Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Природа и воспитание наградили Машу Глинскую многими неприятными для окружающих качествами, однако тугоумие точно не входило в их число.
Ей потребовалось несколько секунд, чтобы сообразить в чем дело. Но и связанный собеседник ее, судя по всему, также не был обделен определёнными интеллектуальными способностями, потому как быстро заметил озарение и понимание на симпатичном лице, навестившем его в этот тёмный час.
— О, вижу, вы все поняли. Значит, я не ошибся, открывшись вам, — со стороны вполне могло показаться, что эти двое сидят не в мрачной и скучной по обстановке дворницкой, а ведут непринуждённую светскую беседу в княжеской гостиной.
Фёдор Николаев пошевелился, точно собирался отвесить даме поклон, а, может, даже припасть к ее руке, но тут же поморщился. Однако промолчал. Несмотря на взаимопонимание и вдруг открывшееся родство, он все же не стал просить её о пощаде.
Да и Маша не торопилась. Отчего это, скажите пожалуйста, родственник Николаева, если он является таковым (в чем она, признаться, не сомневалась, ведь стоило посмотреть на него, как разительное фамильное сходство не могло не броситься в глаза), зачем ему потребовалось подминать под себя беспутного Алешку вместо того, чтобы заключить того в крепкие семейные объятия?
— Допустим, — начала она, присаживаясь на стул, потрогав прежде брезгливо видавшее не один тыл сидение. — Допустим вы предок Николаевых. Ну и мой, разумеется, — спохватившись, продолжила она самозабвенно лгать. — И давно вы прибыли в Москву?
Фёдор, видя, что даме не свойственно прописываемое ее полу сострадание, и она не планирует освобождать его или хотя бы ослабить мучения, откинулся на койке и устроился, как можно, было при данных обстоятельствах, удобнее.
— Вчера. Я здесь со вчерашнего дня.
— Ого, — присвистнула Маша, — только вчера приехали, а уже злодейства совершаете! Недурное начало, мистер Николаев.
На лице Фёдора промелькнуло изумление, которое сменилось горделивой спесью.
— Между прочем, я принадлежу к одному из древнейших родов на Руси, и прошу обращаться со мной соответствующим образом.
— Да что вы говорите! — хмыкнула Маша. Она чуть не добавила, что никогда не слышала про славный род Николаевых. И в учебниках истории о них ни слова не написано, но вовремя прикусила язык. Кто бы он ни был, он ведь понятия не имеет, как и при каких обстоятельствах попала Маша в девятнадцатый век. — Откуда такие манеры, кстати? У вас там, в прошлом, сейчас не сладко, как я понимаю.
— Спасибо, — не меняя тона, ответил Федор. — Все уже спокойно. Хотя вы, конечно, правы. Детство моё могло закончиться непредсказуемо и преждевременно, но родители, все зная, благоразумно отправили нас с сестрами за границу. Пока царь Михаил не открыл новую главу в истории России.
Так вот откуда он такой утонченный! Значит, его особенные родители позаботились, чтобы их отпрыски не сгинули в Смутное время. Незапланированно, так сказать. Итак, Маша все верно определила. Фёдор Николаев прибыл в современную Москву (боже, как она уже заговорила, кто бы сказал ей об этом месяц назад!) из 1620 года.
— И все же, — начала Маша озвучивать волнующую её мысль. — И все же ваше западное воспитание не помешало вам набросился на своего потомка самым варварским образом. Ведь если бы не я, вы так и до смерти могли забить бедного Алексея.
— Господь с вами, — отмахнулся Фёдор, а на его лице появилось вялое подобие улыбки. Иронической ухмылки даже, если быть точными. — Мои навыки в рукопашной битве без всякого труда позволили бы свернуть ему шею в первую же минуту боя. Но нет! У меня и в мыслях не было убивать этого мальчишку. Я только защищался. Кроме того, — Федор выразительно поднял брови. — Кроме того, он собирался бежать, что совершенно не входило в мои планы.
— Да зачем вам вообще потребовалось похищать его, не понимаю, — воскликнула Маша, вскакивая. — Я своими глазами видела, как вы затащили его в свою карету.
— Правильно, — легко согласился Фёдор Николаев. — Мне надо было прояснить ситуацию. Дело в том, что, прибыв на место, я немедленно отправился по адресу, где меня должны были встретить, обогреть, накормить и дать напутствие, а вместо этого…
— Что? — нетерпеливо перебила Маша. — Вас не накормили? Баню не затопили? Не съели, в конце концов?
Фёдор не заметил иронии в ее голосе.
— Меня не пустили на порог! — с возмущением воскликнул он. — Старик вышел к ограде и велел мне убираться. Сказал, что я ошибся адресом, и мне лучше связаться с кем-нибудь из Николаевых. Но я не мог ошибиться! Это исключено.
Маша хмыкнула.
— Оригинальный у вас, однако, способ заводить знакомства, — прокомментировала она.
Но и тут пленник оставил её сарказм без внимания.
— Я должен был объясниться. Когда старик ушёл, так и не впустив меня в дом, я завел знакомство с одним из слуг и выяснилось, что в доме гостит молодой барин Алексей Николаев. Но чтобы уж мне не оказали столь же неласковый прием, я решил прежде сам потолковать с ним на нейтральной территории…
В этот момент, на самом, можно сказать интересном месте, дверь дворницкой приотворилась и на пороге возник уже всем хорошо знакомый извозчик.
Лица его Маша видеть никак не могла, так как он в отличие от нее передвигался (и без труда!) по дому в темноте, но сразу узнала голос, с которым буквально породнилась за прошедшую ночь.
— Все, сударыня. Сегодня больше уже никуда вас не повезу. Я и лошадей уже распряг. Извольте расплатиться и покончил на этом.
Не ожидавшая такого прозаичного поворота событий Маша в растерянности оглянулась, ещё раз пожалев, что не захватила чего-то мелкого из наследства Агафьи.
Однако ни один из углов темного одного жилища не дал ей ответа на вопрос, о котором она до поры до времени предпочитала не думать. С койки на Машу с интересом смотрели глаза Фёдора. Маша подошла к нему, наклонилась и шёпотом спросила на всякий случай.
— А у вас нет денег?
Но ответить Федор не успел, так как несмотря на принятые Машей предосторожности, извозчик услышал каждое её слово.
— Я так и думал, — мрачно сказал он и развернулся на сто восемьдесят градусов.
Как ни жалко выглядели её попытки, но Маша попыталась оправдаться.
— Я забыла кошелёк дома. Честное слово, — кричала она, бросаясь следом. — Отвезите меня домой, и я вам все отдам. Неужели вы не верите слову благородной дамы?! Это, простите, слишком.
Последние слова она говорила уже двери, захлопнувшейся у неё перед носом. Следом два раза повернулся оставленный в замочной скважине ключ.
— Эй, ты спятил что ли, холоп? А ну немедленно дверь открой! Быстро, я сказала.
— Плохая тактика, — прокомментировала Федор, но Маша, не обращая на него внимания продолжала колотить в уже заботливо запертую дверь.
— Отопри, живо, болван неотесанный! Идиот! Что ты себе позволяешь!
Однако шаги тюремщика удалились, а сам так и не сказал Маше ни слова.
Позади, с койки, раздался громкий смех.
— Забавно, черт возьми, все обернулось. Располагайтесь поудобнее, сударыня. Теперь мы с вами оба пленники. Хоть кто-нибудь знает, где вы?
Продолжение
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть
Телеграм "С укропом на зубах"