Лена сидела на кухне и смотрела в окно. За стеклом моросил дождь, серые капли стекали вниз, сливаясь в мутные ручейки. На плите остывал суп, который она варила с утра. Свекровь Раиса Петровна, как всегда, осталась недовольна.
— Опять пересолила, — проворчала она, едва попробовав. — Совсем готовить не умеешь. Мой Витя заслуживает лучшего.
Лена промолчала. Спорить было бесполезно. За восемь лет брака она это поняла. Раиса Петровна жила с ними с самого начала, с первого дня после свадьбы. Тогда Витя объяснил это временной мерой.
— Мам одна, ей тяжело, давай поможем, — говорил он тогда, обнимая Лену за плечи. — Ну месяц, ну два. Продадим ее квартиру, купим что-то побольше, всем будет хорошо.
Квартиру продали быстро. Деньги ушли непонятно куда. Витя что-то говорил про вложения, про выгодное дело. А Раиса Петровна осталась. Осталась навсегда.
Сначала Лена терпела. Молодая жена, хотелось мира в семье. Когда свекровь делала замечания по поводу готовки, уборки, одежды, Лена просто кивала и переделывала. Когда Раиса Петровна перекладывала вещи в шкафах, стирала заново чистое белье, Лена сжимала зубы и молчала.
— Вить, может, поговоришь с мамой? — осторожно спросила она однажды. — Она вчера выбросила мои туфли, сказала, что они старые.
— Так, наверное, и правда старые были, — пожал плечами муж. — Мама лучше знает. Она же добра желает.
Лена посмотрела на него и не нашла слов. Туфли были новые, она купила их на свои деньги месяц назад.
Работала Лена в небольшом магазине промтоваров, продавцом. Зарплата маленькая, но свои. Раиса Петровна сразу заявила, что раз Лена получает деньги, то пусть отдает их в семью. На общие нужды.
— Я пенсию всю до копейки вам отдаю, — говорила свекровь, — и ты должна. Это справедливо.
Витя поддержал маму. И Лена стала отдавать всю зарплату. Себе оставляла только на проезд. Раиса Петровна распоряжалась этими деньгами единолично. Покупала продукты, которые нравились ей, платила за коммунальные услуги, остальное складывала в заветную коробку из-под конфет.
— Это на черный день, — объясняла она. — Мало ли что в жизни бывает.
Однажды Лене понадобились лекарства. Простуда свалила ее на неделю, температура поднялась до тридцати девяти. Она попросила денег на таблетки.
— Денег нет, — отрезала Раиса Петровна. — Вот поправишься, выйдешь на работу, тогда и купишь. А так что, из-за каждого чиха тратиться?
Витя тогда промолчал. Сидел, смотрел телевизор. Лена вышла на кухню и тихо заплакала над раковиной. Лекарства ей потом привезла коллега Света, узнав, что та болеет. Просто так, по-человечески.
Дети у них не получались. Лена ходила по врачам, сдавала анализы. Все было в порядке. Витю она уговорила провериться только через три года.
— Зачем мне это, — отмахивался он. — У меня все нормально, это ты что-то не так делаешь.
Когда результаты пришли, выяснилось, что проблема в нем. Витя сначала не поверил, потом разозлился.
— Врачи все куплены, — кричал он. — Специально пишут ерунду, чтобы деньги содрать!
Раиса Петровна встала на сторону сына.
— Конечно, вранье все это, — заявила она. — Мой Витя здоровый, как бык. Это ты, Лена, бесплодная. Напрасно он на тебе женился.
Лена молча собрала документы и убрала в папку. Говорить что-то было бессмысленно. Она поняла, что детей у них не будет. Не потому, что невозможно, а потому что Витя даже лечиться не захотел.
Годы шли. Жизнь превратилась в серое, монотонное существование. Работа, дом, готовка, уборка, работа, дом. Раиса Петровна с возрастом стала еще придирчивее. Теперь она проверяла углы на пыль, заглядывала под кровать, трогала мебель пальцем.
— Грязнуля, — бросала она Лене. — Хозяйка никакая.
Подруг у Лены не осталось. Раиса Петровна их всех по очереди выживала. То чаем не таким напоит, то ноги на диван положат, то громко смеются. Лена перестала приглашать людей домой. Да и сама в гости не ходила. Свекровь обижалась, если Лена собиралась куда-то без нее.
— Что это ты разгулялась? — спрашивала она. — Дома дел полно, а она по подружкам собралась.
Витя всегда поддерживал мать. Для него она была непререкаемым авторитетом. Что мама сказала, то и правильно.
Однажды вечером Лена услышала разговор на кухне. Раиса Петровна говорила с сыном вполголоса, но слова долетали отчетливо.
— Витенька, может, разведешься с ней? — говорила свекровь. — Детей все равно нет, толку от нее никакого. Найдешь себе получше, помоложе. Я тебе помогу.
— Мам, не сейчас, — ответил Витя. — Зачем мне это? И так нормально живем. Она готовит, убирает, зарплату приносит. Разведусь, новую искать надо, хлопотно.
— Ну, как знаешь, — вздохнула Раиса Петровна. — Я же добра тебе желаю.
Лена стояла в коридоре и слушала. Что-то внутри переломилось. Она поняла, что для них она просто бесплатная прислуга. Удобная, безропотная, привычная.
На следующий день она пришла к маме. Та открыла дверь, увидела лицо дочери и сразу все поняла.
— Проходи, доченька, — тихо сказала она. — Чай поставлю.
Они сидели на кухне вдвоем. Лена рассказывала, а слезы текли сами собой. Мама молчала, гладила ее по руке. Потом сказала:
— Лена, ты там совсем сгоришь. Уходи. Пока не поздно.
— Мам, как же я уйду? Это мой муж.
— Какой это муж, если он тебя за человека не считает? Дочка, ты восемь лет терпишь. Восемь лет! А дальше что? Еще восемь? И еще?
Лена вытерла слезы.
— Я боюсь.
— Чего ты боишься?
— Что одна останусь. Что скажут люди. Что не справлюсь.
Мама крепко обняла ее.
— Лучше одной, чем с теми, кто тебя не ценит. А люди всегда говорить будут. Справишься, я знаю. Ты сильная, просто забыла об этом.
Лена вернулась домой и долго сидела в темной комнате. Витя с матерью смотрели телевизор в зале, громко смеялись над какой-то передачей. Ей было странно осознавать, что рядом с ними она чувствует себя чужой.
Решение пришло неожиданно. Утром следующего дня Лена проснулась и поняла, что больше не может. Просто не может. Она собрала документы, самые необходимые вещи в одну сумку. Позвонила маме.
— Мам, можно я к тебе приеду? Насовсем.
— Приезжай, доченька. Я тебя жду.
Вечером, когда Витя пришел с работы, Лена сказала:
— Мне нужно поговорить.
— Чего случилось? — буркнул он, снимая ботинки.
— Я ухожу. Подам на развод.
Витя замер. Раиса Петровна выглянула из кухни.
— Ты что несешь? — спросила она.
— Я больше не могу так жить, — спокойно сказала Лена. — Отпустите меня, пожалуйста.
— Совсем с ума сошла, — фыркнула свекровь. — Витя, ты слышишь, что она говорит?
Витя молчал. Потом спросил:
— А куда ты пойдешь?
— К маме.
— И что ты там будешь делать? Думаешь, в твоем возрасте кто-то нужен? Останешься одна.
— Лучше одной, чем здесь.
Раиса Петровна ахнула.
— Неблагодарная! Мы тебя приютили, кормили, одевали, а она!
— Раиса Петровна, я восемь лет отдавала вам всю зарплату. Готовила, убирала, стирала. Ни спасибо не слышала, ни доброго слова. Хватит.
— Витя, ты будешь слушать, как она со мной разговаривает? — возмутилась свекровь.
Но Витя молчал. Он смотрел на жену и, кажется, впервые видел ее по-настоящему.
— Ладно, — наконец произнес он. — Уходи, если хочешь. Только квартира останется мне.
— Я и не претендую, — ответила Лена. — Мне ничего от вас не нужно.
Она взяла сумку и вышла за дверь. Никто не попытался ее остановить.
У мамы было тихо и спокойно. Первые дни Лена просто лежала и смотрела в потолок. Потом начала приходить в себя. Устроилась на новую работу, в другой район. Сняла маленькую комнату. Развод прошел быстро, Витя даже не явился в суд.
Света, коллега, та самая, что когда-то принесла лекарства, стала заходить в гости. Они пили чай, разговаривали. Лена словно заново училась жить.
— А я и забыла, как это, когда тебя не унижают каждый день, — призналась она однажды.
— Знаешь, Лен, ты прямо расцвела, — улыбнулась Света. — Вот честно, даже помолодела.
Лена посмотрела в зеркало. Действительно, в глазах появился блеск, какая-то живость.
Однажды, спустя полгода после развода, Витя позвонил.
— Лена, давай встретимся, — попросил он.
— Зачем?
— Поговорить надо.
Они встретились в кафе. Витя выглядел усталым, осунувшимся.
— Мама совсем сдала, — начал он. — Болеет постоянно. Готовить некому, убирать. Может, вернешься?
Лена посмотрела на него долгим взглядом.
— Нет, Витя. Я не вернусь.
— Почему? Я же сказал, вернись.
— А ты спросил, хочу ли я вернуться? Нет. Ты сказал, что маме нужна прислуга. А я больше не прислуга. Я свободна.
— Лена, не будь такой. Ну, обидели мы тебя немного. Бывает. Зато вместе.
— Витя, восемь лет ты позволял матери вытирать об меня ноги. Восемь лет ты не сказал ни единого доброго слова. Ты считал меня вещью. Удобной, полезной вещью. Но я человек. И я больше не позволю так с собой обращаться.
Она встала, оставив на столе деньги за свой кофе.
— Прощай, Витя. Наймите домработницу.
Он сидел и молчал. Лена вышла из кафе и глубоко вдохнула свежий воздух. Жизнь только начиналась.
Мама встретила ее дома с пирогами.
— Ну что, дочка, как встреча?
— Хотел, чтобы я вернулась, — усмехнулась Лена. — Готовить и убирать.
— И что ты?
— Отказалась. И знаешь, мам, мне даже не жалко. Совсем. Словно камень с души свалился.
Они сидели на кухне, пили чай, ели мамины пироги. За окном светило солнце. Впервые за много лет Лена чувствовала себя по-настоящему счастливой. Той самой, настоящей, которую забыла восемь лет назад.
Жизнь продолжалась. Новая, своя, свободная. И Лена была благодарна себе за то, что нашла силы сказать тогда эти простые слова: отпустите меня, пожалуйста.