В рубрике «Реакция» колумнист Sputnik Грузия, политолог Нино Скворцова разбирает феномен «глубинной Грузии» – невидимой для столичных соцсетей страны, которой предлагают роль статиста в чужом сценарии европейского будущего.
Есть мода искать "глубинный народ" где угодно: в российской провинции, в американском Мидвесте, во французской "глубинке". В Грузии тоже появился свой термин – "глубинная Грузия". Им часто машут, как флажком, но редко пытаются понять, что за люди скрываются за этим ярлыком.
В популярной картинке новое грузинское общество делится на два лагеря. С одной стороны – "европейские, современные", с аватарками ЕС, с англоязычными сторис, с европейскими дипломами и грантами. С другой – "темные и дремучие", которые якобы ничего не понимают в капитализме, правах человека и прогрессе, зато цепляются за "отсталые" традиции, церковь и национальную идентичность. Удобное разделение, в котором каждая группа подтверждает собственную правоту.
При этом "темных" чаще всего рисуют из Тбилиси, из квартир с хорошим Интернетом, в режиме удаленного доступа к собственной стране. Для части активной прослойки столица давно сместилась в Брюссель, а карта мира разделена не на соседние регионы, а на "демократический Запад" и "все остальное".
В таком мире посол США превращается в "патриарха", грузинская деревня – в музей, а американский билль о правах – в новый катехизис.
С другой стороны линии логика иная. "Да, нас называют темными, – говорят люди, которые живут не в метафорическом, а в буквальном смысле в глубинной Грузии, – но мы просто хотим жить как грузины на грузинской земле". Для них Европа не враг, но и не религия. Это пространство возможностей, а не новая метрополия. Они могут скептически относиться к НПО и маркетинговым кампаниям про ценности, однако при этом реально тянут на себе экономику, выращивают виноград, держат малый бизнес, работают за границей и отправляют деньги домой.
Социальная сеть тут выступает не только технологией, но и границей. Одна часть Грузии живет в Instagram, TikTok и X, где транслируется упакованный западный стиль жизни: правильные интерьеры, правильные лозунги, правильные реакции. Другая Грузия существует вне этих пузырей: в небольших городах, селах, на рынках, в маршрутках и парикмахерских, где обсуждают не отчеты Европарламента, а цены, кредиты и то, уедут ли дети на заработки.
С социологической точки зрения это не "борьба света и тьмы", а конфликт двух типов символического капитала. Для одних главный ресурс – язык прав человека, европеизация, знание, как формулировать письмо грантодателю. Для других – укорененность, земля, род, прихожанство, местные связи и взаимодоверие. Проблема начинается тогда, когда первый тип капитала объявляется единственно легитимным, а второй – "помехой прогрессу".
Термин "глубинная Грузия" в этом смысле становится лакмусовой бумажкой. Его можно использовать снисходительно, как обозначение тех, кто "еще не дорос" до правильных ценностей. А можно – как приглашение признать, что страна не заканчивается на проспекте Руставели и повестке западных фондов. Что грузинская идентичность не сводится к лайкам под постом про интеграцию, так же как и не сводится к антиевропейскому бунту.
Парадокс в том, что обе Грузии претендуют на монополию на будущее. "Европейская" говорит: без нас вы останетесь в прошлом. "Глубинная" отвечает: без нас вам не на чем будет стоять. Возможно, взросление общества начинается там, где мы перестаем использовать "темноту" как аргумент и начинаем всерьез говорить о различиях в опыте, страхах и интересах. Тогда "глубинная Грузия" перестанет быть обидной меткой и станет тем, чем она является на самом деле, – живой частью страны, которая имеет право не совпадать с чужими мечтами о прекрасном будущем.
Мнение автора может не совпадать с позицией редакции
Читайте также: