Отгремели победные марши и майские салюты. Остепенились мужики в деревне, вспомнив, что пора и за дело браться. Праздновать победу можно бесконечно. Только праздником этим сыт не будешь. В работу надо впрягаться. Понемногу начали приходить с войны деревенские мужики. Правда были это в основном те, что постарше.
Засидевшиеся в невестах девки с нетерпением ждали, когда же вернутся домой женихи. Да только вот мало их еще было. Девок то много. Как выйдут вечером гулять, глаза разбегаются, одна другой краше. Только тоска в их глазах. Перестарки уже. Придут солдаты, на них и не поглядят. Вон, мелочь пузатая уже невестится.
Ждут девчонки праздник престольный. В войну то о нем и не вспоминали, не до праздника было. А тут мир на землю пришел, можно и попраздновать. Может хоть из других деревень придут парни. Кто ее знает, судьба то где живет.
Нина только неделю еще отучилась. Последний год она в Санчурске учится. А тут мать глядит, заявилась. Они ее и не ждали вовсе.
- Нинушка, ты чего это? И охота тебе версты отмерять. Завтра обратно.
- Нет, мама. На три недели нас распустили, чтоб в колхозах своих помогали с уборкой. С войны то еще не все мужики пришли. Задания вон дали, чтобы старые уроки вспомнили, алгебру, геометрию. Хорошо, что я старые тетрадки берегу. Будет хоть по чему вспоминать то.
Нина про женихов еще и не думает. Голова ее одной учебой занята. Вот и теперь, другие то по вечерам гулять торопятся, а она с тетрадками своими сидит.
Марья, вернувшись с колхозной молотилки, едва переступала порог. Все кости ныли от непосильной работы. Война кончилась, а колхозный труд остался таким же каторжным. Нормы не снизили, наоборот, требовали восстановить народное хозяйство любой ценой. Ценой их сил, их здоровья Ладно хоть в воскресенье стали давать отдохнуть. Только отдых то какой. Вместо колхозных дел только успевай свои домашние дела переделать.
Вот и опять девчонок из школы прислали на помощь колхозу. Копают родимые картошку в поле. У Нинушки руки в мозолях от лопаты. Марье жалко девчонку до слез. А она придет с поля, так старается еще на своем усаде хоть сколько-нибудь вырыть.
Днем то Анна, если солнышко светит, с Лидой выходит в огород. Постелет ей одеяло, накажет, чтоб сидела, не ходила по копаному, а то упадет. Лидушка девчонка уговорная, даст ей Анна куклу тряпичную, лоскутки, вот и сидит она играет, тряпочки перебирает.
Глядишь, дело то и подвинется. Понемногу, да идет. Охота, пока сухо, картошку то бы прибрать. Сама то Марья только в воскресенье и угадает у себя покопать. А так затемно приходит, какой уж тут огород.
Вот и сегодня чуть дошла. Поясница болит.
За столом, склонившись над тетрадями, сидела Нина. Дочка за лето вытянулась, повзрослела. На ней было старенькое платье, перешитое из материнского, но сидело оно на ней теперь как-то по-новому, по-взрослому. Марья подумала.
- Время то как пролетело. Вот уж в десятом, последнем классе в Санчурске учится.
Марья вспомнила, как не хотела пускать Нину в Исаково учиться. Да Роман настоял. А уж в город то ее и не спрашивали вроде. Раз начала, так надо заканчивать.
- Мам, - подняла Нина голову, и в глазах у нее горел огонек. - В газете пишут про Йошкар-Олу. Институт там , где на учителей учат. Вчера в местной газете читала, что и наших, санчурских туда зовут поступать. -Учителей не хватает
- Учиться тебе еще и учиться, дочка. Не знаю я ничего. Вот ужо отец приедет, чего скажет. Или Саня чего напишет, как лучше то. - вздохнула Марья, опускаясь на лавку возле порога и стаскивая промокшие кирзачи. - Где деньги на это брать? Отец хоть и пишет, что к зиме вернется, но с чем?
Нина вздохнула. Зря она с матерью про учебу заговорила. Та ведь сразу не хотела, чтоб она училась. Сама неграмотная, Марья считала, что и ей это ни к чему. Читать, считать, писать научилась, этого и хватит. Тут только на отца надежда. Как он скажет, так и будет.
В этот раз, когда Нина шла с Зойкой домой, они разговаривали про учебу. Нина заговорила про Йошкар-Олу, но Зойка только головой замотала.
- Нет, далеко больно. Я боюсь туда ехать. Подумать так и то страшно. Я в мед школу пойду. После десятого то там совсем немного учиться надо.
Нина знала, что Зойка еще после Исаковской школы хотела туда поступать. Но тогда ее мать не отпустила. Испугалась, что потом девчонку на войну пошлют. А она совсем не хотела такой доли кровинушке своей. Так и закончила Зоя среднюю школу, точнее, закончит. А от мечты своей Зойка не отказалась.
- Ой, Нинка, буду потом в беленьком халатике ходить, в чистоте, уколы делать. Пойдем вместе. И учиться недолго.
Тут уж Нина замотала головой. Она хоть и не признавалась подруге, засмеет ее после такого признания, но Нина боялась крови. Даже капелька, небольшая царапина, вызывали у нее панический страх. Так что о медицине она и не мечтала. Но вот на учительницу она бы пошла. И Саня вон на учителя выучился.
Как будто подслушав их разговор, на другой день, почтальонша Катерина, просунула голову из сеней в избу.
- Марья, тебе весточка! От Романа! Я уж не буду заходить то. Припозднилась седни. У тибя есть кому читать то.
Письмо от мужа было коротким, как и все его письма, выведенными крупными, неуклюжими буквами.
“Здравствуйте, Марья, Анна, и вы, детки. Жив, здоров, того и вам желаю. Стройка наша подходит к концу. Говорят, к ноябрю месяцу нас, мобилизованных, распустят по домам. Денег скопил немного, привезу. Держитесь. Обнимаю всех горячо. Роман".
Нина перечитала письмо несколько раз, Марья все просила.
-Ну ко ну ко, чё он там пишет то? Прочитай, да не торопись.
Нина уж эти строчки наизусть запомнила, но с матерью не спорила, перечитывала. Потом Марья взяла листочек, долго вглядывалась в него.
- К ноябрю, значит, к зиме дома будет. Слава Богу, снова появится хозяин. Изба вздохнет. Руки мужицкие почует.
На полу около нее топталась Лидочка. Ходила она уже довольно сносно. Но ее бедные ноженьки не давали ходить легко, как бегают в ее возрасте другие детишки. Поставленные с рождения неправильно, они заходили одна за другую, не побегаешь, как все. Лида потянулась на руки, но Марья помнила, как ее отчитывала Анна, чтоб не нежила девчонку, пусть привыкает сама ходить.
Поэтому и сейчас она осторожно отцепила от ухватившуюся за подол юбки Лиду, прошла через всю избу. Малышка попыталась побежать за ней, запуталась и упала. Марья подхватила на руки плачущую Лиду.
- Ничего, ничего, Лидушка, — шептала она, гладя дочку по тонким волосикам. - Научишься. Обязательно научишься. Будешь ты у нас еще бегать. А покуда не реви. Чего зря реветь то. Ведь не ушиблась.
Но в глазах у матери стояла тоска. Неужели так и будет девчонка мучиться. Хоть бы уж выросла поскорее. Только подуешь еще на нее, пока вырастет то.
Марья вспомнила , что у Елены, соседки, Зина то тоже кривоногая. Только у той ноги колесом. И ходит она ловчее, чем Лида. Хоть разница то у них месяца в два, а то и меньше. Елена то говорила, что рахит у нее, что может со временем и выправятся ножонки. А вот у Лиды не выправятся. Только операция поможет.
Пришла Анна, с огорода, неся в подоле несколько картофелин и немного лука.
- Ну чё, Катерина сказала, что от Романа письмо пришло. Чё пишет то? Роман-то скоро будет? - сразу начала она спрашивать, а сама прошла на кухню.- Мужик в доме это хорошо. А то тут я новость одну слышала.
- Какая еще новость? - насторожилась Марья.
- Бабы у колодца толковали. В правлении вроде как говорят, что колхозникам под луга землю будут давать. Кому пай, кому два. По справедливости, кто как в колхозе работает.
Это известие ошарашило Марью. .Луга. Можно траву на сено будет косить! Это означало не просто картошку в огороде, это означало новую жизнь. Скотину можно будет завести.
- А как же делить-то будут? - ахнула Нина. - У них ведь в колхозе то только мать, получается, работает.
- А вот собрание будут собирать, - многозначительно подняла палец Анна. - И там, поди, драча будет. Все ведь свои заслуги помнят. У кого муж с войны не вернулся, у кого сын калекой пришел. Каждая считает, что ей больше всех положено.
Марья молчала. Она думала не о драке, а о лугах. Сена бы запасли, глядишь бы и коровенку огоревали. Вон Роман пишет, что деньжат скопил. Саня теперь все время присылает. Марья его деньги то в кулаке крепко держит, не тратит зря. Может, и Лидушка с молочка то покрепче бы стала. В ее голове уже рождался план, как она будет упрашивать председателя, как будет рассказывать про Санюшку лейтенанта, про Романа на стройке, про больную дочь и просить лугов побольше чтоб дали.
Нина, глядя в окно на багровеющий закат, мечтала об Йошкар-Оле, о студенческой жизни и учебе.
Марья, качая на руках Лидочку, думала о земле и о хлебе.
Анна, хмурясь, думала, как бы им всем вместе собраться.
У каждой из них была своя война. Своя битва за будущее. Сентябрьский ветер стучался в окошко. Он нес не только холод, но и горький, хлебный запах надежды.