Часть 1. Геометрия алчности
В квартире покойной тётки Агаты пахло не ладаном и не лекарствами, а старой, слежавшейся пылью и нафталином. Этот запах въедался в дорогую обивку диванов, в тяжёлые портьеры, которые, казалось, не раздвигались со времён распада Союза.
Урбан прохаживался по гостиной, по-хозяйски оглядывая пространство. Он не скорбел. В его голове, словно в кассовом аппарате, щёлкали цифры, складываясь в приятные, округлые суммы. Он был реставратором старинной мебели — профессия редкая, требующая терпения, которого у него хватало только на деревяшки, но не на людей.
— Полы придётся циклевать, — процедил он, шаркая подошвой ботинка по дубовому паркету. — Но метраж царский. Сюда бы мастерскую перенести. Свет хороший, потолки высокие.
Таисия стояла у книжного шкафа, перебирая корешки медицинских справочников. Она чувствовала себя здесь чужой, словно вторглась на запретную территорию. Её профессия — специалист по генеалогическим экспертизам и спорному наследству — научила её видеть за вещами судьбы, а не ценники. Но её муж видел только ликвидность.
— Тётка ещё не остыла, Урбан, — тихо заметила Таисия. — Мы даже зеркала не завесили, а ты уже стены ломаешь.
Урбан резко обернулся. Его лицо, красивое хищной, острой красотой, исказилось в легкой усмешке.
— Брось эти предрассудки, Тая. Агата была вздорной старухой. Единственное полезное, что она сделала за последние двадцать лет — это освободила жилплощадь. Её сын, этот недотёпа Игорь, сгнил в земле десять лет назад. Прямых наследников нет. Я — единственный племянник. Всё переходит ко мне. К нам.
Он подошёл к ней вплотную, но не обнял, а лишь поправил воротник её жакета, словно смахивал невидимую пылинку с вещи, которой владел.
— Ты ведь займешься оформлением? Не хочу кормить сторонних юристов. Сделай всё быстро. Мне нужны средства на закупку партии красного дерева. Я уже договорился, залог внёс.
Таисию кольнуло неприятное предчувствие.
— Ты внёс залог? Урбан, мы не вступили в права. Полгода — это закон.
— Закон для дураков, а для умных есть лазейки, — отмахнулся он. — Ты же у меня умная. Придумаешь что-нибудь. Фактическое принятие, оплата счетов... Начни процесс. Я уже считаю эту квартиру своим активом.
В его голосе звучала та самая безапелляционная наглость, которую она раньше принимала за мужскую силу. Теперь же это выглядело как обыкновенное мародёрство.
Часть 2. Тень из прошлого
Офис Таисии располагался в полуподвальном помещении архива, где всегда царила прохлада. Здесь было спокойно. Шелест бумаги успокаивал нервы лучше любых таблеток.
Она разложила на столе папку с документами Агаты Богдановны. Свидетельство о смерти, старые выписки, домовая книга. Все казалось прозрачным, пока из конверта с пожелтевшими фотографиями не выскользнул сложенный вчетверо тетрадный листок.
Это было не завещание. Это было письмо. Датированное прошлым годом.
«...Знаю, что времени мало. Но совесть грызёт. Видела внука. Копия Игоря. Та девочка, Лана, гордая, ничего не просит. Но кровь не водица. Квартиру отпишу им, если успею дойти до нотариуса...»
Таисия замерла. Внук. У Агаты был внук. Сын погибшего Игоря.
Она начала копать. Профессиональный азарт смешался с липким страхом. Через два дня поисков, подняв старые связи в ЗАГСе, она нашла запись. Игорь действительно стал отцом за полгода до гибели. Мать — Лана Витальевна Смирнова. Ребёнок записан на мать, но есть установление отцовства.
В тот же вечер к ней пришла клиентка. Таисия сама её вызвала.
Лана оказалась не похожей на охотницу за миллионами. Молодая женщина одетая в простое, застиранное пальто. Она держалась скованно, озираясь по сторонам, будто ожидала удара.
— Я не хотела никому мешать, — проговорила Лана, сжимая ручки потёртой сумки. — Игорь погиб, а его родня... Они меня на порог не пустили тогда. Сказали, что я «пригульная девка» и ребёнок не от него. Агата Богдановна только перед смертью нас нашла. Хотела помочь. Но не успела.
— У вас есть документы? — сухо спросила Таисия, стараясь сохранять профессиональную дистанцию.
— Есть. И тест ДНК мы делали, для себя. — Лана выложила папку. — Я знаю, что племянник Агаты, Урбан, очень... сложный человек. Я боюсь его. Он звонил мне вчера. Угрожал. Сказал, что если я сунусь, он меня в порошок сотрёт. У меня сын, я не хочу войны.
Таисии стало неприятно.
— Урбан звонил вам? Откуда он узнал?
— Он рылся в телефоне Агаты, когда она была в больнице. Нашёл мой номер.
Значит, муж знал. Знал и молчал. Более того, он уже начал действовать методами запугивания.
— Я наняла вас, потому что мне сказали, вы честный юрист, — тихо добавила Лана. — А теперь я узнала, что вы — его жена.
В кабинете повисла тяжелая, вязкая тишина.
Часть 3. Звериный оскал
Вечером Урбан был в приподнятом настроении. Он сидел за столом, раскладывая чертежи перепланировки.
— Я решил снести стену между кухней и залом, — заявил он, даже не глядя на вошедшую жену. — Сделаю там выставочную зону. Клиенты любят антураж.
Таисия не стала переодеваться. Она села напротив мужа, положив ладони на холодную столешницу.
— Урбан, нам надо обсудить ситуацию с наследниками.
— С какими ещё наследниками? — Он лениво поднял глаза. — Я же сказал, их нет.
— Есть внук. Сын Игоря. И ты об этом знаешь.
Урбан замер. Карандаш в его руке хрустнул и переломился. Лицо его мгновенно лишилось маски благодушия, обнажив что-то острое, злое и крысиное.
— Эта подстилка до тебя добралась? — голос его стал низким, шипящим. — Слушай меня внимательно, Тая. Нет никакого внука. Есть алчная девка, которая нагуляла ублюдка и хочет присосаться к нашей семье.
— Есть документы. Есть установление отцовства. Этот мальчик — наследник первой очереди. Ты — только второй. По закону ты не получаешь ничего.
Урбан резко встал, стул с грохотом отлетел назад.
— Плевать я хотел на твои бумажки! — рявкнул он. — Ты моя жена или кто? Твоя задача — сделать так, чтобы эти бумажки исчезли. Найди ошибки, затяни процесс, запугай её судами. У неё денег нет на адвокатов, она сдуется через месяц.
— Ты хочешь, чтобы я совершила должностное преступление? — Таисия говорила тихо, но твёрдо.
— Я хочу, чтобы ты не была дурой! — Урбан навис над ней, опираясь руками о стол. — Я уже вложил деньги. Я заказал материалы. Если я не получу эту квартиру, я банкрот. Ты понимаешь это? Мы останемся с голым задом!
— Это твои риски, Урбан. Жадность затмила тебе разум. Ты угрожаешь матери-одиночке. Это низость.
— Низость — это когда жена идёт против мужа! — он говорил с презрением, брызгая слюной. — Ты должна выбрать, Тая. Либо ты со мной и мы богаты, либо ты играешь в святошу и вылетаешь отсюда. Эта квартира — мой шанс. И я не позволю какому-то байстрюку всё испортить. Ты уничтожишь её претензии. Это приказ.
Он смотрел на неё как на инструмент, который сломался и требует починки ударом кулака. В этот момент Таисия поняла: мужчины, которого она любила, больше нет. А может, и не было никогда. Был только этот жадный, перепуганный собственной несостоятельностью человек.
Часть 4. Ярость Фемиды
Собрание родственников проходило в той же квартире Агаты. Приехали все: двоюродная сестра с мужем, какая-то троюродная тётка из провинции. Урбан созвал их, чтобы закрепить свой статус хозяина. Он блистал, разливал коньяк, сыпал планами.
Лана сидела в углу, сжавшись в комок. Урбан пригласил её специально — для публичной порки.
— Вот, полюбуйтесь, — вещал Урбан, указывая на неё бокалом. — Явилась. Хочет отобрать у семьи родовое гнездо. Утверждает, что её ребёнок имеет права. Наглость, не имеющая границ.
Родственники неодобрительно гудели.
— Деточка, имела бы совесть, — прошамкала тётка. — Мы Агату знали, а ты кто?
Урбан торжествующе посмотрел на жену.
— Таисия сейчас разъяснит вам юридическую сторону вопроса. Скажи им, дорогая, что у этой дамы нет шансов.
Таисия вышла в центр комнаты. В ней не было страха. Внутри поднималась холодная, чистая злость — топливо, на котором сгорают сомнения. Она посмотрела на мужа — самодовольного, лоснящегося, уверенного в своей безнаказанности.
— Да, я разъясню, — громко сказала Таисия. Её голос был твёрд.
Она открыла портфель и достала папку.
— Согласно статье 1142 Гражданского кодекса, наследниками первой очереди являются дети, супруг и родители наследодателя. По праву представления наследуют внуки.
— К чему ты это читаешь? — нахмурился Урбан. — Скажи просто, что она самозванка.
— Я представляю интересы несовершеннолетнего Никиты Игоревича Смирнова, — отчеканила Таисия, глядя прямо в глаза мужу. — И у меня на руках не только свидетельство об установлении отцовства, но и результаты генетической экспертизы, подтверждающие родство с покойным сыном Агаты Богдановны с вероятностью 99,9 процентов.
В комнате стало тихо. Слышно было только, как тикают старинные часы на стене — те самые, которые Урбан уже планировал продать.
— Что ты несешь? — прошипел Урбан, бледнея. — Ты моя жена! Ты должна защищать мои интересы!
— Я юрист, Урбан. И я защищаю закон. А ещё я человек, которому противно смотреть, как здоровый мужик пытается обокрасть сироту.
— Ты предательница! — заорал он, теряя контроль. — Я тебя из грязи достал! Ты никто без меня!
— Нет, Урбан. Это ты никто, — Таисия сделала шаг к нему, заставив его отшатнуться. — Ты банкрот. Ты прокутил деньги, которых у тебя ещё не было. Ты угрожал этой женщине. И все твои угрозы, кстати, записаны. Я передала копии записей в органы опеки, чтобы зафиксировать давление на мать ребёнка.
Она повернулась к родственникам, которые смотрели на неё с оторопью.
— Эта квартира на сто процентов принадлежит внуку Агаты. Никаких долей, никаких кусков пирога для стервятников. Урбан не получит ни копейки. И никто из вас тоже. Расходитесь. Шоу окончено.
— Тварь! — взвизгнул Урбан и замахнулся.
Таисия даже не моргнула. Она смотрела на него с таким ледяным презрением, что его рука бессильно повисла в воздухе. Его "сила" рассыпалась.
— Попробуй, — тихо сказала она. — И ты потеряешь не только квартиру, но и свободу. Хотя, думаю, ты её уже потерял.
Часть 5. Руины амбиций
Прошло две недели.
Таисия стояла в коридоре своей (теперь уже бывшей общей) квартиры, наблюдая, как грузчики выносят коробки с её вещами. Она не чувствовала боли. Только облегчение, словно сбросила с плеч мешок с гнилым картофелем.
Урбан сидел на кухне. Он посерел, осунулся, оброс щетиной. Его лоск слетел, как дешёвая позолота.
— Куда ты пойдёшь? — спросил он хрипло, не глядя на неё. — Кому ты нужна, разведёнка?
— Я нужна себе, — ответила Таисия. — И людям, которым нужна защита от таких, как ты.
Лана вступила в права наследства. Квартира Агаты осталась за внуком. Урбан, рассчитывавший покрыть долги за красное дерево продажей антиквариата, оказался в глубокой долговой яме. Заказчики требовали возврата авансов, поставщики — оплаты неустойки. Его репутация мастера рушилась, потому что слухи в узком кругу распространяются быстро, а Таисия не стала скрывать причину развода.
— Ты сломала мне жизнь, — пробурчал он.
— Я просто включила свет, Урбан. А ты испугался того, что увидел в зеркале.
Она положила ключи на тумбочку. Звук металла о дерево прозвучал финальным аккордом.
— Документы на развод у тебя на почте. Делить нам нечего — долги твои личные, а имущества мы не нажили. Прощай.
Таисия вышла из подъезда на улицу. Воздух был свежим, осенним, кристально чистым. Она вдохнула полной грудью. Где-то в городе Лана с сыном обустраивали новую жизнь, и мысль об этом грела лучше любого солнца. А Урбан... Урбан остался наедине со своей жадностью, которая, как известно, самый жестокий палач.
Автор: Анна Сойка © Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»