Я стояла на балконе с чашкой остывшего чая и смотрела, как внизу соседские дети гоняют мяч. Вечер выдался тихим, даже ветра не было. А я все думала о том разговоре с Игорем, который случился утром.
— Лен, ну что ты опять надулась? — он даже не поднял головы от телефона. — Я же сказал, что не поеду к твоей матери на дачу. У меня свои дела.
— Какие дела, Игорь? Ты третий выходной подряд лежишь на диване.
— Вот именно, отдыхаю. А ты хочешь, чтобы я грядки копал у твоей мамаши. Езжай сама, никто не держит.
Тридцать два года брака, а разговаривать научились только в таком ключе. Я уже и не помню, когда мы в последний раз смеялись вместе. Наверное, еще когда дочка Настя маленькая была. Сейчас ей уже двадцать восемь, живет в другом городе, звонит раз в неделю из вежливости.
— Мам, как дела? — спрашивает она таким усталым голосом, будто сама себя заставляет это делать.
— Все хорошо, доченька.
— Ну и отлично. Мам, я побежала, созвон через пять минут.
И все. Даже не спросит, что у меня болит, как здоровье. А мне пятьдесят четыре года, уже и давление скачет, и колени побаливают.
В тот вечер я долго сидела на балконе. Потом зашла в комнату, открыла шкаф и достала старую коробку из-под обуви. Там лежали фотографии, письма, всякая ерунда из прошлого. Я перебирала эти бумажки и вдруг наткнулась на визитку. Светлана Игоревна Крылова, психолог. Мне ее дала Вера, коллега с работы, еще полгода назад.
— Лена, ты к ней сходи, она мне очень помогла. Я после развода вообще жить не хотела, а она меня в чувство привела.
Я тогда только отмахнулась. Какой психолог, у меня же все нормально. Муж есть, работа есть, квартира. Чего еще надо?
А в то утро я набрала номер с визитки.
— Алло, здравствуйте. Вы принимаете новых клиентов?
— Добрый день. Да, конечно. Давайте запишемся, когда вам удобно?
Мы договорились на среду, после работы. Я повесила трубку и сразу испугалась. Что я скажу Игорю? Что вообще буду рассказывать этой женщине?
На работе меня спросила та самая Вера:
— Лен, что-то ты бледная какая-то. Заболела?
— Нет, все нормально. Просто не выспалась.
— Ты уверена? Хочешь, сходим в обед вместе поедим?
Мы сидели в маленьком кафе возле офиса. Вера заказала себе салат, я взяла просто чай.
— Лена, давай начистоту. Что случилось?
И я не выдержала. Рассказала ей все. Про Игоря, который последние годы вообще как чужой человек. Про дочку, которая меня словно избегает. Про то, что я каждое утро просыпаюсь и думаю, а зачем мне вообще вставать?
— Лена, ты записалась к психологу?
— Да, завтра иду.
— Вот и умница. Знаешь, я понимаю, страшно. Но это нужно. Мне Светлана Игоревна такие вещи рассказала про мою жизнь, до которых я сама бы никогда не додумалась.
На следующий день я пришла в офис психолога. Небольшая квартира в обычной девятиэтажке, светлая комната с мягким диваном. Светлана Игоревна оказалась женщиной лет шестидесяти, в очках, с добрыми глазами.
— Присаживайтесь, Елена. Расскажите, что вас привело ко мне?
Я начала говорить. Сначала медленно, запинаясь, а потом слова полились сами. Я рассказывала про свою жизнь, про то, как вышла замуж в двадцать два года, как родила Настю, как работала в бухгалтерии уже тридцать лет, как постепенно во всем этом растворилась и исчезла.
— Елена, а когда вы последний раз делали что-то для себя? Не для мужа, не для дочери, а именно для себя?
Я задумалась. Честно пыталась вспомнить.
— Не знаю. Наверное, никогда.
— Вот видите. А теперь скажите, чего вы хотите? Прямо сейчас, если бы у вас была волшебная палочка?
— Я хочу жить отдельно. Хочу маленькую квартиру, только для себя. Хочу просыпаться и не слышать храп Игоря. Хочу готовить то, что люблю я, а не то, что он требует. Хочу...
Я замолчала, потому что вдруг поняла, как дико это звучит.
— Хочу быть одна, — тихо закончила я.
— И что вам мешает?
— Как что? Я замужем тридцать два года. Квартира записана на нас обоих. Дочь не поймет. Все решат, что я свихнулась.
— А вы живете для себя или для того, что подумают другие?
После той встречи я шла домой и плакала. Просто шла по улице, и слезы текли сами. Прохожие оглядывались, но мне было все равно.
Дома Игорь сидел на своем диване и смотрел футбол.
— Где тебя носило? Ужин будешь готовить или как?
— Игорь, нам надо поговорить.
— Щас, после матча.
— Нет, сейчас. Выключи телевизор.
Он так удивленно посмотрел на меня, что даже пульт выронил.
— Ты чего психуешь?
— Я хочу развестись.
Повисла тишина. Он смотрел на меня так, будто я только что сказала, что улетаю на Марс.
— Ты того, совсем? — наконец выдавил он. — С чего это вдруг?
— Не вдруг, Игорь. Мы уже давно чужие люди. Ты живешь своей жизнью, я своей. Просто делим одну квартиру.
— Лена, ты что, кто-то у тебя появился? Любовник завела, да?
— Нет, Игорь. Никого нет. Я просто хочу жить для себя. Хочу не готовить твои котлеты каждый день, не стирать твои носки, не слушать, как ты орешь на телевизор во время хоккея.
— Да ты спятила окончательно. В твоем возрасте разводиться, куда ты пойдешь?
— Сниму комнату. Или однушку какую-нибудь. Справлюсь.
Он долго смотрел на меня, потом махнул рукой.
— Дура ты, Ленка. Дура старая. Ну и катись, куда хочешь.
Я позвонила дочери вечером.
— Настя, мне надо тебе кое-что сказать.
— Мам, я очень занята сейчас.
— Настя, это важно. Я ухожу от отца.
Долгая пауза.
— Что? Мам, ты шутишь?
— Нет. Я подала на развод. Буду снимать квартиру.
— Мама, ты в своем уме? Вам обоим уже за пятьдесят, зачем эти игры? Вы же столько лет вместе.
— Именно поэтому, Настя. Я устала жить не своей жизнью.
— Мам, я не понимаю. Что случилось? Папа тебя бил, изменял?
— Нет, ничего такого не было. Просто я поняла, что хочу жить для себя.
Дочь долго молчала, потом сказала:
— Знаешь, мам, делай как знаешь. Но это эгоистично с твоей стороны. Папе одному будет тяжело.
После этого разговора я легла в кровать и проплакала полночи. Может, я действительно сошла с ума? Может, Настя права, и я просто эгоистка?
Утром позвонила Вера.
— Лен, как ты? Слышала, что ты с мужем разводишься. Весь офис трещит.
— Вера, я правильно делаю?
— Ты единственная, кто может ответить на этот вопрос. Но если спросишь мое мнение, то да. Я видела тебя все эти годы. Ты ходила как тень. А сейчас в твоем голосе впервые появилось что-то живое.
Я начала искать жилье. Объявления, просмотры, торги. Оказалось, что на мою зарплату я могу снять крохотную однушку на окраине. Но мне было все равно. Я нашла квартиру в старой пятиэтажке. Двадцать восемь квадратов, маленькая кухня, совмещенный санузел. Зато окна выходили во двор, где росла большая липа.
Когда я въезжала, у меня было два чемодана с вещами, старый телевизор и матрас. Все остальное осталось в той квартире, с Игорем. Я стояла посреди пустой комнаты и думала, не ошиблась ли я.
Первую неделю было очень тяжело. Я приходила с работы в пустую квартиру, готовила себе яичницу и плакала над тарелкой. Звонила Вера, спрашивала как дела. Я говорила, что все нормально, но голос предательски дрожал.
Настя не звонила вообще. Игорь написал один раз эсэмэску: «Когда документы подпишем?»
Но потом что-то изменилось. Я проснулась в субботу утром и поняла, что могу делать все, что захочу. Могу лежать до обеда, могу пойти в парк, могу весь день читать книгу. Никто не будет требовать завтрак, не будет орать из-за немытой посуды, не будет диктовать, как мне жить.
Я пошла в магазин и купила себе красивую скатерть, цветы в горшке, мягкие тапочки. Повесила на стену фотографию моря, которую когда-то давно сделала на отдыхе. Игорь тогда сказал, что это ерунда какая-то, зачем вешать.
Вечером того же дня раздался звонок в дверь. Я открыла и обомлела. На пороге стояла Настя с большой сумкой.
— Привет, мам. Можно войти?
Мы сидели на кухне, пили чай. Настя молчала, крутила в руках чашку.
— Мам, прости меня, — наконец сказала она. — Я была не права. Я приезжала к папе на прошлой неделе. Он сидел на диване, смотрел телевизор и ел какую-то ерунду из микроволновки. Я спросила, как он. Знаешь, что он ответил? Что раньше было лучше, потому что ты все делала.
— И?
— И я поняла, что он тебя никогда не ценил. А я повторяю те же ошибки. Мама, я звоню тебе раз в неделю, потому что так положено. Я никогда не спрашиваю, как ты на самом деле. Я выросла и решила, что ты мне больше не нужна.
У меня перехватило горло.
— Настя, ты же занятая, у тебя своя жизнь.
— Мам, это не оправдание. Знаешь, когда ты ушла от папы, я очень разозлилась. Мне казалось, что ты разрушила семью. А потом я думала, думала, и поняла. Я ни разу не видела, чтобы ты была счастлива. Ты всегда делала что-то для нас, но никогда для себя.
Мы обнялись и плакали на той маленькой кухне. Настя осталась ночевать, мы спали вместе на матрасе, как когда-то давно, когда она была маленькой и боялась грозы.
Утром дочь помогла мне расставить вещи, мы купили шторы и посуду. Она смеялась и говорила, что это похоже на игру в домик. А я смотрела на нее и думала, что, может быть, сделала правильно.
Прошло несколько месяцев. Развод оформили быстро, Игорь не стал ничего требовать. Просто подписал бумаги и сказал: «Ну и катись».
Настя стала звонить каждый день. Просто так, спросить как дела, рассказать о своем. Иногда приезжала на выходные, мы гуляли в парке, ходили в кафе, разговаривали обо всем.
Я записалась на курсы английского языка. Всегда хотела, но Игорь говорил, что это глупости, зачем мне в моем возрасте. А потом взяла и купила себе абонемент в бассейн. Плаваю три раза в неделю по утрам, перед работой.
Вера говорит, что я изменилась. Стала улыбаться чаще, распрямила плечи, даже одеваться стала по-другому.
— Лена, ты прямо расцвела. Я тебя не узнаю.
А я и правда не узнаю саму себя. Оказывается, в пятьдесят четыре года жизнь не заканчивается. Она только начинается, если найти смелость это сделать.
Вчера мне написала Настя: «Мам, я горжусь тобой. Ты самая смелая женщина, которую я знаю».
Я сижу на своем крохотном балконе, пью кофе и смотрю на липу во дворе. Скоро весна, дерево зацветет. А я буду сидеть здесь, в своей маленькой квартире, и радоваться каждому дню. Потому что он теперь принадлежит только мне.