Сижу на кухне, смотрю в окно. Снег падает, но какой-то неправильный, мокрый. Чашка с чаем уже остыла, я даже пить не стала. Телефон лежит передо мной, жду, может, напишет или позвонит.
Не пишет.
Познакомились мы на работе, в отделе продаж. Я туда только устроилась, месяц всего прошел, еще ничего толком не понимала в этих таблицах. Андрей помог разобраться с документами, показал, куда что заносить, кофе даже из автомата принес.
— Не переживай, первое время всегда тяжко, потом привыкнешь, — сказал он и так улыбнулся, что у меня внутри что-то перевернулось.
Ему тридцать восемь было, мне тридцать шесть. Оба разведенные, у обоих дети. У меня Настька, четырнадцать, у него сын двенадцатилетний. Мы болтали обо всем подряд, о жизни, как трудно после развода все заново начинать, как одной ребенка тянуть.
— Знаешь, мне кажется, я так и буду один, — сказал он за обедом как-то. — Уже не верю, что можно человека встретить, с которым нормально будет.
— Я тоже так думала раньше, — говорю ему.
Он посмотрел на меня, и от этого взгляда дыхание перехватило.
Дальше мы стали больше общаться. Обедали вместе постоянно, он меня до остановки провожал, вечерами переписывались. Спрашивал, как дела у меня, как Настя, про сына своего рассказывал. Я засыпала с телефоном в руке, перечитывала наши сообщения, а утром просыпалась и сразу смотрела, написал ли он.
Месяца через три он позвал в кино. Я волновалась так, что Настя смеялась надо мной, пока я пять платьев примеряла.
— Мам, ты как школьница перед первым свиданием, — хихикала дочка.
— Может, это и есть мое первое настоящее свидание, — призналась я ей.
В кино мы смотрели комедию какую-то, я вообще не следила за сюжетом, потому что все время чувствовала его рядом, его руку на подлокотнике совсем близко. Вышли из кинотеатра, он взял меня за руку. Я была на седьмом небе.
— Лен, мне с тобой так хорошо, — сказал он, когда провожал домой. — Давно так не чувствовал себя.
— Мне тоже хорошо, — прошептала я.
Поцеловал он меня на прощание, аккуратно так, несмело. Я домой летела на крыльях, уже представляла, как мы вместе жить будем.
Стали встречаться. В кафе ходили, по парку гуляли, он ко мне приезжал, когда Настьки не было дома. Вместе ужин готовили, фильмы смотрели, разговаривали до утра. Он про бывшую жену рассказывал, как они расстались, как ему тяжело было.
— Она к другому ушла, просто взяла и ушла, — говорил он, и я видела, как ему больно. — Сказала, что разлюбила, что я скучный. А я же работал, старался, семью обеспечивал.
— Ты совсем не скучный, — обнимала я его. — Ты замечательный.
— С тобой я снова живым себя чувствую, — признался он тогда.
Я каждому слову верила. Думала, что мы одно целое теперь, что понимаем друг друга. Я познакомила его с Настей, она сказала, что он ей нравится, добрый. Я уже представляла наше будущее вместе, как семьи объединим.
Но месяцев через шесть все поменялось. Писать стал реже, на звонки отвечал коротко, встречались мы все меньше. Я спрашивала, что случилось, он отмахивался.
— Работы много просто, устаю.
— Может, на выходных куда-нибудь съездим, отдохнешь? — предлагала я.
— Лен, не сейчас, дел правда много.
Пыталась себя успокоить, что временно это, что пройдет. Но внутри тревога росла. Заметила, что он глаза отводит, когда я на него смотрю, телефон постоянно проверяет и экран прячет.
— Андрей, у нас все нормально? — спросила я вечером на кухне у меня.
— Конечно, что за вопросы, — ответил, но врал он, я видела.
— Просто ты другой какой-то стал. Мы почти не видимся, ты постоянно занят.
— Лен, я загружен по работе реально. Не выдумывай проблемы.
Я замолчала. Ссориться не хотелось, навязчивой показаться не хотелось.
Потом в офис новая девушка пришла. Марина. Высокая такая, стройная, волосы длинные темные, улыбка яркая. Села за стол напротив Андрея, и я сразу почувствовала неладное.
Смотрел он на нее так же, как на меня когда-то смотрел. Внимательно, с интересом. Кофе из автомата опять стал носить, только теперь ей, не мне. Работу объяснял, шутил, она смеялась, голову запрокидывала.
Я себе говорила, что просто вежливость это, что новенькой помогает, как мне помогал. Но внутри все сжималось.
— Андрей, может, сегодня вечером увидимся? — спросила я днем как-то.
— Сегодня не выйдет, прости.
— Завтра тогда?
— Завтра тоже занят.
— А когда? Мы две недели уже нормально не виделись.
— Лен, не сейчас, пожалуйста. Потом поговорим.
Отошел он к принтеру, где Марина уже стояла. Разговаривали о чем-то, она улыбалась, он наклонился ближе, в документах что-то показывал. А я за столом сидела и чувствовала, как все внутри рушится.
Вечером написала ему.
— Нам надо серьезно поговорить.
Ответил только через час.
— Давай завтра после работы.
Встретились в кафе около офиса. Я пришла раньше, чай заказала, сидела и салфетку нервно теребила. Когда он вошел, я сразу по лицу поняла, что ничего хорошего не будет.
— Слушай, Лен, — начал он, даже куртку не снял. — Мне неловко правда, но я должен честным быть.
— Ты с Мариной встречаешься, — сказала я ровно, хотя внутри все тряслось.
Глаза опустил.
— Я не хотел так. Просто случилось.
— Случилось? Как дождь что ли?
— Лен, ты хорошая, правда. Но с ней я чувствую то, чего давно не чувствовал.
— А со мной что чувствовал? — голос дрогнул. — Что было это все время?
— Мне хорошо было с тобой, но не то. Не та искра. А с Мариной я понял, это оно. Настоящее.
Я смотрела на него и не узнавала. Где тот человек, который говорил, что я вернула его к жизни? Который за руку держал и шептал, что ему со мной хорошо?
— Значит, я просто утешение была после развода? Временный вариант?
— Нет, не так, — потянулся за моей рукой, я отдернула. — Ты правда помогла мне прийти в себя, я благодарен за это.
— Благодарен, — усмехнулась я горько. — Ясно.
— Прости, Лен. Не хотел я причинять боль.
— Но причинил. Знаешь, что самое страшное? Я думала, мы. Что у нас настоящее что-то. А ты просто искал свою искру и нашел в другой.
Молчал он, не знал, что сказать. А мне уже не нужны были слова. Встала я, сумку взяла.
— Счастья вам, — сказала и пошла к выходу.
На улице холодно было, ветер в лицо бил мокрым снегом, но я почти не чувствовала. Слезы сами текли, я не сдерживала. До дома добралась на автопилоте, не помню даже, как от остановки шла.
Настя дома была, уроки делала. Увидела меня и сразу поняла.
— Мам, что?
— Ничего, доча. Просто мы с Андреем больше не вместе.
Обняла она меня, и я у нее на плече расплакалась. Маленькая моя девочка по голове гладила, говорила, что все хорошо будет, что он меня не достоин, что я найду того, кто по-настоящему полюбит.
— Мам, он просто дурак, — сказала Настя. — Ты самая лучшая, а он не разглядел.
На работу на следующий день идти было тяжко. Знала, что увижу их вместе. И правда, вошла в офис, они у кулера стоят, болтают, смеются. Марина к его руке прикоснулась, он ей улыбнулся так, как мне раньше улыбался.
Прошла я к столу, компьютер включила, работой занялась. Весь день из последних сил держалась, вид делала, что все нормально. На обед ушла одна, быстро перекусила в соседнем кафе, вернулась.
Коллеги перешептывались, на меня косились, потом на них. Всем понятно было все. Стыдно мне было и больно, но виду не подавала.
Через неделю заявление на увольнение написала. Не могла больше каждый день видеть, как он на нее смотрит. Как обедают вместе, как кофе ей носит, как после работы провожает.
— Уверена? — спросила начальница, когда я заявление принесла.
— Да, мне другую работу предложили, — соврала.
Посмотрела она на меня внимательно, кивнула.
— Понимаю. Удачи, Лен. Молодец, что не позволила этому себя сломать.
В последний день Андрей подошел.
— Лен, можно на пару слов?
— Говори, — от монитора не отрываюсь.
— Мне правда жаль, что так получилось. Не хотел, чтобы ты из-за меня уходила.
— Я не из-за тебя ухожу, — посмотрела я на него наконец. — Я ради себя ухожу. Потому что заслуживаю лучшего.
Хотел что-то сказать, но промолчал. Развернулся и ушел. Проводила я его взглядом и поняла, что ничего не чувствую больше. Ни боли, ни обиды. Пустоту просто.
Вечером собрала вещи со стола, попрощалась с коллегами, вышла. Дождь на улице шел, остановилась я под козырьком, телефон достала, удалила все переписки наши, все фото. Стерла номер его.
— Мам, ты как? — написала Настька.
— Нормально, доча. Еду домой.
Дома чай заварила, села у окна, смотрела, как дождь по стеклу барабанит. Телефон лежал на столе, но я уже не ждала звонка. Не ждала сообщения. Потому что поняла простую вещь.
Он любил ее. А я думала, что мы.
Но жизнь дальше идет. И я справлюсь. Сильная я. Работу найду получше, дочь буду растить, жить дальше буду. А он в прошлом останется, как болезнь, которую переболела и выздоровела.
Допила я чай, чашку помыла, пошла ужин готовить. Настя скоро из школы придет, накормить надо ребенка. Жизнь продолжается, это главное.