Ольга сидела на кухне и смотрела в окно, где серый ноябрьский дождь барабанил по подоконнику. В руках она держала чашку остывшего чая, о котором совсем забыла. Мысли были совсем о другом.
Вчера она получила премию, совершенно неожиданную. Начальник вызвал в кабинет и сказал, что за успешно завершенный проект компания выплачивает бонус. Сто двадцать тысяч рублей. Ольга даже растерялась от такой суммы, ведь обычно премии были символическими, тысячи три-четыре.
Всю дорогу домой она думала, на что потратит эти деньги. Ей сорок два года, живет она одна, дочь Алина уже взрослая, замужем, со своей семьей. Квартира давно отремонтирована, особых трат нет. И тут Ольга вспомнила свою мечту.
Она всегда хотела научиться рисовать. Еще в детстве обожала уроки рисования, но потом как-то все закрутилось, институт, работа, семья, развод. Времени на хобби не оставалось. А недавно она увидела объявление о курсах живописи для взрослых. Занятия два раза в неделю, все материалы включены, опытный преподаватель. Стоимость курса на полгода составляла сто пять тысяч рублей.
Ольга загорелась этой идеей. Она представляла, как будет приходить в светлую студию, как будет учиться смешивать краски, писать натюрморты и пейзажи. Это будет только ее время, только для нее, без работы, без быта, без чужих просьб и требований.
Вечером она позвонила маме, Валентине Петровне, поделиться радостной новостью.
— Мама, представляешь, мне на работе премию дали, большую.
— Сколько? — сразу спросила мама.
— Сто двадцать тысяч.
— Вот это да, молодец. Значит, ценят. Ты уже решила, куда их пустишь?
— Да, мам, я хочу записаться на курсы живописи. Помнишь, я всегда мечтала рисовать?
В трубке повисла пауза.
— Живописи? Оля, ты серьезно?
— Абсолютно. Курс стоит сто пять тысяч, занятия полгода, два раза в неделю.
— Оля, ты о чем вообще? Какая живопись, в твои-то годы? Это же выброшенные деньги.
— Мама, но я всегда хотела научиться.
— Хотела, хотела, все мы много чего хотели. Послушай меня, у Алины скоро день рождения, ты бы лучше внучке помогла, ей сейчас деньги нужнее. Молодая семья, ребенок растет.
— Мама, я Алине регулярно помогаю, и на день рождения куплю подарок. Но эти деньги премиальные, я хочу потратить их на себя.
— На себя? Оля, опомнись, тебе уже не двадцать лет. Кому ты нужна со своей живописью? Картинки рисовать? Лучше бы на здоровье потратила, на анализы какие-нибудь, на витамины. Или вообще отложи, мало ли что в жизни.
— Мама, я здорова, анализы в порядке. Мне просто хочется заниматься тем, что приносит радость.
— Радость, — мама фыркнула. — Радость детям приносить надо, а не себе. Алине сейчас на коляску денег не хватает, хорошую, импортную. А ты тут о красках разговоры ведешь.
Ольга почувствовала, как внутри все сжалось. Этот знакомый тон, эти слова, от которых хочется провалиться сквозь землю. Мама всегда умела обесценить любое ее желание, любую мечту.
— Мама, коляска у Алины есть, нормальная.
— Нормальная, но не такая, как у других. Ты же знаешь, как сейчас люди смотрят. А потом ребенку в садик, там тоже денег много надо.
— Мама, у Алины муж работает, они справляются.
— Ой, работает, еле концы с концами сводят. Вот ты бы лучше им эти деньги отдала, польза была бы.
Ольга молчала. Она знала, что спорить бесполезно. Мама никогда не считала ее желания важными. Всегда находилось что-то более нужное, более правильное, более важное.
— Ладно, мам, мне пора, поговорим позже.
— Подожди, Оля. Я хотела тебе сказать, завтра зайду к тебе, принесу банки с вареньем, насолила капусты.
— Хорошо, мам, спасибо.
Ольга положила трубку и почувствовала, что настроение окончательно испортилось. Она открыла ноутбук и нашла сайт художественной школы. Прочитала программу курса, посмотрела работы преподавателя и учеников. Сердце замирало от предвкушения. Она представила себя с кистью в руках, представила, как холст постепенно оживает под ее руками.
На следующий день мама действительно пришла. Она поставила на стол две огромные сумки с банками, достала пакет с капустой.
— Вот, кушай. Капуста кислая получилась, как ты любишь.
— Спасибо, мам.
Они сели пить чай. Валентина Петровна оглядела квартиру, что-то поправила на столе, переставила чашку.
— Ты подумала о том, что я тебе вчера говорила?
— О чем именно?
— Об этих твоих курсах. Оля, я серьезно. Это выброшенные деньги. Ты лучше Алине помоги или себе на что-то нужное отложи. Зима на носу, шубу себе купи нормальную, а не в этой старой ходи.
— Мама, шуба у меня нормальная, мне еще носить и носить.
— Ну вот видишь, все у тебя нормальное. Значит, деньги лишние. Отдай их дочери.
— Мама, это мои деньги. Я их заработала, я хочу потратить их на свою мечту.
— Мечту, — мама покачала головой. — Мечты — это для молодых. Ты уже взрослая женщина, мать, у тебя обязательства.
— Какие обязательства? Алина взрослая, у нее своя семья.
— Обязательства перед семьей никуда не деваются. Ты же мать, должна помогать. А не на ерунду всякую деньги тратить.
Ольга почувствовала, как внутри закипает. Всю жизнь она делала то, что от нее ожидали другие. Вышла замуж за того, кого одобрила мама. Работала на нелюбимой работе, потому что это было стабильно. Тянула семью, когда муж ушел. Помогала Алине, когда та поступала в институт, когда выходила замуж, когда родился ребенок. И ни разу она не сделала что-то просто для себя.
— Мама, я всю жизнь думала о других. Может, хоть раз я имею право подумать о себе?
— Подумать о себе? Оля, что ты несешь? Это эгоизм называется. Я вот всю жизнь о тебе думала, на себя не тратилась. Вырастила, выучила, на ноги поставила. А теперь ты мне вот так отвечаешь?
— Мама, я тебе благодарна. Но я уже взрослый человек. Мне сорок два года.
— Вот именно, сорок два. Пора бы и ума набраться. Какие курсы, какая живопись? Кем ты себя возомнила, художницей? У тебя талант есть хоть?
Ольга вздрогнула от этих слов. Талант. Ее всегда хвалили в школе за рисунки. Учительница говорила, что у нее способности. Но мама тогда сказала, что это несерьезно, что надо поступать на что-то нормальное, приносящее деньги.
— Не знаю, есть ли талант. Но я хочу попробовать.
— Попробовать, — мама поставила чашку на стол с таким стуком, что Ольга вздрогнула. — За сто тысяч попробовать? Оля, очнись. Это деньги на ветер. Лучше отдай их мне, я положу на твой счет в банке, пусть лежат. Или Алине передам, она с умом распорядится.
— Мама, нет. Это мои деньги.
— Твои деньги, твои деньги, — передразнила мама. — А когда тебе помощь нужна была, когда Сергей ушел, кто тебе помогал? Когда Алину в первый класс вести надо было, кто ей форму покупал? Я. А теперь ты мне отказываешь в простой просьбе.
— Какой просьбе? Ты просишь меня отказаться от своей мечты.
— Ой, мечты, мечты. Сказки это все. Послушай меня, я старше, я лучше знаю. Ты потом спасибо скажешь.
Ольга встала и подошла к окну. Дождь закончился, выглянуло солнце, и мокрый асфальт блестел в лучах.
— Мама, я записываюсь на курсы. Это мое решение.
— Оля, не упрямься. Я же добра тебе желаю.
— Добра? Мама, ты всю жизнь желаешь мне добра, но почему-то это добро означает, что я должна отказываться от всего, что мне нравится?
— Потому что я вижу дальше тебя. Я знаю, что нужно. А ты как ребенок малый, за красивой игрушкой гонишься.
— Мне сорок два года, мама. Я не ребенок.
— Ведешь себя как ребенок. Хорошо, давай так. Дай мне эти деньги, я их сохраню. Полежат у меня, потом решишь спокойно, на что их потратить. А то сейчас наделаешь глупостей на эмоциях.
— Нет, мама.
— Как нет? Оля, я твоя мать. Я лучше знаю, что тебе нужно.
— Ты не знаешь, что мне нужно. Ты никогда не знала.
Валентина Петровна резко встала.
— Вот оно что. Значит, я тебе всю жизнь посвятила, а ты мне вот так в лицо говоришь. Хорошо, делай как знаешь. Только потом не приходи жаловаться.
Она схватила сумку и пошла к двери. У порога обернулась.
— Подумай над моими словами, Оля. Я желаю тебе добра. А ты хоть раз в жизни послушай мать.
Дверь захлопнулась. Ольга стояла посреди кухни и чувствовала, как дрожат руки. Внутри боролись два чувства. С одной стороны, вина, такая знакомая и тяжелая. Мама обиделась, мама расстроена. Может, она права? Может, это действительно глупость, тратить такие деньги на какие-то курсы?
С другой стороны, глухая обида. Почему ее желания всегда ничего не значат? Почему она должна жить так, как хочет мама, а не так, как хочет она сама?
Прошло два дня. Мама не звонила. Это была ее обычная тактика, наказать молчанием, заставить почувствовать себя виноватой. Ольга знала, что должна позвонить первой, извиниться, сказать, что все обдумала.
Но на третий день она открыла сайт художественной школы и оставила заявку. Ей перезвонили буквально через час.
— Здравствуйте, это художественная школа. Вы оставляли заявку на курс живописи для взрослых?
— Да, это я.
— Замечательно. У нас как раз через неделю начинается новая группа. Вам удобно подъехать, заполнить документы и внести оплату?
Ольга на секунду замолчала. В голове снова прозвучал голос мамы: «Это тебе не нужно, не трать деньги на ерунду».
— Да, удобно. Скажите, когда я могу подъехать?
— Приезжайте завтра в любое время после трех.
— Хорошо, я буду.
Она положила трубку и почувствовала странную легкость. Впервые за много лет она сделала то, что хотела, не оглядываясь на мнение других.
Вечером позвонила Алина.
— Мам, привет. Как дела?
— Нормально, доченька. У тебя как?
— Все хорошо. Слушай, мама, бабушка мне звонила. Сказала, что ты какие-то деньги на ерунду тратить собралась.
Ольга сжала телефон.
— Я записалась на курсы живописи.
— Ого, мам, здорово же. Ты всегда хотела рисовать.
— Правда? Ты не думаешь, что это глупость?
— Почему глупость? Мам, ты всю жизнь работаешь, тянешь все на себе. Ты имеешь право заниматься тем, что тебе нравится. Бабушка говорила, что тебе лучше мне эти деньги отдать, но это же полная чушь. Мы с Денисом справляемся, нам помощь не нужна.
Ольга почувствовала, как к горлу подкатывает ком.
— Спасибо, доченька.
— Мам, ты главное на бабушку не обращай внимания. Она у нас такая, всегда знает, как лучше. Но ты взрослый человек, сама разберешься.
— Да, наверное.
— Точно разберешься. Слушай, когда первое занятие? Я потом приеду, ты мне покажешь, чему научилась.
— Через неделю. Договорились.
После разговора с дочерью Ольга почувствовала себя увереннее. Алина ее поддержала. Значит, она не сумасшедшая, значит, ее желание имеет право на существование.
Через два дня мама снова позвонила. Голос был холодный.
— Оля, мне Алина сказала, что ты все-таки записалась на эти курсы.
— Да, мама.
— Значит, ты меня не послушала.
— Мама, я приняла решение.
— Решение. Неправильное решение. Но ладно, твоя жизнь. Только смотри, потом не жалей. Я тебя предупредила.
— Хорошо, мама.
— И еще. Я собиралась тебе на зиму капусты принести, соленых огурцов. Но раз ты такая самостоятельная стала, сама и покупай в магазине.
— Как скажешь, мама.
— Вот именно, как скажу. Все, мне некогда, дела.
Гудки. Ольга положила трубку и усмехнулась. Мама обиделась. Ну что же, пусть. Она больше не собиралась жить по чужим правилам.
Первое занятие прошло как в тумане. Ольга робко вошла в просторную светлую студию, где уже сидели другие ученики. Преподаватель, женщина лет пятидесяти с короткой стрижкой и добрыми глазами, встретила ее улыбкой.
— Здравствуйте, вы Ольга? Проходите, садитесь к мольберту.
Ольга села, взяла в руки кисть, и в этот момент все исчезло. Остался только холст, краски и тихий голос преподавателя, объясняющего основы композиции.
Через два часа она вышла из студии окрыленная. В руках она несла свою первую работу, простой натюрморт с яблоками, но для нее он был прекрасен.
Дома она поставила рисунок на полку и долго смотрела на него. Это была ее работа. Ее первый шаг к мечте. И никто, даже мама, не мог у нее это отнять.
Мама продолжала обижаться еще месяц. Звонила редко, говорила сухо. Но Ольга больше не чувствовала вины. Она ходила на занятия, училась смешивать краски, работать со светом и тенью. Преподаватель хвалила ее, говорила, что у нее хорошее чувство цвета.
Как-то раз Алина заехала в гости и увидела новые работы Ольги.
— Мам, это ты нарисовала? Это же здорово!
— Правда нравится?
— Еще бы. Вот этот пейзаж прямо как настоящий. Мам, ты талантливая.
Ольга улыбнулась. Талантливая. Впервые в жизни кто-то сказал ей это не про работу, не про готовку или уборку. А про то, что было только ее, про ее творчество.
Мама в итоге смирилась. Позвонила как-то вечером, голос был уже обычный.
— Алина мне твои рисунки показала по телефону. Неплохо получается.
— Спасибо, мам.
— Ну да, раз деньги потрачены, то хоть что-то должно выйти. Только не забывай про дочь и внучку, времени на них тоже должно хватать.
— Не забываю, мам.
— Ладно. Приезжай в выходные, я пирогов напеку.
И Ольга поняла, что это мамино «сдаюсь». Не признание правоты, не извинение, но принятие. Этого было достаточно.
А Ольга продолжала ходить на занятия. Продолжала рисовать. И впервые за много лет чувствовала, что живет свою жизнь, а не ту, которую для нее выбрали другие.