Смс-оповещение от банка пришло в самый неподходящий момент — когда Ольга стояла у кассы супермаркета, а за её спиной нетерпеливо вздыхала очередь. Кассирша уже пробила последний пакет молока и вопросительно смотрела на покупательницу. Ольга приложила карту к терминалу. Писк, красная лампочка. «Недостаточно средств».
Она почувствовала, как краска заливает шею. Этого не могло быть. Вчера был день зарплаты. Ольга дрожащими пальцами открыла приложение банка. Ноль. Точнее, жалкие сто тридцать рублей. И список операций: «Магазин автозапчастей», «АЗС», «Спортивный мир», перевод частному лицу.
— Женщина, вы платить будете? — гаркнул кто-то из очереди. — Мы тут не в музее, вообще-то.
Пришлось оставить пакеты с продуктами на кассе и выбежать на улицу, под мокрый ноябрьский снег. В висках стучало. Она знала, кто это сделал. Карта была привязана к их общему с мужем счёту, который Ольга по наивности и «ради доверия в семье» сделала доступным для Игоря три года назад.
Домой она не шла, а бежала, глотая злые слёзы. В голове крутилась одна мысль: «Опять». Игорь, её муж, человек творческий и находящийся в вечном поиске себя, считал деньги чем-то вроде природного явления — они просто должны быть.
Дверь квартиры открылась легко. В прихожей пахло жареной картошкой и дорогим одеколоном — тем самым, который Игорь купил себе месяц назад, когда они собирали деньги на лечение кота. Кот, к слову, выжил только благодаря Ольгиной кредитке.
Игорь сидел в гостиной перед телевизором. На полу стояли новенькие, сверкающие хромом литые диски для машины. Для старенькой «Лады», которая стоила, наверное, дешевле, чем эти колеса.
— О, Оля, привет! — он даже не обернулся. — А ты чего пустая? Я думал, ты мяса купишь, стейков захотелось.
Ольга медленно сняла пальто. Спокойствие, которое вдруг накрыло её, было страшным. Это было спокойствие выжженной земли.
— Ты потратил все деньги, — сказала она негромко. — Ипотечные. Продуктовые. Все.
Игорь выглянул из-за её бедра:
— Ну чего ты начинаешь? Не потратил, а вложил. Смотри, какая красота! Это же инвестиция. Машина сразу вид другой иметь будет. Я, кстати, ещё спиннинг новый взял. Ты же сама говорила: у мужчины должно быть хобби.
— Нам завтра платить банку тридцать тысяч. У нас пустой холодильник. Ты понимаешь, что ты наделал?
Он отмахнулся:
— Ой, да ладно тебе драматизировать. Перезайми у кого-нибудь. Подумаешь, проблема. Я, может, со следующего месяца на новую работу устроюсь.
Ольга смотрела на него и видела не мужа, а большого, избалованного ребёнка.
— Нет, Игорь, — сказала она. — Я не буду занимать.
Она достала телефон, зашла в банковское приложение и за пару кликов изменила пин-коды, лимиты и закрыла доступ к совместному счёту.
— Что ты делаешь? — насторожился он.
— Перекрываю кран. С этой минуты у тебя нет доступа к моим деньгам. Хочешь диски, спиннинги, стейки? Заработай.
— Ты… ты не имеешь права! Это семейный бюджет!
— Бюджет — это когда туда двое кладут. А когда кладет один, а второй только черпает — это паразитизм.
Вечер прошёл в гробовом молчании. А развязка наступила в субботу утром.
В дверь позвонили. Настойчиво, требовательно. На пороге стояла Нина Семёновна, свекровь. В норковой шапке и с лицом, полным праведного гнева.
— Где он? Где мой мальчик? — возопила она. — Довели ребёнка! Звонит, голос дрожит, говорит — голодаем!
Игорь выполз из комнаты с несчастным видом мученика.
— Мама… Ну зачем ты приехала?
— Разобрались они! Вижу я! — Нина Семёновна скинула шубу прямо на руки Ольге. — Похудел-то как! Осунулся! А эта, небось, цветёт и пахнет.
Они прошли на кухню. Свекровь села во главу стола, выкладывая домашнюю колбасу и выпечку.
— Ешь, сынок, ешь. Мать не бросит. Это ж надо — карту заблокировать! Гестапо какое-то.
Ольга стояла у плиты, спина горела от взглядов.
— Нина Семёновна, Игорь потратил все деньги, отложенные на ипотеку, на автомобильные диски. Мы могли остаться на улице.
— Ой, не надо мне тут этих терминов! — отмахнулась свекровь. — Диски ему нужны были для души! Мужчина должен чувствовать себя мужчиной, добытчиком!
— Статус добытчика приобретается зарплатой, а не дисками, — парировала Ольга.
— Вот! Опять ты его пилишь! — Нина Семёновна ударила по столу. — Змея подколодная. Вцепилась в парня, квартиру у него отжала…
— Квартиру? — Ольга медленно повернулась. — Эту квартиру я купила в ипотеку за два года до знакомства с вашим сыном. И плачу за неё я.
— Это неважно! Вы в браке! Значит, всё общее. И деньги твои — общие. Ты должна его поддерживать, вдохновлять! А ну, верни доступ немедленно!
— Нет. И более того, со следующего месяца Игорь будет вносить половину суммы за коммуналку и продукты.
— Что?! — Игорь поперхнулся. — Ты совсем сдурела? Я твой муж!
— Ты альфонс, Игорь. Давай называть вещи своими именами.
Нина Семёновна побагровела.
— Ты как смеешь? Ты кто такая вообще? Ты никто! Приживалка! Если бы не Игорёк, ты бы тут одна куковала! Делай, что сказано!
Слова повисли в воздухе. Тишина стала звенящей. Ольга вдруг улыбнулась.
— Вы правы, Нина Семёновна. Я одна куковала бы. И знаете что? Мне это кукование нравилось гораздо больше.
Она вышла в коридор, открыла входную дверь настежь.
— Вон, — сказала она.
— Чего? — не поняла Нина Семёновна.
— Вон из моей квартиры. Оба. Сейчас же.
— Ты… ты не имеешь права! Мы тут прописаны!
— У Игоря была только временная регистрация, и срок её истёк месяц назад. Так что юридически он здесь никто. А вы, мама, вообще гостья. Незваная.
Игорь вскочил:
— Оль, ну ты чего? Ну перегнули палку…
— Я выдворила из квартиры обоих! — рявкнула Ольга так, что зазвенела посуда. — Вон! Быстро!
В её голосе было столько металла, что они попятились. Нина Семёновна схватила шубу.
— Пошли, сынок! Пошли от этой ненормальной! Ты ещё приползёшь к нам!
— Да-да, — кивала Ольга, выкидывая в коридор ботинки Игоря. — Приползу. Обязательно.
Игорь схватил свои диски, пыхтя от злости:
— Стерва! Меркантильная тварь! Я на развод подам!
— Опередил мои мысли. Жду повестку.
Она захлопнула дверь перед их носами. Щёлкнул замок. Потом второй. Потом задвижка.
Ольга прислонилась лбом к холодному металлу двери и закрыла глаза. Ноги дрожали мелкой дрожью. Она стояла в прихожей, в своей квартире, и слушала тишину. Тишина была восхитительной.
Она открыла окно, выветривая запах чужих духов и тяжёлого, липкого лицемерия.
Вечером она заблокировала все их номера. Заварила чай, достала плитку шоколада «на чёрный день» и поняла, что чёрный день отменился. Наступил белый.
Развод прошёл быстро. Юрист Ольги доказал, что все крупные покупки совершались с её личных средств. Игорю достались только его диски и одежда. Без Ольгиной «тирании» и денег он быстро потерял лоск «непризнанного гения».
Прошло полгода. Жизнь Ольги изменилась неузнаваемо. Денег стало хватать на всё. Она сделала ремонт, о котором мечтала.
Однажды, выходя из супермаркета, она столкнулась с Игорем. Он был одет в жилетку курьера, за спиной висел огромный жёлтый короб.
— Оля? — он растерянно моргнул.
— Привет, Игорь.
— Ты… ты как?
— Прекрасно.
Он отвёл глаза.
— Ну да… Временно пока. Маме на лекарства надо… Слушай, Оль, — в глазах мелькнула знакомая просительная искра. — Может, кофе попьем? Я изменился. Мама тоже говорит, что зря мы тогда…
Ольга посмотрела на него и не почувствовала ничего. Как при взгляде на старую, выброшенную вещь.
— Нет, Игорь. Кофе я пью теперь только с теми, кто платит за себя сам. И кто не слушает маму в сорок лет.
Она села за руль и выехала на дорогу. В зеркале заднего вида она видела, как фигура с жёлтым рюкзаком провожает её взглядом, стоя под дождем. Но ей было всё равно. Её путь лежал вперед, и на пассажирском сиденье больше не было балласта.
В квартире её ждал кот, тишина и ощущение абсолютной свободы. И это было дороже любых денег.