Тот разговор
Пятнадцать лет назад я приехал к отцу. Мама умерла три месяца назад. Папа остался один в большой квартире. Я звонил каждый день, спрашивал, как дела. Он говорил — нормально, справляюсь.
В тот день я приехал неожиданно. Хотел помочь разобрать мамины вещи. Поднялся на четвёртый этаж. Дверь приоткрыта.
Вошёл — и увидел Алёшу, младшего брата. Он складывал в коробки мамины платья, украшения, посуду.
— Алёш, ты что делаешь?
Он вздрогнул.
— Миша! Ты откуда?
— Приехал к отцу. Это мамины вещи. Зачем ты их собираешь?
— Папа попросил. Сказал — отнести в благотворительность.
Я посмотрел в коробку. Мамина шкатулка с бриллиантовыми серёжками. Её золотое кольцо. Антикварный сервиз.
— В благотворительность? С бриллиантами и золотом?
Алёша отвёл взгляд.
— Папа так сказал.
— Где отец?
— Пошёл в магазин.
Я достал телефон. Набрал номер знакомого, который работает в ломбарде.
— Серёж, у тебя недавно сдавали золотое кольцо с гравировкой "П+Н"? И серёжки с бриллиантами?
— Погоди, проверю. — Пауза. — Да, вчера. Мужчина лет тридцати пяти. Сказал — умершей матери вещи.
Я посмотрел на Алёшу. Ему было тридцать три.
— Ты продал мамины вещи?
— Миша...
— Отвечай! Ты сдал в ломбард её кольцо? Серёжки, которые папа подарил на годовщину?
Он опустил голову.
— Мне нужны были деньги.
— На что?
— Долги. Надо было отдать.
— Какие долги, Алёша? Ты же работаешь!
— Не твоё дело.
Я подошёл ближе. От него несло перегаром.
— Ты пьёшь?
— Нет.
— Не ври. Ты пропил мамины вещи?
— Отвали, Миша! Ты всегда был правильным! Работа, семья, порядок! А я что — хуже? Я тоже сын!
— Ты вор. Ты крадёшь у собственного отца.
В этот момент вошёл папа. С пакетами продуктов. Остановился, глядя на нас.
— Что здесь происходит?
Я развернулся к нему.
— Пап, Алёша продаёт мамины вещи. В ломбард. Золото, украшения. Деньги пропивает.
Отец посмотрел на Алёшу. На меня.
— Это неправда, — сказал Алёша. — Пап, я просто хотел помочь разобрать вещи. А Миша набросился с обвинениями.
— Я звонил в ломбард! — я показал телефон. — Вчера туда сдали мамино кольцо! Серёжки! Его описание совпадает!
— Миша, ты что делаешь? — отец поставил пакеты. — Обвиняешь родного брата в воровстве?
— Я говорю правду!
— Правду? — папа подошёл ко мне. — Или ты просто завидуешь? Алёша всегда был успешнее. Общительнее. Люди его любят. А ты — серая мышь. Работаешь инженером за копейки. Живёшь в однушке. И теперь пытаешься очернить брата!
Слова били как пощёчины.
— Пап, я не завидую. Я просто вижу, что он...
— Что он что? Что мой младший сын вор? Алкоголик? — отец повысил голос. — Как ты смеешь!
— У меня есть доказательства!
— Какие доказательства? Звонок в ломбард? Может, ты сам подстроил, чтобы оклеветать брата!
— Я?! Пап, ты с ума сошёл?!
— Нет. С ума сошёл ты. — Отец подошёл вплотную. — Ты пришёл сюда настраивать меня против Алёши. Моего младшего сына. Который был рядом, когда мама умирала. Который сидел с ней в больнице. А ты где был? На работе!
— Я приезжал каждый день!
— После работы. На час. А Алёша — сутками.
Я посмотрел на брата. Он стоял, опустив голову. Изображал жертву.
— Пап, он манипулирует тобой...
— Заткнись! — отец ударил кулаком по столу. — Я не хочу тебя слушать! Ты больше не мой сын!
Тишина.
— Что?
— Ты. Больше. Не. Мой. Сын. — Отец медленно проговорил каждое слово. — Убирайся из моего дома. И больше не возвращайся.
Разрыв с отцом происходит не постепенно. Он случается в одно мгновение. Одна фраза — и ты больше не сын.
Ты больше не мой сын
Я стоял, не веря.
— Пап, ты серьёзно?
— Абсолютно. — Он достал телефон. — Я вызываю нотариуса. Прямо сейчас. Вычеркну тебя из завещания.
— Из-за того, что я сказал правду?
— Из-за того, что ты оклеветал родного брата. Пытался настроить меня против него. Это непростительно.
— А ты хоть проверишь? Съезди в ломбард! Посмотри запись с камер! Убедись!
— Не буду. Я верю Алёше. Не тебе.
Я посмотрел на отца. Седой, семидесятилетний. Упрямый, как всегда. Любил младшего сына больше. Всегда. С детства.
— Хорошо, — я взял куртку. — Вычёркивай. Мне не нужно твоё наследство. Мне нужен был отец. Но его, похоже, у меня никогда и не было.
Я вышел. Хлопнул дверью.
Через два дня отец прислал SMS: "Завещание изменено. Ты не наследник. Не звони. Не приезжай."
Я не ответил.
Больше мы не разговаривали. Пятнадцать лет.
Пятнадцать лет без отца
Отец умер в прошлом месяце. Мне позвонила его соседка, тётя Валя.
— Михаил, твой отец скончался. Инфаркт. Похороны послезавтра.
— Спасибо, что сообщили.
— Ты придёшь?
Я долго молчал.
— Не знаю.
Но пришёл. Стоял в стороне. Смотрел, как Алёша принимал соболезнования. Толстый, небритый, в мятом костюме. От него несло перегаром даже на похоронах.
После гражданской панихиды подошёл нотариус.
— Михаил Петрович?
— Да.
— Я нотариус вашего отца. Хочу сообщить — вы не включены в завещание. Единственный наследник — Алексей Петрович.
— Знаю. Спасибо.
Нотариус кивнул и ушёл.
Я не остался на поминки. Уехал. Чувствовал — пусто. Отец умер. А я так и не простил его. И он меня.
Через полгода мне позвонил Алёша.
— Миш, привет.
Я молчал.
— Слушай, мне нужна помощь. Финансовая. Я в трудной ситуации.
— Что случилось?
— Деньги нужны. Срочно.
— А наследство? Папина квартира? Вклады?
— Квартиру продал. Деньги... закончились.
— За полгода?
— Были долги. Пришлось отдавать. Миша, не начинай. Я прошу помощи.
— Нет.
— Как нет? Я твой брат!
— Ты тот, кто разрушил мои отношения с отцом. Кто получил всё наследство. Промотал за полгода. И теперь просит у меня денег? Нет, Алёша. Не помогу.
— Сволочь ты, Миша!
— Может быть. Но честная.
Я повесил трубку.
Через неделю снова позвонила тётя Валя.
— Михаил, мне нужно тебе кое-что рассказать. О твоём отце.
— Слушаю.
— За месяц до смерти он понял. Про Алёшу.
Я замер.
— Что понял?
— Что тот ворует. Пьёт. Алёша забрал у него последние деньги. Не покупал лекарства. Пропивал. Твой отец лежал больной, а Алёша приходил только за деньгами.
Я сжал телефон.
— И что отец?
— Звал тебя. Просил меня найти твой номер. Хотел попросить прощения. Хотел изменить завещание обратно.
— Почему не позвонил сам?
— Ты номер сменил после той ссоры. Он не знал нового. Я нашла через общих знакомых. Но не успела передать. Он умер.
Тишина.
— Он звал меня?
— Да. Последние две недели. Каждый день говорил: "Миша был прав. Я дурак старый. Не поверил."
Я закрыл глаза.
— Спасибо, тётя Валя.
— Прости, что не сказала раньше. Не знала, как.
Я положил трубку. Сел на пол. Уронил голову на руки.
Отец понял. Но поздно.
Я был прав. Но тоже поздно.
Вычеркнут из завещания можно за правду. А потом жалеть пятнадцать лет. И отец, и сын. Оба упрямые. Оба потерявшие друг друга.
Слишком поздно для всех
Я приехал на кладбище. Стоял у могилы отца. Смотрел на фотографию. Он серьёзный, в костюме. Каким я его помню.
— Пап, я был прав, — сказал я вслух. — Ты не поверил. Ты все-таки понял правду. Но поздно. Мы оба упрямые дураки. Я не хотел наследства, пап. Хотел, чтобы ты мне поверил. Но ты выбрал его. Младшего. Любимчика. Как всегда.
Через месяц Алёша снова позвонил.
— Миш, у меня всё плохо. Выгнали из квартиры. Живу у знакомых. Не на что есть.
— И что ты хочешь?
— Помоги. Пожалуйста. Ты- мой брат.
— А ты тот, кто украл у меня отца. Пятнадцать лет я жил без него. Он умер, не простив меня. Из-за тебя.
— Я не виноват, что папа мне больше верил...
— Потому что ты лгал лучше. Манипулировал. Изображал жертву. А я просто говорил правду. И заплатил за это отцом.
— Миша...
— Знаешь, что самое страшное? Отец только в конце это понял. И он умер, так и не помирившись со мной.
— Прости...
— Я не прощу. Ни тебя, ни себя.
Я повесил трубку.
Отказ от сына за одну правду стоит дорого. Отец теряет достойного ребёнка. Сын теряет отца. Манипулятор получает всё — и проматывает. Все проигрывают. Кроме лжи.
Семейный конфликт разрушил нас обоих. Отец вычеркнул меня из завещания. Я вычеркнул его из жизни.
Остались только поздние сожаления.
И могила, куда я прихожу каждое воскресенье. Говорю с отцом. Рассказываю, как живу. Прошу прощения.
Слишком поздно для нас обоих.
А вы бы сказали отцу правду, зная, что это стоит разрыва отношений и наследства? Или молчание дороже совести?
Если вам понравилось — ставьте лайк и поделитесь в соцсетях с помощью стрелки. С уважением, @Алекс Котов.