Я стояла у окна своей квартиры и смотрела на двор, где играли дети. Солнце клонилось к закату, окрашивая все вокруг в теплые оранжевые тона. Казалось бы, обычный вечер, но внутри меня все сжималось от ужаса. Я не могла поверить своим глазам — это был конец всего.
А началось все так буднично. Утром я проснулась от звонка будильника, как обычно. Сварила себе кофе, намазала бутерброд с маслом. Муж Виктор уже ушел на работу, оставив записку на холодильнике: "Вернусь поздно, совещание".
Ничего необычного. Тридцать лет брака приучили меня к его ненормированному графику. Виктор работал главным инженером на заводе, часто задерживался. Я не роптала, зарплата у него была хорошая, дом он обеспечивал достойно.
Я допила кофе и собралась на работу. Работала я в поликлинике медсестрой, смена с восьми до трех. Привычная рутина: пациенты, уколы, капельницы, бесконечные разговоры о болячках.
Около полудня позвонила дочь Лена.
— Мам, привет, как дела?
— Да все нормально, работаю. А ты как, внучка моя?
— Хорошо, мам. Слушай, я тут подумала, может, приеду к вам на выходных, соскучилась.
— Конечно, приезжай, буду рада. Пирогов напеку.
— Супер. Ладно, мам, я побежала, потом созвонимся.
Лена жила в другом городе, работала учителем. Вышла замуж год назад, но к нам приезжала регулярно. Хорошая девочка выросла, умница.
После работы я зашла в магазин, купила продуктов на ужин. Виктор любил мясо, решила сделать котлеты с картошкой. Шла домой по знакомым улицам, здоровалась с соседями. Наш район спокойный, все друг друга знают.
Дома разобрала сумки, включила телевизор для фона и принялась готовить. Почистила картошку, сделала фарш, слепила котлеты. Поставила все на плиту и пошла переодеться.
В спальне я открыла шкаф, чтобы достать домашний халат, и случайно задела коробку на верхней полке. Она упала, из нее высыпались какие-то бумаги.
Я присела, начала собирать. Квитанции, чеки, старые документы. Ничего интересного. Но тут взгляд зацепился за конверт. Обычный белый конверт, но почему-то лежал отдельно, как будто его специально спрятали.
Я открыла конверт. Внутри были фотографии. Первая фотография — Виктор с какой-то женщиной в кафе. Они сидят близко, он обнимает ее за плечи. Улыбаются оба.
Вторая фотография — они же, но уже на природе. Пикник, плед на траве, бутылка вина. Виктор смотрит на эту женщину так, как давно уже на меня не смотрел.
Третья фотография — они целуются.
Я почувствовала, как земля уходит из-под ног. Руки задрожали, фотографии выпали на пол. Сердце колотилось так сильно, что я услышала его стук в ушах.
Нет, это какая-то ошибка. Может, это старые фотографии, может, это вообще не он.
Я подняла фотографии снова, всмотрелась. Нет, это точно Виктор. На нем рубашка, которую я купила ему на день рождения в прошлом году. Значит, снимки свежие.
Я опустилась на кровать, пытаясь успокоиться. Дышать стало тяжело, перед глазами поплыло. Господи, что же делать?
Позвонить ему? Устроить скандал? Но что, если он все отрицать будет?
Я взяла телефон, набрала номер Виктора. Гудки. Раз, два, три, четыре. Сбросил.
Написала сообщение: "Нам надо поговорить".
Ответ пришел через минуту: "Занят, вечером поговорим".
Вечером. Хорошо. Я буду ждать.
Я встала с кровати, пошла на кухню. Котлеты уже подгорали, картошка разварилась в кашу. Выключила плиту, открыла окно, чтобы выветрился запах гари.
Села за стол, положила перед собой фотографии. Смотрела на них и не могла понять — как я этого не заметила? Как я могла быть такой слепой?
Последний год Виктор действительно часто задерживался. Говорил про работу, про проблемы на заводе, про бесконечные совещания. Я верила. Почему бы не верить мужу, с которым прожила столько лет?
Он стал холоднее, это правда. Перестал обниматься, целоваться. Я списывала на возраст, на усталость. Ему же пятьдесят четыре года, работа нервная, стрессы.
А он, оказывается, просто нашел себе замену помоложе. Я посмотрела на женщину на фотографии. Лет тридцать пять, не больше. Стройная, красивая, ухоженная. Не то что я, уставшая медсестра с руками, пропахшими хлоркой.
Слезы покатились по щекам. Я сидела на кухне и плакала, а в голове крутились одни и те же мысли: "Как он мог? Как он посмел?"
Часы показывали шесть вечера. Виктор обычно приходил в семь. Оставался час.
Я умылась холодной водой, привела себя в порядок. Нужно было взять себя в руки, нужно было поговорить с ним спокойно.
Достала из холодильника остатки вчерашнего ужина, разогрела в микроволновке. Поела без аппетита, просто чтобы было чем заняться.
В половине восьмого я услышала звук ключа в замке. Виктор вошел, как всегда, снял ботинки, повесил куртку.
— Привет, — бросил он, направляясь в комнату.
— Виктор, нам надо поговорить, — сказала я как можно спокойнее.
Он обернулся, посмотрел на меня.
— Устал я сегодня, Галя. Давай завтра поговорим.
— Нет, — я достала из кармана халата фотографии. — Сейчас поговорим.
Я протянула ему снимки. Он взял, посмотрел. Лицо его не изменилось, только глаза стали жестче.
— Где ты это взяла?
— В шкафу нашла. Упала коробка. Так кто это, Виктор?
Он молчал, разглядывая фотографии. Потом положил их на стол, сел на стул.
— Это Наташа, — сказал он тихо. — Работает у нас в бухгалтерии.
— Понятно. И давно?
— Год. Больше года уже.
Год. Больше года он врал мне, изменял, встречался с другой женщиной. А я даже не подозревала.
— Ты ее любишь? — спросила я, и голос мой дрожал.
Виктор поднял на меня глаза.
— Не знаю, Галя. Не знаю.
— Как это не знаешь? Ты с ней больше года встречаешься, а не знаешь, любишь или нет?
— Все сложно, — он провел рукой по лицу. — Мне с ней легко. Она молодая, веселая, с ней я забываю обо всем. О работе, о проблемах.
— А обо мне ты тоже забываешь?
— Галя, ну пойми, между нами уже давно ничего нет. Мы как соседи живем. Ты на работу, я на работу. Вечером поужинали, телевизор посмотрели, спать легли. Никакой близости, никаких чувств.
— Никаких чувств? — я не могла поверить, что слышу. — Виктор, мы тридцать лет вместе. У нас дочь, скоро внуки будут. Как ты можешь говорить, что между нами ничего нет?
— А что есть? — он встал, начал ходить по кухне. — Привычка? Быт? Это не жизнь, Галя. Это существование.
— И что же ты предлагаешь? Развод? Уйти к этой своей Наташе?
Он остановился, посмотрел в окно.
— Не знаю. Я не думал об этом.
— Не думал? — я почувствовала, как внутри закипает злость. — Больше года изменяешь, а не думал? Тогда зачем все это? Зачем врать, прятаться, таскаться к ней?
— Я не хотел тебя обижать.
— Не хотел обижать? Виктор, ты издеваешься?
Он ничего не ответил. Мы стояли друг напротив друга в этой кухне, где провели столько вечеров, столько праздников. Я смотрела на этого человека и понимала, что больше не знаю его.
— Уходи, — сказала я тихо. — Прямо сейчас собирай вещи и уходи.
— Галя, давай обсудим это спокойно.
— Нечего обсуждать. Ты сделал свой выбор. Собирай вещи.
Он постоял немного, потом пошел в спальню. Я слышала, как он открывает шкафы, достает одежду, складывает в сумку.
Минут через двадцать он вышел с большой дорожной сумкой.
— Я позвоню тебе завтра, — сказал он.
— Не надо.
— Галя, мне жаль.
— Уходи.
Он вышел. Дверь закрылась. Я осталась одна в пустой квартире.
Села на диван, обняла подушку. Слез больше не было, было только опустошение. Как будто вырезали из меня что-то важное, и теперь там просто дыра.
Что теперь делать? Как жить дальше?
Позвонила Лене. Она сняла трубку на третьем гудке.
— Мам, привет. Что-то случилось?
— Леночка, — голос сорвался. — Папа ушел.
— Как ушел? Куда?
Я рассказала ей все. Про фотографии, про разговор, про то, как он собрал вещи и ушел. Лена молчала, слушала.
— Мама, я сейчас приеду, — сказала она, когда я закончила.
— Не надо, уже поздно. Приедешь завтра.
— Ты уверена?
— Да. Я справлюсь.
Мы еще немного поговорили, потом попрощались. Я положила трубку и снова осталась в тишине.
Встала, пошла на кухню, налила себе воды. Посмотрела на фотографии, которые все еще лежали на столе. Взяла их, порвала на мелкие кусочки, выбросила в мусорное ведро.
Потом подошла к окну. Стояла и смотрела на двор, где уже зажглись фонари. Дети разошлись по домам, стало тихо.
Я не могла поверить своим глазам — это был конец всего. Конец моей семьи, конец моей жизни, какой я ее знала. Тридцать лет рухнули в один миг, и я осталась с обломками.
Но стоя у окна, я вдруг подумала: а может, это не конец? Может, это начало чего-то нового? Я свободна. Впервые за тридцать лет я могу жить для себя, принимать решения, которые нужны мне, а не семье.
Конечно, было больно. Конечно, было страшно. Но я выживу. Я сильная, я справлюсь.
Я отошла от окна, выключила свет в кухне. Пора было спать. Завтра новый день, завтра приедет Лена. А там видно будет.
Легла в кровать, в эту большую пустую кровать, где больше не будет Виктора. Закрыла глаза и попыталась уснуть.
И знаете что? У меня получилось.