Есть мнение, что в ледниковый период место современной тундры занимали арктические степи, простиравшиеся до самого Ледовитого океана и кормившие неисчислимые стада сайгаков, верблюдов (сам в шоке) и мамонтов. Это мнение, чтоб не тянуть, ошибочное. Соответствующие описанию степи – тунростепи – располагались в умеренных широтах. Север же Сибири и тогда занимала обычная тундра… Интересно же данное мнение тем, что оно – новое. Буквально только что откуда-то вылезло.
Просветительской деятельностью я занимаюсь давно, но с таким мнением раньше не сталкивался. Всё было, – и ананасы на Кольском полуострове, и «в XIX веке мамонты ещё жили в средней России», и потопы – в ассортименте. Однако «арктических степей» мне не попадалось. Всегда, вроде, было известно, что тундростепь – биоценоз умеренных широт, образующийся в условиях сухого и резко континентального климата, – с очень холодной зимой, но длинным и жарким летом. В таких условиях обильный травяной покров появляющийся весной, летом высыхает на корню, – не гниёт, – и способен обеспечить пищей травоядных на зиму… Дискуссионным оставался только вопрос, считать ли тундростепи полностью исчезнувшими, или же угодья в Забайкалье можно с ними отождествить.
Где располагались тундростепи можно видеть на картах:
Тем не менее, странную идею о каких-то «арктических степях» – на вечной мерзлоте прямо, – начали высказывать участники вполне здравомыслящие.
Сначала мне казалось, что проблема тут в логической ошибке. Рассуждения могли выглядеть так: мамонты жили в тундростепях, мамонты жили в Арктике, ergo, тундростепи покрывали Арктику. Ошибка здесь в том, что мамонты не только в тундростепях жили. Последние, как известно, в арктической пустыне на острове Врангеля вымерли… Но, значит, они, всё-таки,жили там, пока жили? Наверно, в тундре и лесотундре, где условия куда мягче, они тоже жить могли?
...Тут нет никаких «гипотез» или «теорий». Состав растительности на тех или иных территориях в плейстоцене непосредственно наблюдается методами палеоботаники. Что ели мамонты в лесотундре также непосредственно известно по результатам вскрытия (спойлер: травы и кустарники характерные для лесотундры и ныне). Мнение о существовании в прошлом каких-то «арктических степей», таким образом, ошибочно, просто потому что ошибочно. Известно же, что не так всё было.
Вылезло же данное мнение, как показало расследование, из творчества Сергея Афанасьевича Зимова. Создателя «Плейстоценового парка».
Следовательно, о «Плейстоценовом парке». Это заказник площадью 160 квадратных километров, располагающийся на севере Якутии (пока не стал вникать, всегда думал, что на юге). На данной территории обитает 135, кажется, копытных, включая якутских лошадей, коз, внезапно, верблюдов, выжившего зубра и нескольких овцебыков. Не считая, разумеется, северных оленей, которые всегда там бродили… Животных на данную территорию постоянно интродуцируют новых, – не задаваясь вопросом об их приспособленности к местным условиям. Как следствие, некоторые (почти все) дохнут, некоторые (козы, верблюды) выживают благодаря подкормке, некоторые (северные олени, якутские лошади и овцебыки) прекрасно там себя чувствуют. Олени и лошади (этих вообще ничего не берёт, кроме пуль) даже размножаются.
С животными, мне кажется, надо помягче. Но некоторые идеи даже хороши. Например, администрация планирует акклиматизировать в тундре яков. Это суровые, привычные к испытаниям быки, – из тех же краёв, кстати, откуда и овцебыки в Арктику попали, – так что, может получиться.
Если подобрать животных, для которых местный климат представляет собой угрозу не смертельную, парк может стать хорошим туристическим аттракционом… И это всё из хорошего, что о данной афере можно сказать.
«Парк» – афера. Экологическая. Зимов – эколог. Соответственно, цель проекта не в привлечении туристов и не в увеличении численности редких видов животных, а в борьбе с глобальным потеплением. И в подготовке плацдарма для возвращения в природу мамонтов и шерстистых носорогов, воссозданных методами генной инженерии.
По поводу мамонтов всё было сказано выше. Условия, которые представляли бы ныне редкость, им не нужны. Что же касается глобального потепления, то замысел заключается в вытаптывании тундры крупными травоядными. Именно крупными, – олени и лошади нужного эффекта не дают… Если почва уплотнится и перестанет легко впитывать воду, вечная мерзлота поднимется выше, вода же будет скатываться в реки, а не застаиваться, образуя болота. Сейчас органика, выделяя метан, в тундре захоранивается в болотах, что делает почвы очень бедными. Если же Арктика высохнет и посильнее промёрзнет, продуктивность угодий возрастёт в десятки раз, и пышное разнотравье, – ведь в отличие от полосы степей, на севере летом не наступает засуха, – поглотит углерод из атмосферы. Заодно, уничтожение кустарников повысит альбедо, что также будет способствовать охлаждению климата…
Здесь важно, что я не против глобально потепления. В том смысле, что считаю его реальным явлением, с которым что-то придётся решать. Предварительно определившись, какая концентрация углекислоты в атмосфере для человечества наиболее выгодна и, – главное, – как тут, вообще, всё работает. Ибо всё работает не так, как представляет Зимов.
Болота всегда считались важнейшим механизмом захоронения углерода. В процессе оного выделяется метан, но если та же органика будет съедена травоядными, метана выделится больше… А если продуктивность ещё и возрастёт в «десятки раз»?.. План, просто, как швейцарские часы надёжный… Продуктивность, правда, не возрастёт.
Почему?.. Ну, не возрастала же. Известно, ведь, что наличие мамонтов к появлению «арктических степей» не приводило. Здесь не требуется опровергать доводы рассуждениями. Они весь вюрм проверялись экспериментально. В Арктике жизнь не прекращалась, что непременно произошло бы без накопления в почве воды. Ведь уровень осадков там 200 миллиметров, – меньше чем в Гоби. И выпадают они зимой. Если после таяния снега вода уйдёт, новой не будет.
...Аргументы Зимова местами очень странные. Например, доводом в пользу бесчисленности мамонтов, а значит, существования «арктических степей», оказываются кладбища мамонтовой кости, виденные русскими первопроходцами… Таковые действительно были (и отчасти ещё есть) в дельте Лены. Благодаря толстой, непроницаемой для газов, коже и изначально положительной плавучести слоны знамениты способностью, – в виде бездыханных туш, естественно, – преодолевать тысячи километров по морю (чем много раз вызывали сенсации в XIX-XX веках). И таки да, утонувшие во время разливов мамонты десятками тысяч лет выносились в дельту. Но не суть.
Суть в заглавном вопросе о степях на берегу Ледовитого океана. Они не «вернутся», потому что никуда не пропадали. Вот так на побережье к северу от «Парка» тундра выглядит осенью, когда трава высыхает:
Так весной:
Вот дельта Лены арктическим летом:
Представления о тундре очень упрощены. Тропические сухие пустыни – тоже не море песка. Барханы чередуются с каменистыми пустошами и растрескавшимися равнинами, расцветающими после дождей, – что и позволяет всяким бедуинам заниматься в пустынях кочевым скотоводством. Точно так же есть тундры сухие, каменистые, где приживается лишь лишайник. Есть тундры заболоченные, покрытые зеркалами озёр, – так получается всюду, где вода не стекает. Она же почти и не испаряется, и не уходит в глубину грунта, – там лёд… Но бывает и среднее, – тундры с умеренным увлажнением. Их занимают подобные альпийским арктические луга, – травы и кустарники.
В смысле, если нужно больше травы в Арктике, это может быть достигнуто мелиорацией. Копытных, – северных оленей, они лучше всего приспособлены, – потом можно будет запустить. Надеяться на то, что звери сами увлажнение отрегулируют, едва ли разумно.