Я сидела на кухне и слушала, как Виктор разговаривает по телефону в соседней комнате. Голос у него был такой уверенный, спокойный, даже немного покровительственный.
— Да, конечно, я все проконтролирую. Не волнуйся, Лен, я же знаю, как это делается. Мы просто переведем все на мою карту, а потом уже спокойно решим. Доверься мне, я в этом разбираюсь лучше.
Лена — это его мать. Женщина, которая всю жизнь проработала в библиотеке, вырастила сына одна после того, как муж ушел из семьи. Скромная пенсия, небольшая однокомнатная квартира на окраине, и вот теперь она продавала ее, чтобы переехать к нам.
Виктор закончил разговор и вошел на кухню, улыбаясь.
— Мам согласилась. Говорю же, все под контролем. Переведет деньги мне на счет, я положу на депозит под хороший процент, а пока она у нас поживет. Потом купим ей что-нибудь поближе к центру, в хорошем районе.
— Вить, может, не надо? — я осторожно помешивала чай. — Пусть сама распоряжается своими деньгами. Это же ее квартира, она продает.
— Галь, ну ты же понимаешь, что мама в этом ничего не смыслит. Ее обманут в два счета. А я знаю, куда вложить, чтобы деньги работали. Я же экономическое образование получал, в отличие от нее.
Я промолчала. Спорить с Виктором было бесполезно — он всегда считал, что знает лучше всех. И в принципе, может, так оно и было. Он действительно неплохо разбирался в финансах, работал в банке, постоянно следил за курсами валют и процентными ставками.
Только вот я помнила, как год назад он уговорил меня отдать ему мои накопления — триста тысяч рублей, которые я копила пять лет на всякий случай. Обещал приумножить, вложить во что-то выгодное. А в итоге вложил в акции какой-то компании, которая через три месяца обанкротилась. Денег как не бывало.
— Это форс-мажор, — тогда сказал он. — Никто не мог предвидеть. Зато я получил бесценный опыт.
Бесценный опыт за мои триста тысяч. Я работала на двух работах, чтобы накопить эту сумму. Но Виктор говорил так убедительно, что я поверила. А теперь снова та же история, только речь шла о деньгах его матери.
Лена приехала через неделю. Маленькая, худенькая, с испуганными глазами. Она всегда боялась быть обузой, извинялась за каждую мелочь.
— Галочка, я постараюсь не мешать. Скажи, если что не так, я сразу уберусь к себе в комнату.
— Да что вы, мама, какая обуза, живите спокойно, — я обняла ее. Мне было искренне жаль эту женщину, которая всю жизнь боялась попросить что-то для себя.
Виктор встретил мать в коридоре, поцеловал в щеку.
— Ну что, мам, документы привезла?
— Да, Витенька, все здесь, — она полезла в сумку, достала папку. — Вот договор купли-продажи, вот реквизиты счета.
— Отлично. Я сегодня же переведу деньги на свою карту, а завтра открою депозит. Не переживай, через год у тебя будет уже не три миллиона, а все три триста. Проценты капают хорошие.
Лена кивнула, но я заметила, как дрогнули ее руки, когда она отдавала сыну папку с документами. Она доверяла ему, конечно. Но все равно было страшно — отдать последнее, что у тебя есть.
Вечером Виктор сидел за компьютером и что-то увлеченно изучал. Я подошла, заглянула через плечо. На экране были какие-то графики, цифры, названия компаний.
— Что это?
— Изучаю варианты инвестиций. Думаю, вложить часть маминых денег в криптовалюту. Сейчас самое время, курс упал, а значит, скоро взлетит.
У меня внутри все похолодело.
— Вить, может, не надо рисковать? Положи просто на депозит, как обещал маме.
— Галя, я же говорю — я знаю, что делаю. Депозит — это копейки. А здесь можно удвоить сумму за полгода.
— Или потерять все.
Он повернулся ко мне, и в глазах его была такая уверенность, что я почти поверила.
— Не потеряем. Я же не дурак, я все просчитал.
Именно это он говорил, когда вкладывал мои триста тысяч в те злосчастные акции.
Я не выдержала и на следующий день, когда Виктор ушел на работу, зашла к Лене в комнату. Она сидела у окна и вязала какую-то салфетку.
— Мам, можно с вами поговорить?
— Конечно, Галочка, садись, — она отложила вязание.
Я села рядом, подбирала слова. Не хотела настраивать свекровь против сына, но и молчать не могла.
— Вы действительно хотите, чтобы Витя распоряжался вашими деньгами?
Лена вздохнула.
— А что мне остается? Я в этом ничего не понимаю. Он же у меня умный, образованный. Лучше знает.
— Мам, он год назад потерял все мои накопления. Триста тысяч. Вложил во что-то рискованное, и деньги пропали.
Лена побледнела.
— Как пропали?
— Он инвестировал в акции компании, которая обанкротилась. Говорил, что все под контролем, что риски минимальные. А в итоге я осталась ни с чем.
Она молчала, теребила край салфетки.
— Галочка, но ведь он же не специально. Он хотел как лучше.
— Конечно, не специально. Но результат один — денег нет. И сейчас он собирается вложить ваши деньги в криптовалюту. Говорит, что удвоит за полгода.
— В крипто... что?
— В цифровые деньги, которые существуют только в интернете. Это очень рискованно, мам. Курс скачет, как сумасшедший. Можно заработать, а можно потерять все за один день.
Лена прикрыла глаза рукой.
— Господи. Галочка, что же делать? Это все, что у меня есть. Если я потеряю эти деньги, мне просто негде будет жить.
— Заберите их. Откройте счет на свое имя, положите на обычный депозит в банке. Проценты будут небольшие, но зато деньги точно сохранятся.
— Но Витя обидится.
— Мам, это ваши деньги. Вы всю жизнь работали, чтобы купить ту квартиру. Вы имеете право сами решать, что с ними делать.
Она долго молчала, потом кивнула.
— Поговорю с ним сегодня вечером.
Разговор получился тяжелым. Виктор сначала не понял, потом обиделся, потом начал убеждать.
— Мам, ты что, мне не доверяешь? Я же твой сын!
— Доверяю, Витенька. Но это мои деньги, и я хочу сама ими распоряжаться.
— Но ты же ничего в этом не понимаешь! Ты потеряешь на инфляции, на курсе валют. А я могу сделать так, чтобы у тебя было в два раза больше!
— Или в два раза меньше, — тихо сказала Лена.
Виктор замолчал, посмотрел на меня.
— Это ты ее настроила?
— Я просто рассказала про свои триста тысяч, — спокойно ответила я.
— Это было совсем другое!
— Чем другое? Ты обещал приумножить — а потерял все. Сейчас обещаешь то же самое. Почему должно быть иначе?
Он встал из-за стола, прошелся по комнате.
— Вы ничего не понимаете. Те акции — это был форс-мажор, редкий случай. А криптовалюта сейчас на подъеме, я же вижу графики, я слежу за рынком!
— Витя, — Лена посмотрела на сына. — Я решила. Переведи, пожалуйста, деньги обратно на мой счет. Я сама открою депозит.
Лицо у Виктора стало каменным.
— Хорошо. Раз вы мне не доверяете, пожалуйста. Завтра же переведу.
Он ушел к себе в комнату и всю ночь просидел за компьютером. Утром вышел с красными глазами, молча выпил кофе и ушел на работу.
Лена весь день нервничала.
— Галочка, может, я зря? Может, он действительно смог бы заработать?
— Мам, а если бы не смог? Что бы вы делали?
Она вздохнула.
— Ты права. Я не могу рисковать. В моем возрасте новую квартиру не заработаешь.
Вечером Виктор вернулся домой мрачный.
— Мам, я перевел деньги на твой счет. Все три миллиона.
— Спасибо, сынок, — Лена хотела обнять его, но он отстранился.
— Только учти — когда через год у тебя будет все те же три миллиона, а могло быть шесть, не говори, что я не предлагал.
Он ушел к себе, громко хлопнув дверью.
Прошло несколько дней. Атмосфера дома была натянутой, Виктор почти не разговаривал ни со мной, ни с матерью. Лена ходила виноватая, постоянно пыталась его задобрить — готовила любимые блюда, гладила рубашки, убиралась.
А я думала. Думала о том, как легко он распоряжался чужими деньгами. Моими. Теперь материнскими. И как обижался, когда его останавливали. Не из-за денег обижался — из-за того, что не доверяют его гениальным планам.
Однажды вечером я сидела на кухне и проверяла почту на телефоне. Случайно открыла наш общий семейный чат, где мы с Виктором обычно писали напоминания друг другу. И увидела переписку, которую он, видимо, думал, что удалил.
Его переписка с другом Сергеем.
«Серый, представляешь, мамаша денежки назад забрала. Три лимона просто так мимо прошли».
«Жесть. А ты что хотел с ними делать?»
«Да вложил бы половину в крипту, как и планировал. Вторую половину — знаешь тот проект, про который я тебе рассказывал? Ресторан открыть. Вот была бы заначка хорошая».
«Бля, жаль. А мать бы что, осталась ни с чем?»
«Да ладно, она у меня живет, я бы ее содержал. Зато дело свое имел бы. А так — опять в банке этом сидеть до пенсии».
Я перечитала переписку раз пять. Руки дрожали.
Значит, он вообще не собирался вкладывать деньги матери в депозит. Он хотел открыть свой бизнес. На ее деньги. А она бы осталась без ничего и жила бы у нас до конца жизни на птичьих правах.
Я сделала скриншоты и пошла к Лене.
— Мам, посмотрите.
Она надела очки, взяла телефон. Читала молча, и лицо у нее становилось все белее.
— Он хотел потратить мои деньги на ресторан?
— Да. Половину — на криптовалюту, которая могла обнулиться за день. Вторую — на свой бизнес.
Лена сняла очки, положила телефон на стол.
— Я всю жизнь на него работала. Института ему оплатила, хотя самой денег не хватало. Одежду себе не покупала годами, чтобы ему хорошую купить. А он...
Она заплакала. Тихо, без всхлипов, просто слезы текли по щекам.
— Мам, не надо, — я обняла ее. — Главное, что вы вовремя узнали. Деньги целы, вы можете спокойно купить себе квартиру.
— Квартиру, — она всхлипнула. — Галочка, я даже жить с ним теперь не могу. Как я буду смотреть ему в глаза?
— Завтра пойдете в банк, откроете депозит. А потом начнете искать квартиру. Хорошую, удобную, где вам будет комфортно. И будете жить спокойно на свою пенсию и проценты с депозита.
Она кивнула, вытерла слезы.
— Ты права. Я так и сделаю.
Когда Виктор вернулся домой, Лена сидела на кухне с чемоданом.
— Мам, ты куда? — он остановился в дверях.
— К подруге. Поживу у нее, пока квартиру себе не куплю.
— Но почему? Что случилось?
Лена встала, посмотрела сыну в глаза.
— Я знаю про ресторан, Витя.
Он побледнел.
— Какой ресторан?
— Тот, который ты хотел открыть на мои деньги. Думал, я не узнаю?
— Мам, это просто разговоры были, я бы никогда...
— Ты бы. Обязательно бы. Потому что ты всегда считал, что знаешь лучше всех. Что имеешь право распоряжаться чужими деньгами, чужими жизнями. Но это закончилось.
Она взяла чемодан и пошла к двери. Виктор стоял как вкопанный.
— Мам, подожди, давай поговорим!
— Мне не о чем с тобой говорить, сынок. Спасибо Гале, что вовремя предупредила. А то бы я осталась и без денег, и без крыши над головой.
Она ушла. Виктор повернулся ко мне.
— Это ты ей показала переписку?
— Да, я.
— Ты разрушила мою семью!
— Я спасла твою мать от разорения. И знаешь что, Витя? Я тоже собираю вещи. Потому что не хочу жить с человеком, который считает, что может распоряжаться чужой жизнью.
— Галя, ну это же глупости! Я бы все вернул маме потом!
— Когда потом? Через сколько лет твой ресторан стал бы приносить прибыль? Если бы вообще стал. А она бы что, ждала у тебя на шее?
Он молчал.
— Ты точно так же поступил с моими деньгами, — продолжала я. — Обещал приумножить, а потерял. И ни разу даже не извинился. Просто сказал — форс-мажор. А теперь собирался сделать то же самое с матерью. Знаешь, я устала от того, что ты всегда думаешь, что все под контролем. А на самом деле контролируешь только свои амбиции.
Я ушла в спальню и начала складывать вещи. Виктор стоял в дверях, смотрел.
— Ты серьезно уходишь?
— Абсолютно.
— Но я же люблю тебя.
Я остановилась, посмотрела на него.
— Знаешь, Витя, любить — это не только слова говорить. Это еще и уважать, и доверять, и отвечать за свои поступки. А ты просто привык, что я тебе верю. Что мама верит. Что мы даем тебе деньги и не спрашиваем, куда они деваются. Но это закончилось.
Я закрыла чемодан, взяла сумку.
— Если захочешь поговорить по-настоящему — позвони. Но только когда научишься отвечать за свои слова.
Сейчас я живу у сестры. Лена купила себе небольшую квартиру недалеко от метро, устроилась на полставки в библиотеку — говорит, скучно без работы. Виктор звонил несколько раз, просил вернуться, обещал измениться.
Но я пока не готова. Потому что он до сих пор думает, что все под контролем. Что достаточно извиниться, и я прощу. Что он все еще лучше всех знает, как надо жить.
А я знаю правду. И этого уже не изменить.