Часть 1. Тень чужого золота
В прихожей пахло старой обувью и нафталином — запах, который, казалось, въелся в стены квартиры дяди Паши еще в прошлом веке. Светлана ненавидела этот запах. Он напоминал ей о том, что она здесь всего лишь гостья, птица на жердочке, которую в любой момент могут попросить на выход. Но сегодня этот запах раздражал меньше обычного. В голове Светланы, подобно навязчивой мелодии, крутилась одна и та же мысль, подслащенная цифрами с шестью нулями.
Она сидела на кухне, нервно крутя в руках чайную ложечку. Напротив, с видом заправской заговорщицы, расположилась Полина, её младшая сестра. Полина была из тех людей, кто умеет считать чужие доходы быстрее, чем калькулятор.
— Ты уверена, что он продал? — шепотом спросила Полина, словно стены дядиной квартиры имели уши. — Земля под застройку сейчас стоит космос.
— Уверена, — Светлана отшвырнула ложечку, та с звоном ударилась о блюдце. — Видела переписку в телефоне, пока он в душе был. Нотариус какой-то, реестры. Дедов участок ушел, Поля. Там гектары пойменных лугов. Это миллионы. А он молчит. Третью неделю ходит, как ни в чем не бывало, на свой завод собирается, бутерброды в фольгу заворачивает. Прибедняется.
— Жмот, — вынесла вердикт сестра, сузив глаза. — Это крысятничество, Свет. В браке всё общее. А если он тайком продал, значит, готовит пути отхода. Или любовница, или просто хочет тебя с носом оставить.
Светлана почувствовала, как внутри поднимается тяжелая волна обиды. Она три года терпит этот старый ремонт, скрипучий паркет, вечное ожидание, когда дядюшка вернется с СВО, и их жизнь, возможно, изменится. А Тарас, оказывается, сидит на мешке с деньгами и не жужжит.
— Я ему устрою, — процедила она. — ДЕНЬГИ должны работать на семью. Нам ипотеку брать надо, машину менять. А он что? Солит их?
В этот момент замок входной двери щелкнул. Светлана и Полина переглянулись. План созрел мгновенно. Скрытая жадность, дремавшая в Светлане, проснулась и теперь требовала пищи.
Тарас вошел в квартиру, тяжело ступая. Он работал начальником ремонтного цеха, и к вечеру от него часто пахло соляркой и железом. Сняв куртку, он увидел жену и золовку, сидящих с лицами инквизиторов.
— Привет, — бросил он, не чувствуя подвоха. — Есть что поесть? С ног валюсь.
— Привет, богатей, — ядовито усмехнулась Полина, вставая из-за стола. — Ладно, Свет, я побегу. Маме привет передавай. И держи меня в курсе инвестиционных проектов.
Полина ушла, оставив в воздухе электрическое напряжение. Тарас прошел на кухню, открыл холодильник. Пустота на полках смотрела на него с укором.
— Мы не ходили в магазин? — спросил он, оборачиваясь.
— А зачем? — Светлана сложила руки на столешнице. — У нас же теперь, наверное, повара должны готовить. Тарас, нам надо серьезно поговорить. О доверии.
Тарас закрыл дверцу холодильника. В его глазах читалась усталость человека, который догадывается, что вечер будет испорчен.
— Начинается, — выдохнул он. — Света, если ты снова про шубу или Мальдивы, то давай не сегодня. У меня проверка на линии была, голова гудит.
— Нет, дорогой. Не про шубу. Про землю. Про дедово наследство, которое ты, как крыса, загнал и молчишь.
Тарас замер. Он медленно подошел к столу, выдвинул стул и сел напротив жены.
— Откуда ты знаешь? — спросил он тихо.
— А какая разница? — взвизгнула она, чувствуя свою правоту. — Ты продал семейное имущество! И скрыл! Где деньги, Тарас?
— Это не семейное имущество, Светлана. Это наследство. Личное. И деньги там... не для развлечений.
— Ах, не для развлечений?! — она вскочила, опрокинув стул. — А для чего? Для твоей мамаши? Или ты себе джип присмотрел? Мы тут в чужой хате ютимся, дядя Паша вернется — вылетим на улицу, а у тебя заначка?!
Ее лицо исказилось. Жадность, которую она раньше маскировала под хозяйственность, теперь вылезла наружу во всей красе.
Часть 2. Токсичная грибница
Конфликт не утих за один вечер. Он, как плесень, расползался дальше. Светлана, не добившись прямого ответа и доступа к счетам, подключила тяжелую артиллерию. На следующий день в квартиру дяди Паши, воспользовавшись отсутствием Тараса, приехала Марина Викторовна — мать Светланы.
— Доченька, — вещала она, расхаживая по гостиной и брезгливо осматривая старые корешки книг на полках. — Это же предательство. Чистой воды. Мужик, который прячет копейку от жены, способен на всё. Сегодня он деньги прячет, завтра вторую семью заведет. Надо действовать жестко.
— Мам, он сказал, что деньги "целевые". Я не понимаю, что это значит. Может, он долги какие-то гасил?
— Какие долги у начальника цеха? Не смеши. Это наглость. Слушай меня. Надо надавить на больное. На мать его.
Елена Сергеевна, мать Тараса, жила в пригороде, болела часто и тяжело. Она была женщиной тихой, интеллигентной и совершенно беззащитной перед напором сватов.
Светлана, ведомая советами матери, совершила звонок, который стал точкой невозврата.
— Елена Сергеевна, здравствуйте, это Света. Да, всё хорошо. Только вот Тарас... Вы знаете, он впутался в какую-то историю с деньгами. Продал землю, а деньги исчезли. Мы волнуемся, не попал ли он в беду или к мошенникам. Может, он вам отдал? Нам просто за квартиру платить нечем, а он молчит.
На том конце провода послышался испуганный вздох. Свекровь, для которой долги и "истории" были страшнее смерти, начала плакать.
— Светочка, я ничего не знаю... Он привозил лекарства, но денег больших я не видела. Господи, неужели бандиты? Дед же берег эту землю...
Светлана добилась своего — посеяла панику. Но эффект оказался обратным. Вечером Тарасу позвонила соседка матери и сказала, что Елене Сергеевне вызывали скорую — поднялось давление после разговора с невесткой.
Тарас вернулся домой чернее тучи. Он не кричал с порога. Он просто вошел в комнату, где Светлана смотрела сериал, и выдернул вилку телевизора из розетки. Экран погас.
— ХВАТИТ, — сказал он голосом, от которого у Светланы похолодело внутри. — Ты звонила матери? Ты говорила ей про "бандитов" и долги?
— Я просто спросила! — Светлана тут же перешла в нападение, вскочив с дивана. — Потому что ты молчишь! Ты ведешь себя как чужой! У нас семья или где? Мама моя тоже считает, что это ненормально!
— Твоя мать?! — Тарас горько усмехнулся. — Я так и думал, что это коллективное творчество. Запомни, Света. Моя мать — больной человек. Еще один звонок ей с твоими бреднями, и мы разговаривать будем в другом месте.
— Угрожаешь? — взвизгнула она. — ДЕНЬГИ давай! Положи на стол, покажи, что ты не крыса, и я успокоюсь! Мне нужны гарантии! Я три года жду нормальной жизни!
— Ты ждешь не жизни, ты ждешь халявы, — отрезал Тарас и ушел спать на кухню, на узкий диванчик, где обычно курил дядя Паша перед отъездом.
Часть 3. Капкан захлопывается
Прошла неделя. Атмосфера в доме стала вязкой, как болото. Светлана перешла к шантажу — плану «А». Она перестала готовить, демонстративно спала в одежде, отворачиваясь к стене, и каждое утро начинала с фразы: "Когда мы поедем смотреть новую квартиру? Деньги-то есть".
Она верила, что вода камень точит. Она заразила этой верой и Полину, которая уже присылала ссылки на дорогие туры, и мать, которая начала подыскивать себе дачу ("Ну зять же не зверь, поделится").
Тарас пытался сохранить то, что осталось от брака. Он понимал, что развод — это грязь, раздел ложек и вилок, и всё еще надеялся, что Светлану "отпустит", что это просто затмение.
— Свет, давай поедем в выходные на озеро? — предложил он в пятницу, пытаясь улыбнуться. — Просто вдвоем. Шашлыки, природа. Поговорим спокойно.
Светлана посмотрела на него как на умалишенного.
— На озеро? На твоей развалюхе? Тарас, у тебя миллионы лежат. Какое озеро? Мы должны в Турцию лететь, как белые люди! Ты издеваешься надо мной? Я хочу жить сейчас, а не в старости!
— Я не могу сейчас тратить эти деньги, — твердо сказал Тарас. — Это неприкосновенный запас. Пойми ты наконец. И вообще, часть уже ушла.
— Куда? — она хищно подалась вперед. — На шлюх?
— На дело.
— Какое дело может быть важнее жены? — Света взяла со стола тяжелую керамическую кружку. — Ты меня за дуру, да? План «А» не работает, я вижу. Ты по-хорошему не понимаешь.
Она поставила кружку обратно, но с такой силой, что по керамике пошла трещина.
— Если ты к понедельнику не дашь мне доступ к счету, я подаю на развод и раздел имущества. И я отсужу эти деньги, как совместно нажитое, даже если ты их спрятал. Мама уже нашла юриста.
Тарас посмотрел на неё долгим, изучающим взглядом. В этом взгляде не было страха, только безмерное разочарование.
— Наследство не делится, Света. Никакой юрист тебе не поможет. Ты просто разрушишь всё, что у нас было.
— Было? Да ничего у нас не было! Нищета одна и дядина квартира с тараканами! — заорала она.
Именно тогда Тарас понял: спасать нечего. Перед ним стоял не любимый человек, а калькулятор с функцией голосового набора претензий. Но он сделал последнюю попытку — молчал все выходные, надеясь, что она одумается. Тщетно.
Часть 4. Истерика как инструмент взлома
Понедельник. Вечер. Светлана решила, что пора переходить к плану «Б». Женская истерика — оружие массового поражения, против которого, как уверяла её мать, у мужиков нет иммунитета. "Он испугается твоего гнева, он захочет, чтобы ты замолчала любой ценой, и отдаст всё".
Тарас сидел в кресле с книгой. Светлана вошла в комнату, глубоко вдохнула и начала спектакль. Сначала она смахнула стопку книг с полки. Грохот заставил Тараса вздрогнуть.
— Я так больше не могу! — взвыла она, набирая обороты. — Ты меня уничтожаешь! Ты меня не ценишь! Жмот! Скупердяй!
В ход полетело всё, что попадалось под руку. Тяжелая хрустальная пепельница ударилась о стену в сантиметре от головы Тараса. Осколки брызнули во все стороны.
— Ты мне всю жизнь исковеркал! НЕТ сил моих больше! Отдай мне мою долю! ОТДАЙ! — она визжала так, что у самой закладывало уши. Лицо пошло красными пятнами, волосы растрепались. Это была не просто злость — это был гнев фурии, уверенной в своей безнаказанности.
Она схватила стул и с грохотом опрокинула его. Затем подбежала к Тарасу, нависая над ним.
— Ты сейчас же переведешь мне половину! Сейчас же! Или я разнесу эту квартиру в щепки! Я уничтожу тебя морально! Я всем расскажу, какой ты урод!
Тарас отложил книгу. Он медленно поднялся. Светлана ожидала увидеть страх, растерянность, попытки успокоить: "Тише, Светочка, на, возьми карту". Она ждала капитуляции.
Но Тарас вдруг распрямился во весь рост. Его лицо, обычно спокойное и добродушное, исказила гримаса, которую Светлана никогда раньше не видела. Это была не защита. Это было нападение.
— Успокойся! К моим деньгам отношения не имеешь! Поняла? — рявкнул муж на Светлану.
Его голос перекрыл её визг, как удар грома заглушает писк комара. Это был не просто крик — это был рык зверя, которого долго тыкали палкой через прутья клетки.
Светлана опешила, но план «Б» требовал продолжать. Она набрала в грудь воздуха, чтобы выдать новую порцию проклятий, но Тарас не дал ей этого сделать.
Он схватил со стола толстый справочник по металловедению и с размаху жахнул им об пол. Грохот был такой, что, казалось, перекрытия дома дрогнули.
— МОЛЧАТЬ! — гаркнул он так, что стекла в серванте задребезжали. — Ты хотела истерику? Ты хотела эмоций? Получай!
Он шагнул к ней. Светлана инстинктивно попятилась. Положительный, спокойный, покорный Тарас исчез. Перед ней был мужчина, доведенный до точки кипения, и его гнев был страшнее её театральных воплей.
— Ты думаешь, я не вижу? — Тарас наступал, его глаза метали холодные искры. — Я вижу, как вы с сестрой и мамочкой делите шкуру неубитого медведя! Я для тебя кошелек! Банкомат! Ты хоть раз спросила, как я себя чувствую? Ты хоть раз спросила, тяжело ли мне?! НЕТ! Только деньги! Только "дай"!
Он схватил вазу, которую Светлана сама когда-то купила, и швырнул её в угол. Ваза разлетелась в пыль.
— Хочешь бить посуду? Давай бить! Хочешь орать? ДАВАЙ ОРАТЬ!
Светлана вжалась в стену. Её план рушился. Она ставила его в тупик своим гневом? Нет. Это он загнал её в угол своим бешенством. Она не ожидала отпора. Она привыкла, что он терпит.
— Тарас, ты чего... — пролепетала она, теряя боевой задор.
— Ничего! — он ударил кулаком в стену рядом с её головой. Побелка посыпалась ей на плечо. — Я не дам тебе ни копейки. Ни рубля! Ты предала меня, Света. Ты продала нас за призрачные миллионы.
Часть 5. Холодный расчет судьбы
Тарас отошел от неё, тяжело дыша. Гнев схлынул так же внезапно, как и нахлынул, оставив после себя ледяную ясность.
— Собирай вещи, — сказал он тихо, но этим тоном он обычно отдавал приказы в цехе, когда спорить было бесполезно.
— Что? — Светлана сползла по стене, но тут же одернула себя. — Ты меня выгоняешь? Из дома? Да я прописана... временно... но имею право!
— Вон. — Тарас указал на дверь. — Сейчас же. Иначе я выкину твое барахло в окно.
— Я полицию вызову! — взвизгнула она, пытаясь вернуть контроль. — Я твою маму...
— Только попробуй. — Тарас подошел к шкафу, достал спортивную сумку и начал кидать туда её одежду, не разбирая, где блузки, а где обувь. — Ты хотела знать про деньги? Я скажу.
Светлана замерла. Жадность снова взяла верх над страхом.
— Скажешь?
— Да. Я продал землю месяц назад. Деньги пошли не на счета. И не на шубы.
Он застегнул молнию на сумке и швырнул её к ногам жены.
— Дядя Паша получил ранение. Серьезное. Нужна была срочная операция, там, "за ленточкой", и потом реабилитация, оборудование, протезирование. Нормальное, а не казенное. Я всё перевел туда. До копейки. А остаток — матери на операцию на сердце, которую сделали на прошлой неделе, пока ты ей нервы мотала.
Светлана стояла, открыв рот.
— То есть... денег нет?
— Для тебя — нет. Для семьи — они сработали. Дядя Паша возвращается на следующей неделе. Комиссовали. Эта квартира — его. И он очень не любит, когда в его доме живут чужие, жадные люди.
— Но мы же... я же жена... — пробормотала она.
— Ты не жена. Ты проект своей мамаши по извлечению прибыли. Проект закрыт. УБИРАЙСЯ.
Светлана посмотрела на мужа. Впервые она увидела в нем человека, который сильнее её, сильнее всех её манипуляций. И самое страшное — она поняла, что проиграла не только деньги.
— А куда мне идти? — спросила она жалко, пытаясь выдавить слезу.
— К маме, — Тарас открыл входную дверь. — Или к Полине. Скинетесь на тур в Турцию. Вон!
Светлана схватила сумку и выскочила на лестничную площадку. Дверь за ней захлопнулась с металлическим лязгом, отрезав её от квартиры, от Тараса и от иллюзий красивой жизни.
Через неделю Тарас встречал дядю Пашу на вокзале. Старый вояка хромал, опираясь на трость, купленную на деньги от дедовой земли, но улыбался широко и искренне.
В квартире было тихо. Запах нафталина исчез, выветрился через открытые окна. Тарас выкинул старые ковры и начал делать настоящий ремонт. Своими руками. Для себя и для людей, которые его не предадут.
А Светлана? Светлана жила с мамой в тесной "двушке", где каждый вечер они с упоением обсуждали, какой Тарас подлец, так бездарно потративший миллионы на "какого-то дядю с протезом". Жадность не лечится, она лишь меняет объект для ненависти. Но наказать её сильнее, чем она наказала себя сама, Тарас бы не смог. Он был свободен.
Автор: Елена Стриж ©