Я сидела на кухне и смотрела в окно, как серый ноябрьский дождь барабанит по подоконнику. Чашка остывшего чая стояла передо мной уже который час. В квартире стояла такая тишина, что казалось, слышно, как падают капли с крана в ванной.
Олег ушел утром, хлопнув дверью. Не первый раз за последние месяцы. Только теперь он забрал с собой большую сумку. Я не стала спрашивать, куда и надолго ли. Просто молча смотрела, как он собирает вещи, запихивая в сумку свитера и джинсы.
— Мне нужно подумать, Света, — сказал он, стоя в дверях. — Все это... не то. Не так, как я хотел.
Я кивнула. Что тут скажешь? Тридцать два года вместе, двое взрослых детей, трое внуков. И вот теперь ему нужно подумать.
Дочка Ксюша позвонила вечером.
— Мам, ты как? Папа тебе звонил?
— Нет, не звонил. Да и не надо, пусть думает.
— Да что с ним, в самом деле? Кризис среднего возраста в пятьдесят четыре года? Смешно же.
— Ксюш, не знаю. Может, устал от меня. Я ведь не подарок, сама знаешь.
— Мама, прекрати! Ты замечательная. Это он псих, честное слово.
Но я понимала, что дело не в психах. Просто жизнь стала какой-то пресной. Олег приходил с работы, ужинал молча, садился перед телевизором. Я возилась на кухне, вязала внукам носки, читала. Мы словно два соседа по коммуналке, которые годами живут рядом, но не вместе.
Когда это началось? Наверное, года три назад, когда Олег вышел на пенсию. Он работал на заводе, был мастером в цехе. Уважаемый человек, к нему прислушивались. А потом раз — и на пенсию. Говорил, что чувствует себя не нужным. Я пыталась его поддержать, но он замыкался все больше.
Сын Антон приехал на следующий день. Привез пакет с продуктами, поставил на стол, налил чай.
— Мам, ты ешь хоть?
— Ем, Тоша, не волнуйся. Вот гречку вчера сварила.
— Да? А где она?
Я растерянно посмотрела на плиту. Точно, собиралась варить.
— Забыла, наверное.
Антон сел рядом, взял меня за руку.
— Слушай, ну что папа думает? Я ему звонил, он трубку не берет. У тети Веры, что ли, живет?
— Понятия не имею. Не спрашивала.
— Может, съездить к нему, поговорить?
— Не надо, Антош. Он сам сказал, что думать нужно. Пусть думает.
Но мне было страшно. Не от того, что Олег ушел. А от той пустоты, которая образовалась в квартире. Я ходила по комнатам и не понимала, чем себя занять. Раньше был распорядок: завтрак, обед, ужин, стирка, уборка. Все крутилось вокруг семьи, вокруг Олега и детей. А теперь дети взрослые, живут своей жизнью, и Олег ушел. И я осталась одна в трехкомнатной квартире, где каждый угол напоминал о прошлой жизни.
Прошла неделя. Потом еще одна. Я ходила в магазин, готовила себе простую еду, смотрела сериалы. Подруга Нина заходила, приносила пирожки.
— Света, да плюнь ты на него! Найдет, где ему лучше. Мужик в возрасте без женщины — никто. Сам вернется, увидишь.
— Не знаю, Нин. Может, и не вернется. Может, ему и вправду лучше без меня.
— Ой, что ты говоришь! Он тебя любит, я же вижу.
— Любил, Нина. Любил когда-то. А теперь мы просто привычка друг для друга.
Нина махнула рукой и налила нам чаю покрепче.
А потом в один обычный серый день раздался звонок в дверь. Я открыла, и на пороге стоял Олег. Осунувшийся, с мятым пакетом в руках, в той самой куртке, которую я просила сдать в химчистку еще месяц назад.
— Привет, Свет.
— Здравствуй.
Мы стояли и смотрели друг на друга. Я не знала, что говорить, что чувствовать. Хотелось и обнять, и дверь захлопнуть перед носом.
— Можно войти?
— Проходи.
Олег разулся, прошел на кухню, сел на свое привычное место у окна. Я поставила чайник.
— Как ты?
— Нормально, — ответила я. — А ты?
— Да так. Устал, наверное.
Мы пили чай молча. Часы на стене громко тикали, казалось, что время застыло.
— Света, я тут подумал, — начал Олег, вертя в руках чашку. — Помнишь, мы когда-то хотели уехать? Ты говорила про деревню, про дом свой.
Я вспомнила. Да, лет двадцать назад мы мечтали купить домик где-нибудь за городом. Но потом дети, ремонты, кредиты. Мечта осталась мечтой.
— Помню. Только это было давно, Олег.
— Я знаю. Но я вот все это время думал. У меня накоплено немного денег. Ты знаешь, я откладывал всегда. И пенсия есть. А еще у меня тетка в деревне умерла, дом остался. Помнишь, я тебе не говорил?
— Какая тетка?
— Да тетя Клава, мамина сестра. Она в Вязовке жила. Дом там небольшой, но крепкий. Участок большой. Я вот ездил туда, смотрел. Света, давай уедем?
Я уставилась на него. Неужели он все это время обдумывал переезд в деревню?
— Олег, ты что, серьезно? Нам уже за пятьдесят. Какая деревня?
— Именно поэтому. Пока силы есть, пока можем. Света, я не хочу сидеть здесь и тупо смотреть в телевизор, пока не помру. Я хочу жить! Хочу землю копать, хочу строить что-то. Хочу, чтобы утром вставать было зачем.
Он говорил горячо, размахивал руками. Я видела в его глазах тот огонек, которого не было уже много лет.
— А дети? Внуки?
— Дети взрослые, у них своя жизнь. Антон каждую неделю в командировках, Ксюша с семьей едва справляется. Им не до нас, Света. А внуки приедут в гости, на каникулах. Там свежий воздух, речка рядом. Им только в радость будет.
— Не знаю, Олег. Это так неожиданно. Мне нужно подумать.
— Думай, — кивнул он. — Только знай, что я еду. С тобой или без тебя. Но очень хочу, чтобы с тобой.
Он ушел, оставив меня в полной растерянности. Переезд в деревню? В наши-то годы? Это же безумие.
Ксюша отреагировала предсказуемо.
— Мама, ты в своем уме? В деревню? А врачи? А магазины? А если что случится?
— Ксюш, я еще не решила.
— Не решила? Мама, это абсурд! Папа совсем спятил, а ты его поддерживаешь?
Антон был спокойнее.
— Мам, если ты хочешь, поезжай. Правда. Вы еще молодые, здоровые. Почему бы и нет? Мы всегда сможем помочь, съездить к вам.
— А ты как думаешь, это нормально?
— А что нормально? Сидеть здесь и медленно угасать? Или попробовать что-то изменить? Я за второе.
Я ходила по квартире и думала. Что меня держит здесь? Эти стены, которые видела каждый день тридцать лет? Соседи, с которыми здороваюсь через раз? Магазин на углу?
А что там, в деревне? Дом, земля, тишина. Работа на огороде, свежие овощи, может, курочек завести. Печку топить, по вечерам на лавочке сидеть.
И Олег. Тот Олег, которого я почти потеряла. Который снова загорелся жизнью.
Я позвонила ему через три дня.
— Олег, поеду с тобой. Но с условием.
— Каким?
— Мы сначала съездим, посмотрим. Если мне совсем не понравится, вернемся. Договорились?
— Договорились, Света!
Я слышала, как он улыбается.
Через неделю мы ехали в автобусе по разбитой дороге в сторону Вязовки. Олег сидел рядом и рассказывал про дом, про соседей, про речку. Я смотрела в окно на проплывающие мимо поля и леса и думала, что, наверное, сошла с ума.
Дом оказался небольшим, но добротным. Бревенчатый, с резными наличниками, с огромным участком. Правда, запущенным. Заросли бурьяна, покосившийся забор, облупившаяся краска на воротах.
— Вот, смотри, Света. Крыша крепкая, я проверял. Печка работает. Вода из колодца чистая. Надо только привести в порядок все.
Я вошла внутрь. Пахло старым деревом и пылью. Две комнаты, кухня, сени. Мебель древняя, но целая. Окна большие, светлые.
— Здесь можно жить, — сказала я. — Но работы много.
— Я знаю. Справимся.
И мы справлялись. Я даже не ожидала, что в пятьдесят три года можно так работать. Мы красили стены, драили полы, перебирали старую мебель. Олег чинил забор, копал огород. Я мыла окна, шила занавески, разбирала завалы в сарае.
По вечерам мы сидели на крыльце, пили чай и смотрели на закат. Олег рассказывал, что хочет построить баню, завести пчел. Я мечтала о большом огороде и цветнике под окнами.
— Света, а помнишь, как мы познакомились? — спросил он однажды.
— На танцах в клубе. Ты пригласил меня на медленный танец, а я отказала.
— А потом весь вечер ходил за тобой по пятам, — засмеялся Олег.
— Надоел, как банный лист, — улыбнулась я. — Хорошо, что надоел.
Мы сидели рядом, и я вдруг поняла, что мне хорошо. Впервые за много лет я чувствовала, что живу, а не существую. Олег тоже изменился. Он стал энергичным, веселым, глаза блестели.
Дети приезжали на выходные. Ксюша сначала морщилась, но потом призналась, что здесь красиво и спокойно. Внуки носились по огороду, радовались курам, которых мы завели. Антон помогал Олегу с баней.
— Мам, а вы молодцы, — сказал он, уезжая. — Правда. Я вижу, как вы оба изменились.
— Это папа молодец, Тоша. Он все придумал.
— Нет, мам. Это вы вместе молодцы.
Я смотрела им вслед и думала, что, наверное, это и есть счастье. Не то показное, с подарками и рестораны. А вот это, простое. Работа, усталость, вечерний чай на крыльце, крепкие руки мужа, который снова стал близким.
Олег подошел сзади, обнял за плечи.
— Не жалеешь?
— Нет, — ответила я. — А ты?
— Ни капли. Знаешь, Света, мне вот что пришло в голову. Мы столько лет прожили вместе, но будто не вместе. Каждый сам по себе. А теперь мы снова команда. Как раньше, когда молодые были.
— Да, как раньше.
Я повернулась и поцеловала его. Просто так, без повода. Он удивился, потом улыбнулся.
— Пойдем, хозяйка, печку топить. Вечереет уже.
Мы пошли в дом, и я подумала, что иногда нужно уйти, чтобы понять, что хочешь вернуться. Только вернуться не в прежнюю жизнь, а в новую. Вместе.