Таня застыла, широко раскрыв глаза, казалось, она не верит своим ушам.
– Позвольте, – начала она, и голос ее дрогнул от невероятного усилия сдержаться. – Позвольте мне уточнить: ваша дочь тяжело болела, мы с вашим сыном тратили все деньги, все силы, чтобы ее спасти, но потеряли ее. А вы в это самое время пошли в банк, взяли кредит и поехали в санаторий? В «Сосновый Бор»?
– А что такого-то? – всплеснула руками Агриппина Дормидонтовна. – Я что, не имею права на реабилитацию? Нервы-то лечить надо! А кредит… – она вдруг сделала трогательное, несчастное лицо, – он, Мишенька, оказался не таким уж и маленьким: проценты там, штрафы. Я уже не знаю, что делать. Банк угрожает!
Миша подошел к столу и ухватился за него обеими руками. Казалось, он боялся, что упадет.
– Сколько? – спросил он хрипло. – Сколько ты набрала, мама?
– Ну… – Агриппина Дормидонтовна заерзала в кресле. – Около пятисот тысяч или, чуть больше, с процентами.
– ПЯТЬСОТ ТЫСЯЧ? – крик Миши прозвучал как выстрел. – ВЫ С УМА СОШЛИ? НА ОТДЫХ? КОГДА ВАША ДОЧЬ УМИРАЛА?
– Не кричи на мать! – вскрикнула она, прижимая руки к груди. – У меня давление! А что я такого сделала? Жизнь одна, надо о себе заботиться, а ты вот все на Машу тратил, а на мать – ничего, вот я и выкручивалась, как могла.
Миша закачался. Таня быстро подошла и поддержала его под локоть.
– Все, – сказала она твердо, глядя на свекровь. – Хватит. Миша, слышишь меня? Хватит, ты не обязан это слушать.
– Но кредит, – пробормотал он, – банк, опишут имущество…
– Пусть описывают, – горячо возразила Таня. – Ее имущество, ее однокомнатные квартиры, пусть разбирается сама.
– Как же так? – всплакнула Агриппина Дормидонтовна. – Я останусь на улице! Я мать! Миша, ты не допустишь этого.
Миша закрыл глаза, он дышал тяжело и прерывисто, потом открыл их. И в его взгляде появилось что-то новое, холодное, деловое.
– Хорошо, мама, – сказал он неожиданно спокойно. – Я погашу ваш кредит.
Агриппина Дормидонтовна мгновенно просияла.
– Вот, вот он, мой мальчик, я знала!
– Но, – продолжал Миша, и его голос зазвучал сталью, – при одном условии.
Лицо свекрови снова вытянулось.
– Каком еще условии? Какие могут быть условия между матерью и сыном?
– Условие простое: Маша после себя оставила долю в этой квартире, одну шестую. Ты, как наследница первой очереди, имеешь на нее право. Так вот, ты пишешь официальный, нотариальный отказ от этой доли в мою пользу. Весь этот долг – и я получаю твою долю наследства Маши. Все.
*от автора: каждый рассказ, где есть отказ в пользу кого-то, выплывает какая-нибудь пава или павлин и вещают: «Нельзя отказаться от наследства в пользу кого-то, только просто отказаться, а наследники поделят». МОЖНО (но не в пользу кого попало, а в пользу определенных лиц, указанных в законе!!!!) Ст. 1158 ГК РФ вам:
«Наследник вправе отказаться от наследства в пользу других лиц из числа наследников по завещанию или наследников по закону любой очереди независимо от призвания к наследованию, не лишенных наследства (пункт 1 статьи 1119), а также в пользу тех, которые призваны к наследованию по праву представления (статья 1146) или в порядке наследственной трансмиссии (статья 1156)».
В комнате стало так тихо, что был слышен тиканье настенных часов. Агриппина Дормидонтовна смотрела на сына с таким ужасом, будто он предложил ей продать ее сокровище.
– Как? – выдохнула она. – Отказаться? От своей законной доли? От кровиночкиного наследства? Да ты с ума сошел, Миша, это же грабеж средь бела дня, это мать родную обирать!
– Это справедливая цена за твое санаторное восстановление нервов, – холодно парировал Миша. – Ты хочешь, чтобы я заплатил за твой отдых? Плачу, но я беру за это плату- отказ от наследства в мою пользу, иначе разбирайся с банком сама.
– Таня, ты посмотри на него, – взмолилась Агриппина Дормидонтовна, обращаясь к невестке. – Мать родную шантажирует, на костях сестры спекулирует.
Таня молчала. Она смотрела на мужа, и в ее глазах читалось сложное чувство – и одобрение, и жалость, и горечь.
– Я подумаю, – сжалась Агриппина Дормидонтовна, вставая. – Мне нужно посоветоваться со Степанидой Сидоровной. Она в таких делах кумекает.
И она, не глядя ни на кого, вышла из комнаты.
От доли в пользу сына она все же отказалась, Миша оформил 1/6 доли Маши на себя. И стала у них квартира в долевой собственности: 2/3 доли – у Агриппины Дормидонтовны, 1/3 доля – у Миши (своя 1/6+1/6 по наследству от Маши).
Прошел почти год, Миша с Таней встали на ноги, они не сбавляли рабочий ритм, так что сумели хорошо заработать, деньги отложили, планировали летом всей семьей отдохнуть у моря, а не на даче у Таниной мамы.
– Миша, ты не поверишь, какая у меня теперь жизнь насыщенная! – объявила Агриппина Дормидонтовна, влетая в квартиру сына с таким видом, будто принесла невероятно радостную весть. – Просто фейерверк событий, не жизнь, а постоянный карнавал!
Миша, копавшийся в бумагах за столом, поднял на нее усталый взгляд. После истории с долгом за санаторий он старался реже видеться с матерью.
– Что случилось-то, мама? Опять в санаторий тянет? Или Флоренция зовет?
– Фи, сынок, какая Флоренция, это уже пройденный этап, – махнула она рукой, сбрасывая на стул модное пальто, которого Миша раньше на ней не видел. – Я теперь на курсы хожу, «Коды изобилия» называются. Наша ведущая, женщина с колоссальной энергетикой, прямо из Индии, можно сказать, учит, как денежные потоки приманивать, чакры для них раскрывать.
Таня, проходившая мимо с чашкой чая, замедлила шаг.
– Коды изобилия? – переспросила она с плохо скрываемым скепсисом. – Это которые обычно за платный доступ к «секретным знаниям» продаются?
– Танюша, не надо так примитивно, – обиделась Агриппина Дормидонтовна. – Это работа с подсознанием! Мы медитируем, мы визуализируем богатство. И, знаешь, это реально работает, я уже почувствовала, как финансовые ручейки потекли.
– В чью сторону? – сухо осведомилась Таня. – В вашу или в сторону ведущей с индийской энергетикой?
– Ты просто не хочешь разбираться в тонких материях, – фыркнула свекровь. – А я, между прочим, после курсов поехала на ретрит в Карелию: природа, тишина, единение с космосом, очищаешься от всего наносного.
– Дорогое очищение? – не унималась Таня.
– Искусство не бывает дешевым, милочка, – парировала Агриппина Дормидонтовна и тут же перевела взгляд на сына. – Мишенька, а ты не находишь, что у меня лицо посвежело? Помолодело? Энергия изобилия омолаживает!
Миша молча разглядывал материнское лицо. Оно и впрямь сияло, но каким-то лихорадочным, нездоровым румянцем.
– Мама, ты бы поаккуратнее с этими курсами. Мошенников сейчас развелось, как собак нерезаных.
– Ах, какие вы все скептики, – вздохнула она. – Вас в школе, видно, плохо учили верить в чудеса. Ладно, я побежала, у меня сегодня вебинар по арт-терапии. Рисуем денежное дерево акварелью.
И она выпорхнула из квартиры, оставив за собой шлейф дорогого парфюма.
– Чую я, пахнет жареным, – мрачно заметила Таня, когда дверь закрылась. – И пахнет не деньгами изобилия, а твоими будущими кровными, Миша. Эти «коды» обычно заканчиваются кодами доступа к твоему банковскому счету.
– Да брось ты, – отмахнулся Миша, хотя на душе у него тоже было неспокойно. – Ну, курсы и курсы, пусть развлекается, лишь бы не в долги влезла.
Прошло несколько недель. Однажды вечером раздался звонок. Миша, вздохнув, поднес трубку к уху.
– М-мама?
В ответ послышались не слова, а рыдания: истеричные, захлебывающиеся.
– Мишенька, родной мой, спасай, погибаю, – выкрикнул голос Агриппины Дормидонтовны.
Миша похолодел.
– Что случилось? С тобой все в порядке? Заболела?
– Хуже, ужаснее, меня обманули, ограбили, лишили последнего.
– Кто? Где? – Миша уже представлял грабителей с пистолетами.
– Эти т.в.а.р.и с кодами изобилия, – разрыдалась она. – Они сказали, что мои денежные потоки блокированы негативной энергией, нужна чистка, срочная.
– Какая еще чистка? – не понимал Миша.
– Финансовая! Нужно было все наличные средства, и даже взять кредиты и перевести на специальные защищенные счета, чтобы энергия очистилась! И я перевела всё, а они исчезли. Вебинар закрылся, телефоны не отвечают. Миша, это мошенники. Я набрала огромных кредитов
Миша прислонился лбом к стене, сердце его бешено колотилось.
– Сколько? – с трудом выдавил он.
– Не знаю, три, нет, четыре миллиона, я уже и не помню. А, нет, 2,5 миллиона в одном и триста тысяч в другом. Миша, они квартиру мою опишут, я останусь на улице.
В этот момент в комнату вошла Таня. Увидев бледное лицо мужа, она тут же насторожилась.
– Опять?
– Мошенники, – хрипло сказал Миша, прикрывая трубку ладонью. – Перевела им все деньги и кредиты набрала.
Таня закатила глаза к потолку.
– Ну, конечно, коды изобилия, я же говорила.
– Миша, ты меня спасешь? – всхлипывала в трубку Агриппина Дормидонтовна. – Ты же не дашь матери пропасть? Я ведь из лучших побуждений, хотела разбогатеть, вам же помочь мечтала!
– Сиди дома, мама, – устало сказал Миша. – Я приеду, разберемся.
Через час они сидели в гостиной Агриппины Дормидонтовны. Та рыдала в платок, размазывая по щекам тушь.
– Вот, смотри, – тыкала она дрожащим пальцем в цифры. – Здесь я брала, а здесь переводила на «безопасный счет», а это уже другой кредит, под залог квартиры.
Таня молча листала бумаги, лицо ее становилось все мрачнее.
– Сумма астрономическая, – наконец произнесла она. – Вы хоть понимаете, что набрали? Это в шесть раз больше, чем в прошлый раз!
– Но мне же обещали, что все вернется стократно, – всхлипывала Агриппина Дормидонтовна. – Обещали денежный ливень!
– Ливень-то прошел, – холодно заметила Таня, – но только не в вашем саду.
Миша ходил по комнате из угла в угол, вдруг его взгляд упал на дверцу шкафа, из-под которой виднелся край меховой одежды.
– Мама, а это что у тебя? – спросил он, переставая ходить.
– Что? – Агриппина Дормидонтовна испуганно подняла на него глаза.
– В шкафу, мех.
– А, это старинная шубка, – залепетала она. – Помнишь, еще твоя бабушка…
Миша подошел к шкафу и распахнул дверцу. На вешалке виделась роскошная норковая шуба темного оттенка, совершенно новая.