт.
Я ничего не ответила, просто кивнула. Но весь день меня преследовало ощущение тревоги. Что-то нехорошее творилось в том офисе, и я случайно стала свидетелем.
Дома мама встретила меня с новостями:
— Танечка, звонила Наташа, твоя подруга. Просила перезвонить, говорит, срочно.
Наташка была моей единственной близкой подругой еще со школы. Я набрала ее номер.
— Танька, где ты пропадаешь? Я тебе неделю пишу, не отвечаешь! — голос Наташки был возмущенным.
— Прости, Наташ, я правда очень занята.
— Занята так занята, что даже на кофе встретиться не можешь? Слушай, с тобой все нормально? Ты какая-то странная в последнее время.
— Все хорошо, просто устаю сильно.
— Танька, мы дружим сколько лет? Я же вижу, что ты что-то скрываешь. Давай встретимся, поговорим нормально.
Я вздохнула. Наташка была права, я и правда отдалилась от всех. Сил ни на что не оставалось, только работа-дом-работа.
— Хорошо, встретимся в субботу, только ненадолго.
В субботу я все-таки выбралась в кафе, где мы обычно встречались с Наташкой. Она уже сидела за столиком, и когда увидела меня, ахнула:
— Господи, Танька, на себя посмотри! Ты же на скелет похожа! Что с тобой происходит?
— Да ничего особенного, просто много работы.
— Брось! Это не усталость от работы, это что-то другое. Ты в какие-то неприятности влипла?
— Наташ, не выдумывай.
— Не выдумывай? Танька, посмотри на свои руки!
Я посмотрела. Руки были красные, кожа шелушилась, ногти обломанные. От моющих средств, конечно. Я поспешно спрятала их под стол.
— Это от аллергии, — соврала я.
— Какая еще аллергия? Таня, пожалуйста, скажи мне правду. Я волнуюсь за тебя.
И тут я не выдержала. Рассказала ей все: про маму, про ночную работу, про то, как я разрываюсь между двумя сменами. Наташка слушала, и по ее лицу текли слезы.
— Дурочка ты, дурочка! Почему сразу не сказала? Я бы помогла, заняла денег!
— Наташ, у тебя самой ипотека, кредит, где ты мне возьмешь?
— Ну что-нибудь придумали бы! Слушай, так нельзя, ты же загонишь себя в могилу раньше мамы!
— Я справляюсь, — упрямо сказала я.
— Да не справляешься ты! Посмотри на себя адекватно!
Мы еще долго говорили, и Наташка уговаривала меня бросить эту работу, искать другие варианты. Но я знала, что другого выхода нет. Любая другая подработка не даст столько денег.
Через несколько дней случилось то, чего я боялась. Я мыла полы на третьем этаже, уже почти под утро, и вдруг ноги подкосились. Я попыталась схватиться за стену, но все поплыло перед глазами, и я рухнула прямо в ведро с грязной водой.
Очнулась я в кабинете начальника охраны. Надо мной склонилась Зинаида Ивановна, а рядом стоял тот самый парень, Андрей, которого я видела у лифта.
— Очнулась? — спросила Зинаида Ивановна. — Напугала ты нас. Хорошо, Андрей Николаевич рано пришел, увидел тебя.
Андрей протянул мне стакан воды:
— Выпейте. Вам врача вызвать?
— Нет, нет, я в порядке, — я попыталась встать, но голова снова закружилась.
— Сидите, — строго сказал Андрей. — Вы в каком состоянии работаете? Когда вы последний раз нормально ели и спали?
Я молчала, глядя в пол.
— Танечка, — Зинаида Ивановна присела рядом, и в ее голосе вдруг появились теплые нотки. — Я же вижу, что ты на две работы ходишь. Днем где-то еще работаешь, да?
— В библиотеке, — тихо сказала я.
— Ну что ж ты себя так загоняешь, девочка? Деньги нужны?
— Маме на лекарства, — голос мой дрогнул, и я почувствовала, как наворачиваются слезы.
Андрей и Зинаида Ивановна переглянулись.
— Слушайте, — сказал Андрей. — Я знаю один фонд, который помогает в таких ситуациях. Они оплачивают лечение, покупают лекарства. Давайте я вам контакты дам?
— Я уже пыталась, — всхлипнула я. — Там очередь на полгода, а маме нужно сейчас.
— В тот фонд, про который я говорю, очереди нет. Это благотворительная организация, которую основал мой дядя. Он сам прошел через серьезную болезнь и теперь помогает другим. Я позвоню ему сегодня же, договорюсь о встрече.
Я смотрела на Андрея и не верила своим ушам. Неужели помощь нашлась там, где я совсем не ожидала?
— Но почему вы мне помогаете? Вы меня даже не знаете.
Андрей грустно улыбнулся:
— Знаете, недавно я столкнулся с ситуацией, которая заставила меня задуматься о том, что я делаю. О том, правильно ли живу. И я решил, что хочу меняться. Помогать людям, а не участвовать в сомнительных схемах.
Я вспомнила тот разговор, который подслушала. Значит, Андрей все-таки принял решение.
— Спасибо, — прошептала я. — Спасибо вам огромное.
Зинаида Ивановна похлопала меня по плечу:
— Иди домой, отдыхай. А завтра придешь, поговорим. Может, график тебе другой сделаем, полегче.
Я вышла из офисного центра, и впервые за много недель почувствовала что-то похожее на надежду. Утреннее солнце било в глаза, птицы пели, и мир вдруг показался не таким мрачным.
Дома мама еще спала. Я тихонько прошла в свою комнату, легла на кровать и закрыла глаза. И только тут до меня дошло, что я плачу. Просто лежу и плачу от усталости, от облегчения, от того, что кто-то оказался рядом в нужный момент.
Андрей сдержал слово. Через два дня я встретилась с его дядей, объяснила ситуацию, и уже через неделю маме начали поставлять все необходимые лекарства бесплатно. Мне даже выделили деньги на консультации с хорошим врачом.
— Танюша, что происходит? — мама смотрела на меня с недоумением. — Откуда все это?
И я рассказала ей правду. Про ночную работу, про то, как пыталась все скрыть, про то, что случилось.
Мама плакала, обнимала меня, причитала:
— Доченька моя, зачем же ты так? Я бы никогда не позволила, если бы знала!
— Мам, я не могла иначе. Я не могла смотреть, как тебе плохо, и ничего не делать.
Мы обе ревели, прижавшись друг к другу, и это был какой-то очень правильный, очищающий плач.
Работу ночной уборщицы я все-таки оставила. Зинаида Ивановна, как ни странно, отнеслась с пониманием:
— Правильно делаешь, девка. Не твое это. А что натерпелась со мной, так извини, я характером грубая, зато по делу все.
— Спасибо вам, — искренне сказала я. — За все.
Андрея я больше не видела, но слышала, что он уволился из той компании и устроился в благотворительный фонд своего дяди. Видимо, действительно решил менять жизнь.
Вера Петровна перестала спрашивать, почему я такая бледная. Наоборот, теперь она говорила:
— Танечка, что-то вы похорошели! Румянец появился, глаза блестят!
А я улыбалась и думала о том, как иногда помощь приходит оттуда, откуда совсем не ждешь. И как важно не сдаваться, даже когда кажется, что сил больше нет.
Мама постепенно пошла на поправку. Врачи говорили, что если продолжать лечение, прогноз благоприятный. Я вернулась к нормальной жизни, к своей библиотеке, к книгам, которые так люблю. И каждый вечер, засыпая в своей кровати, я благодарила судьбу за то, что все закончилось хорошо.
Никто так и не узнал всей правды о том, что я делала по ночам. Для соседей я так и осталась тихой библиотекаршей, для коллег – просто Таней, которая иногда выглядит уставшей. И только мама, Наташка и несколько случайных людей, встретившихся мне в нужное время, знали настоящую историю. Но мне этого было достаточно.