Колумнист Sputnik Грузия, политолог Арчил Сихарулидзе в рубрике «Реакция» рассуждает о том, как Грузия и Россия провалили мирный диалог, не проявив достаточной готовности: Тбилиси не хотел злить Запад, а Москва не считала нужным прилагать усилия.
В 2015 году мой некогда друг и близкий коллега написал мне письмо с предложением поучаствовать в грузино-российском диалоге. Я как раз приехал из Шотландии, пришел в себя и пытался найти свое место в обществе. Вначале я удивился, но был рад, что меня посчитали хорошим кандидатом для участия в таком важном процессе. Вскоре со мной связались, и оказалось, что грузинская делегация при финансовой поддержке британского посольства в Тбилиси должна была встретиться с российской делегацией в городе Грозном, в Чечне.
Это была первая встреча такого формата за последние несколько десятков лет в отстроенной после разрушительной войны Чечне. Так я оказался в списке молодых грузинских экспертов, которые собирались выстраивать российско-грузинские отношения и налаживать мосты между Тбилиси и Москвой. Примечательно, что многие грузинские патриоты обозвали нас агентами ФСБ, а российские – мелкими экспертами то ли МИ6, то ли ЦРУ. Но у нас была броня: для грузинских верующих – британское разрешение, а для российских – «зелёный свет» от Кремля.
Прошло уже семь лет. Все разошлись в разные стороны, и из той группы миротворцев со стороны Грузии остался только я. Надежды не оправдались, люди подустали, а ни Тбилиси, ни Москва не проявили достаточного стремления к конкретным прорывам. Конечно, Тбилиси всегда имел и имеет серьезные ограничения – но он мог хотя бы на политическом уровне поддержать диалог. Вместо этого была полуодобрительная тишина, не подкрепленная активными шагами.
В то же время и Москва не проявила своих державных амбиций. Инициативы были слабыми, плохо организованными, с недостаточной финансово-логистической поддержкой. Создавалось ощущение, что инициативу должна была проявлять Грузия, и именно она должна была продавливать свои интересы, а не Москва. В итоге большинство фондов перестали работать, проекты ни к чему не привели, а выхлоп многолетних «диалогов» – хорошие тосты за хорошо обустроенными застольями.
Однажды мой американский коллега, который хорошо знает Россию и русский язык, удивленно спросил меня: «То, что мы, американцы, активно вкладываемся в разные проекты и тратим на это большие деньги – я понимаю. Но почему Россия не делает того же хотя бы с минимальным бюджетом – для меня загадка!». Я ответил ему, что это загадка и для меня.
Можно уже официально и номинально заявить, что грузино-российский диалог – при смерти.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Читайте также: