Очнулся он опять-таки от боли.
Кто-то немилосердно дёргал и терзал его раненную ногу. Зарычав от беспомощности, он открыл глаза.
К счастью, это оказалась лишь заплаканная Каринэ.
Кусками материи от своей разорванной одежды, она перетянула бедро повышестрашной раны, чтобы остановить потерю крови, и теперь накладывала два тампона и плотную повязку на уже закрывшуюся дыру. Всё же организм киммерийца обладал потрясающей живучестью - любой другой человек давно бы умер!
Передвигалась его боевая подруга, как заметил варвар, только ползком.
- С… пасибо! - выдохнул он, с трудом разлепив запёкшиеся губы, - Ты… как?
- Вроде, жива! - нашла в себе силы усмехнуться сквозь слёзы мужественная женщина.
- А как… твоя… нога? - даже шёпот жёг Конану грудь огнём.
- Всё так же сломана. И даже раздроблена… Да и вторая тоже!
- Вот сволочь! Ничего… Он мне за всё заплатит! Я теперь знаю, где… его логово! - киммериец показал злосчастный сосуд, который так и не выпустил из руки, - Только бы нам выбраться отсюда, а уж я найду способ уничтожить его! Есть у меня… подходящие знакомые!
- Это в каком смысле - подходящие? Скупщики краденного золотого лома?
- Ага… Очень смешно. Спасибо, твой юмор очень бодрит и помогает… Нет, не совсем так. Просто один волшебник. Нормальный. - он криво через силу ухмыльнулся, - А подходящий он - в том смысле… что не свихнулся на идее власти над всем миром!
- А… - без особого энтузиазма откликнулась Каринэ, закончив, наконец, перевязку, и обессилено откинувшись на кучу расшитых золотом роскошных халатов и чего-то ещё, возле головы Конана, - Вот уж не знала, что такие бывают. Что ж, мой смелый и неунывающий возлюбленный - тогда: вперёд! Мы поползём, или как?..
Конан, преодолевая боль в горящей груди, рассмеялся, стараясь не трястись и не вдыхать сильно и глубоко. Чуть погодя к нему присоединилась и Каринэ, однако смех её быстро перешёл в бурные рыдания, и она прижалась заплаканным лицом к могучему животу.
- Я уж думала, ты никогда не придёшь! - пробормотала она, - Я так боялась! Проклятая тварь сожрала их обеих! Прямо на моих глазах! Ещё жрала так, чтоб я поняла - самое страшное - впереджи! А меня она… хотела вначале подольше помучить - за язык!
Но я всё равно рада, что отрубила его! Я…
Конан не прерывал путанного и бессвязного рассказа, осторожно гладя маленькую головку по спутанным и мокрым волосам здоровой рукой.
Наконец рыдания и слова прекратились. Головка вновь поднялась:
- Конан! - Каринэ вновь стала деловой и озабоченной, - А как получилось, что ты вообще остался жив? Ведь я ясно слышала, как захрустели рёбра, когда он проломил тебе грудь?!
- Ага. И тварь тоже слышала. И решила, что я уже раздавлен, словно червяк - колесом телеги! А это хрустели всего-навсего мои ножны! Вон, видишь? Куда я теперь засуну свой любимый меч?
- Сказала бы я, куда тебе его засунуть! - маленькая ладошка хлопнула киммерийца по… хм., но ему было не больно - ЭТО место у него не пострадало, - А… А что было потом? У этого… Получилось? Ведь я сопротивлялась, извивалась ужом, плевала ему в глаза, а потом… всё же потеряла сознание…
- Нет! - поспешил обрадовать свою подругу Конан, - Ничего у него не получилось! Я смог дотянуться, и отсёк ему… э-э… особо нужные части тела. Прямо под корень!
- О! То есть, ты…
- Ну да. Вон он валяется, золотой… Хм.
- Ух ты! И правда… И как я не заметила! Ох, повезло мне! А вон там - его застывший язык! Хочешь, принесу?! - глаза Каринэ засветились неподдельным восторгом, - А здорово, получается, мы его укоротили: ты - сзади, я - спереди!
- Да уж. Мы те ещё крутые бойцы. Берём заказы на уничтожение волшебных тварей. - киммериец покачал лохматой головой, - Нет, не хочу. Лучше лежи спокойно. Если твои маленькие ножки в таком же состоянии, как моя клешня, я удивляюсь, как ты вообще двигаешься!
- Ну… Человек привыкает ко всему! И к боли. Я должна была так или иначе перевязать тебя. А ноги - ерунда. Главное - мы живы! Не то, что Ригина, и та, другая… - Каринэ содрогнулась, - А что с ними было потом - это вообще страшнее смерти, - онарассказала варвару, как происходил процесс пищеварения у монстра.
- Да… Хвала Мирте Пресветлому, что я всё же успел! - киммерийца передёрнуло от отвращения, - Но не вздумай никому больше об этом говорить, особенно султану!
- Это почему же? Думаешь, он не знает и так? И мы с ним увидимся?
- Думаю, не знает. Этот Хаттаф-бек был не из тех, кто готов поделиться даже одной монетой из тысячи… Скорее, он хотел использовать золото сам - видишь, поэтому и кучки от предыдущих… трапез ещё не переплавлены.
Наверное, он метил сесть на место султана, а потом уж продемонстрировать своё богатство. И султан, я думаю, догадывался о планах фаворита-изменника. Не совсем же он идиот! Просто, видать, пока была жива тварь, султан не решался ничего с ним сделать…
- Конан! Ты ничего не забыл? Тварь-то до сих пор жива! И у нас только месяц!
- Да. Вот поэтому-то я и думаю… Хаттаф-бек мёртв. Должен быть, во-всяком случае - я попал ему прямо в живот! А султан очень захочет узнать, что здесь произошло - причём из первых рук. Так что уж с ним-то мы, или кто-то из нас точно увидится!
- Пожалуй, ты прав. Тогда, точно, незачем ему знать, что тут и как… Но, с другой стороны, раз Хаттаф-бек мёртв, такие свидетели, как мы, будут ему… э-э… очень мешать! Тыне думаешь, что мы сильно рискуем здесь же, в подземельях, и остаться?!
- Нет, я думаю по-другому. Вот послушай: султан стар. Монстра он наверняка боится, больше чем огня из подземелий Мардука! Поэтому и поставил между собой и им этого Хаттаф-бека - так сказать, посредник. Он же и крайний, в случае чего! И если Боташу предоставится реальный и безопасный шанс избавиться навсегда от мерзкой тварюги, он как пить дать, поспешит им воспользоваться!
Разумеется, только если не будет знать, что монстр может… обогатить его!
Мы, вернее, я - должен убедить его в силе и способностях моего чародея! Что он сможет окончательно убить чудище!
- Хм! Для необразованного и дикого варвара ты рассуждаешь не так уж… В смысле, неплохо: в практичности подхода тебе не откажешь… Ты, наверное, прав - теперь никто, кроме нас не знает, как здесь возникло всё это золото. Сейчас я постараюсь все эти… кучки… ещё и прикрыть какими-нибудь тряпками… или зарыть в монеты… Ну, скрыть! А уж про то, что я видела, не расскажу даже под пытками!
- Типун тебе на язык! Но рассказывать и вправду не стоит. Теперь давай договоримся о том, что именно мы нашему султану будем врать.
- Врать?! - Каринэ усмехнулась, - Выбирай выражения, мой неотёсанный и далёкий от светского этикета друг! Почему - врать? Не врать, а честно рассказывать о событиях, случившихся с нами - это теперь так называется!
- Ладно, Неграл с ним, как бы это не называлось. Давай это быстренько обсудим, чтобы не брякнуть чего лишнего, когда за нами придут!
- Значит, ты собираешься-таки этого дожидаться?
- Конечно! В ползании по ступенькам я слабоват. А тебе лучше вообще лежать и не шевелиться, пока лекарь не наложит лубки!
- Ох… Ты, конечно, прав… - Каринэ поморщилась, - Лежать лучше. Но если мы хотим, чтобы тут не обнаружили всех этих следов…- она повела рукой по ряду кучек у стен и в центре зала, мне всё же придётся ими заняться!
- Погоди! Ты же… А, может, чёрт с ними?..
- Нет уж. Не знаю, спустится ли сюда султан, но вот простые сардары, которых он пришлёт утром, ЭТОГО видеть уж точно не должны! Ведь вряд ли Хаттаф-бек пускал сюда кого-то постороннего! - Каринэ двинулась от киммерийца, сдерживая стоны и лишь покряхтывая. И стала закапывать предательской формы кучи, и закидывать их вещами, что были в сокровищнице. Конан, понимая, что она права, помочь ей почти не смог - двигаться из-за потери крови было тяжко. Поэтому он прикрыл и зарыл те кучи, что оказались поближе.
Эти старания здорово обессилили и без того измученных возлюбленных. Но через двадцать минут они сделали, что смогли, сползлись снова к центру, и теперь обессилено лежали рядом, на куче золотого барахла, обливаясь потом, и отдуваясь.
- Ну… здорово! - Каринэ задыхалась, но была довольна, - Повезло, что до утра ещё далеко! Давай, что ли… обсуждать… наш правдивый рассказ!
- Давай. Но, боюсь, придётся внести некоторые изменения в наш план!
- Это почему же?
- Я вот тут поползал… И что-то не вижу трупа этого чёртова Хаттаф-бека! А так как трупы не ходят, приходится предположить, что эта гнида выжила. И сбежала!
- Чёрт! Чёрт-чёрт-чёрт!!! Жаль. Я хотела сказать - жаль, что ты не убил мерзавца!
- А уж мне как жаль… Впрочем, будем надеяться, что он истечёт кровью. Кинжал я ему всадил без дураков - почти насквозь! Но теперь я понимаю… Понимаю, почему все мы, то есть, мужчины, такие жестокие и кровожадные! И так убийственно… честны!
Чуя какой-то подвох, Каринэ грозно сдвинула брови:
- Ну и почему же?
- Ну, нас же воспитывают и науськивают маленькие кровожадные женщины - вроде одной моей знакомой! - грудь жгло, вроде,поменьше, и он почти пошутил…
- Свинья! - констатировала Каринэ, - И это после всего, что я для него сделала! И носилась тут с ним, как с родным мужем! Ну, про целый месяц любви я уже молчу!
- Ну прости, дорогая! Это я неудачно пошутил, - серьёзным тоном стал оправдываться варвар, впрочем, ехидно ухмылявшийся.
- Ах, ты пошутил? Почему же тогда никто не смеётся?!
- Ну… Наверное, потому, что все они прислушиваются к топоту бегущей сюда стражи, которой сейчас набьётся целое подземелье!
- Ой, точно! - в голосе своей женщины Конан уловил некоторое напряжение, - О, Мирта! А я так выгляжу!.. Дай мне хоть кусок твоей повязки! Или это... - она с недюжинной силой выдернула из-под варвара кусок прозрачной кисеи с золотым шитьём.
- Я на твоём месте не волновался бы за это! Выглядишь ты… Потрясающе!
Каринэ, лихорадочно заворачивающаяся в роскошную тряпку, пропустила его грубый юмор мимо ушей, и успокоилась, лишь стянув на бёдрах символическую полоску полупрозрачной тряпки, которая не столько скрывала, сколько подчёркивала её соблазнительные формы. Конан не удержался:
- И это ты называешь - одеться?!
- Э-э!.. Не мешай! Тебе не понять! Ф-фу… Ладно, я готова! Что мы будем делать?
- Хм. Ну, не знаю… Может, будем смело… Лежать?
- О! Это… да, смело! Что ж, давай попробуем!
***
Боташ ругался и дрожал, дрожал и ругался.
Затем всё же решился - послал взвод личных доверенных телохранителей - так называемых барсов султана - посмотреть, где Хаттаф-бек, почему не доложил о происходящем, и что там, собственно, такое происходит в подземельи!
Почти сразу же их начальник прибежал обратно, и доложил, что этот чёртов Хаттаф-бек один выбрался из подземелья, но упал, потеряв сознание, немного не дойдя до поста своих воинов. Те, подхватив любимого начальника, поспешили отнести его в его апартаменты, и даже вытащили из постели лекаря. Но Советник по особым поручениям всё ещё не пришёл в сознание, и, похоже, совсем истёк кровью.
Вот мерзавец! Да как он посмел!..
Кто теперь расскажет Боташу о тех ужасных криках, что всполошили весь дворец?! Ведь такого не было даже в самом начале - четыре месяца назад… Тогда кричали только люди, а монстр помалкивал, что позволяло благополучно скрывать его существование
Но сейчас рёв был такой!.. Не скроешь. Ох!
- А что там… внизу?! - Боташ буквально визжал, в ужасе перед гневом монстра, который теперь мог обратиться и на него, раз чёртов Хаттаф-бек без сознания, и явно несправился со своими обязанностями… Иначе Хозяин не ревел бы так!
- Не знаем, о всесильный! Туда ещё никто не спускался - ведь там охрана из горцев Хаттаф-бека, а он им запретил пускать кого бы то ни было - без его личного приказа! А он сам сейчас без сознания !
- Проклятье!!! Вот болван! И вы болваны! Так, ладно… Собери всех моих барсов. Возьмите арбалеты, луки, и хоть перестреляйте всех этих чёртовых горцев - они и так сидят у меня в печёнках! - но спуститесь вниз! И узнайте, наконец, что там произошло. И происходит! Да смотрите - не болтать! На кол посажу, кто хоть слово… Ну, бегом!
А, стой! Пошли кого-нибудь за моим личным лекарем. Пусть осмотрит эту скотинуСоветника по особым… и потом срочно доложит мне!
Всё, выполнять!
***
Конан спокойно и твёрдо выдерживал грозный взгляд. Подумаешь, султан!
Каринэ старательно изображала еле живую скромницу: хлопала большими выразительными глазами, мило краснела, когда Боташ глядел на неё, еле дышала, прикрыв грудь точёной ручкой, и благоразумно помалкивала, предоставив «правдиво» рассказывать обо всём киммерийцу.
А султан, глядя на этих двоих, столь внезапно нарушивших работу налаженного механизма, выпестованного этим чёртовым Хаттаф-беком, так некстати позволившего себе потерять сознание, даже не знал, чего ему хочется больше: смеяться или ругаться.
Нет, в том, что они натворили, так просто не разобраться. Придётся подумать…
Лежащая перед ним на носилках парочка была, конечно, очень колоритна.
Полуобнажённый, и местами ещё чёрный от сажи мускулистый гигант-варвар с далёких северных просторов, с суровыми чертами мужественного лица. И миниатюрная чернобровая красавица явно восточного типа. Оба - лишь чуть прикрытые набедренными повязками. Они и резко отличались, и в то же время как-то здорово дополняли друг друга.
Внезапно некстати у Боташа мелькнула мысль, что, наверное, у такой пары были бы красивые и здоровые дети! И смелости и ума им бы было не занимать!..
Затянувшееся молчание первым нарушил сам султан:
- Так, говоришь, через месяц грозился всё отрастить обратно? - эта мысль, в связи с угрозой четырёхмесячной давности лично ему самому и его… султанской и мужской чести, беспокоила его сильнее всего. Да и кого ТАКОЕ не обеспокоило бы?
- Да, ваше величество, так он и сказал. Правда, про язык. Но я думаю, что и… его … Хм!.. это тоже касается!
- «Хм», говоришь? - султан усмехнулся, - Неграл с ним, разрешаю: называй уж фаллос - фаллосом! Месяц. Понятно. А ты, значит, готов меня и Турфан от этого монстра избавить?
- Да, ваше величество! Ведь я вам уже рассказывал - клин выбивают клином, а волшебство - волшебством!
- Да-да, я понял. - Боташ, сцепив руки за спиной, и как-то ссутулившись, снова заходил между поставленными рядом носилками. На Каринэ со всеми её прелестями он теперь не смотрел, зато на варвара поглядывал, хмуря брови и вздыхая. Ему предстояло ответственное решение.
- Ваше величество, - осмелился нарушить невесёлые думы султана Конан, - А сами вы не знаете никакого способа отделаться навсегда от… нашего друга?
- К сожалению, нет. - Боташ хмыкнул, взглянув ещё раз на странного северянина, - Иначе разве я терпел бы… всё это безобразие, что творили там этот… и советник!
- А в сокровищнице вы были, ваше величество, после того, как там поселился… э-э… то есть, монстр посетил её в первый раз?
- Да,был… Нет, вернее сказать, я спускался к дверям, которые он тогда снёс, и осмотрел её через пролом… Конечно, оттуда я никакого необычного сосуда не заметил! А внутрь… Нет. Но ты говоришь, что запомнил его?
- Да, ваше величество! Если бы эти ос… э-э… то есть - ваши бравые воины не вырвали его у меня из рук, и не заставили оставить там, я бы показал вам…
- Нет уж, спасибо! - вырвалось у Боташа. Впрочем, подумав, и пошкребя подбородок, он переменил решение:
- Хотя… Можно и посмотреть! Ведь он целый месяц будет… безопасен! Ладно. Раз так, вы, двое, сейчас отдыхайте. Я выделю вам комнаты, лекаря и хорошую пищу. А завтра…
Нет, получается, уже сегодня днём мы с тобой, Конан, поговорим ещё: о сосуде, о стражниках Хаттаф-бека, и о твоём знакомом чародее. Действительно ли он так силён, что сможет…
- О, ваше величество, не сомневайтесь! Уверяю вас: от пустошей пиктов до просторов Гирканских степей вы не найдёте другого такого! И уж если кто-нибудь и сможет справиться здесь - то только он! И к тому же он - мой друг! Я имел честь… когда-то оказать ему услугу! Надеюсь, он не забыл об этом!
- Ну хорошо, хорошо… Продолжим после обеда. Но - если о нашем разговоре, или о том, что произошло там, внизу, кто-нибудь узнает…
- О, ваше величество - не беспокойтесь! Мы - очень умные! Мы всё понимаем, и очень, ОЧЕНЬ хотим жить!
- Не сомневаюсь! - снова усмехнулся султан, - Приятно иметь дело с… умными людьми! Да ещё с такими полезными знакомствами!
Боташ шагнул к дверям и хлопнул в ладоши. Тотчас вбежал отряд барсов.
- Отнесите их в мои покои для особых гостей, - приказал он капитану личной гвардии, - Обеспечьте такую охрану, чтобы и мышь не проскочила! Впускать только моего врача. И повара! За их жизни, Тирхамм, отвечаешь головой! А, да. Ещё впустишь моего портного. - вспомнил он, перехватив красноречивые взгляды своих верных воинов.
Уж в чём-чем, а в том, что эти двое не сбегут, Боташ был точно уверен.
***
Хаттаф медленно плыл по широкой и спокойной реке.
Ему было так легко и приятно. Как, наверное, никогда в жизни…
Как хорошо просто плыть, лёжа на спине, и отдавшись на волю могучего спокойного потока, глядеть в высокое голубое небо, ощущая, как ласковые лучи солнца касаются лица и тела - совсем, как в детстве. Когда в редкие свободные минуты он лежал на поросшей мягкой травкой глинобитной крыше их сакли летом и глядел, глядел…
Он был счастлив. Почти.
Потому что снизу кто-то всё время дёргал и щипал его многострадальное уставшее тело… Кто же это?.. Наверное, рыбы?
Да, это они, паршивки, будь они неладны - больше некому… Но им не удастся. Не удастся утащить его вниз, на дно, в пучину мрака и холода. В бездну забвения. В царство смерти… Нет, он будет вечно плыть и плыть вниз, по течению. И наслаждаться теплом и покоем… Как здесь хорошо… И почти совсем тихо…
- … нет! - чей-то еле слышимый писк где-то на самом краю сознания. - Он слишком ослаб от потери крови! Даже с бульоном - не раньше, чем через два-три дня, ваше величество!
- Вот чёрт! - снова сердитый писк. Комары там, что ли, летают над ним? - Неграл его раздери! Это слишком поздно! Я не могу ждать. Ладно. Тогда ступай к этим двоим. И помни - они нужны мне живыми и по возможности здоровыми! Потому что… в случае чего… Казнить-то можно в любом состоянии. А вот использовать… Поэтому сейчас: я сказал - здоровыми!
- Слушаю, и повинуюсь, мой повелитель! Всё, что в моих силах, и свыше, будет сделано, только бы ваше величество было довольно!
- Хорошо, хорошо… Ступай!
***
- … всех! Кто тебя просил это делать?! - возмущение султана было так велико, что брызги слюны так и летели изо рта. - Кто?!
- Да никто, ваше величество! Говорю же, я просто искал свою женщину, и открывал все запертые двери и решётки! Откуда же я мог знать про этих арестантов? А что, они снова взялись за грабежи и убийства? - Конан не удержался, чтобы не сыронизировать, но был так серьёзен, что Боташ сдержался.
- Нет! -он фыркнул, посопел. Затем рассмеялся, - Нет. - Боташ продолжил уже куда спокойней, - Эти задохлики - не грабители и убийцы. Те у меня не сидят без дела - они дробят камни, мостят дороги, добывают руду в… ну, не важно.
А этим, - он снова засопел, - опасно было давать… э-э… общаться с честными уголовниками! Они… могли позасорить их пустые мозги разной глупой ерундой: обо мне, о нашем государстве, о позорной дани Аргосу… О терпимости. Ну, к другим религигиям, цвету кожи, ну, и вообще… обо всём таком. Вроде рая на земле - общества всеобщего равенства и торжества закона, какой-то там высшей справедливости, мира…
- А, политические! - догадался Конан, - Да, этих, точно, надо опасаться! Ну, извиняюсь! Я же не знал, кто они такие! Да и запирать их обратно не было времени! - на этот раз султан, о чём-то задумавшийся, вообще пропустил замечание киммерийца мимо ушей, - А что, они все сбежали?
- Да нет, куда им! Разве они могли бы уковылять далеко? Просто моим сардарам и даже барсам пришлось долго собирать этих негодяев по всему подземелью. И всё равно они ещё не уверены, что собрали всех. Возможно, человек десять, помоложе, всё же умудрились скрыться. Похоже, как раз через новый ход в доме Хаттаф-бека.
Конан от всей души пожелал беднягам удачи и чьей-нибудь помощи - но вряд ли они могли бы получить её от людей Рината. Оставалось надеяться, что они всё же проскочили в промежуток до смены стражников Хаттаф-бека, но после ухода из подвала головорезов-наёмников, страхующих подземелье от «горячо любимых» горцев.
Воцарилось долгое молчание. Султан расхаживал - очевидно, движение помогало ему лучше сосредоточиться - Конан и Каринэ помалкивали, и лишь иногда обмениваясь многозначительными взглядами.
Боташ же просто… тянул время. Решение он уже принял. Просто хотел нагнать на этих двоих страху, и показать, какое великое одолжение он собирается им сделать, и милость - оказать. Впрочем, насчёт страху, как он уже понял, ничего не получится.
Проклятый волосатый дикарь прав - у Боташа появился реальный шанс избавиться навсегда от унизительного рабства и жуткой судьбы… А то уж он было подумал, что придётся терпеть такое всю оставшуюся жизнь, замирая в страхе каждое полнолуние, и думая, как обезопасить себя от происков чёртова властолюбивого проходимца…
Да, с Хаттаф-беком, если подумать, получилось тоже не совсем… неудачно: он ведь не дурак, понимал, что амбициозный сопляк метит рано или поздно занять его - его! - место. Так что десять часов размышлений - сам по себе выдающийся случай для Боташа! - не прошли даром. Решение избавиться от дамоклова меча, живущего в фамильном подземельи, и заодно - готовящего нож за спиной фаворита, и зажить прежней безмятежной жизнью на старости лет, просто напрашивалось само собой.
Боташ прекратил ходьбу. Важно приподнялся на носки, опустился. Фыркнул.
- Пёс с ними, с этими мерзавцами! Всё равно мои люди переловят их рано или поздно, и посадят обратно! Скажи мне лучше вот что… Ты точно уверен, что существует способ навсегда уничтожить… вот ЭТО! - он кивнул на кувшин, который стоял теперь у подножия трона, - И что твой… э-э… друг знает этот способ?
- О, ваше величество, конечно! Разве стал бы я об этом говорить, если бы не был уверен?! Ведь я и… э-э… моя женщина - должны больше всех бояться его гнева, и быть заинтересованы в его… Хм! Скорейшем и надёжнейшем уничтожении! Ведь именно мы нанесли его…э-э… достоинству такое страшное оскорбление!
Поэтому чем раньше ваше величество изволит приказать отправить нас в путь, тем быстрее этот сосуд с его ужасным содержимым покинет ваш дворец и пределы Турфана, и тем больше времени будет у моего друга… На необходимые приготовления и заклинания, или что там ещё может понадобиться!
- Н-да, это верно. - скривив губы, Боташ вздохнул. Он не любил, когда на него пытались давить, или подгонять, - Чем быстрее - тем… Вас двоих на месте этой твари я уж точно… Любил бы не особенно сильно, - тут его величество изволило ехидно ухмыльнуться, - Да и советник мой, если очухается, тоже от вас и ваших дел, в восторге не будет.
Подойдя к трону и опасливо взяв в руки вместилище души монстра, он нахмурился и поцокал языком:
- Вот, значит, в чём было дело… А я-то, глупец, порадовался, когда получил эти дары и подношения… Вот хитрецы! Мать их так…
- О чём вы, ваше величество? - осмелился нарушить думы Боташа заинтригованный варвар, - Вам… знаком этот сосуд?!
- Знаком, да! - султан раздражённо сплюнул, - Он хорошо запоминается. Хотя бы своими дурацкими рисунками и письменами! На древне-стигийском, кажется…
В-общем, я около десяти лет пытался… э-э… взять под свой контроль перевалы, ведущие из Турфана непосредственно в Коф, чтобы, значит, мои караваны не поднимались вверх по реке Красной, и не платили за пользование чужими судами. Да и таможенных сборов… А в южных отрогах Карпашских гор проживало лишь несколько родовых общин какого-то там старинного племени улюминаров. Это какая-то религиозно-просвященная, ну и всё такое… Секта. Я даже и не слышал о них до этого, думал, на этих лысых склонах и выжить-то невозможно - не то, что воевать!
Они, однако там за несколько веков окопались хорошо - понадолбили себе пещер, понарыли каналов… Продавали, в-основном опиумный мак. Но сами его не употребляли. Ну, верования, так сказать… А, значит, других травить можно… Так вот, эти мерзавцы-вероотступники то бежали от моих людей, то подло нападали на оставленные гарнизоны, и учиняли отвратительную резню. В горах - сам понимаешь - поймать и разбить врага не так-то просто. Поэтому я всё усиливал и укреплял крепости и гарнизоны. А они всё нападали, и всё разрушали…
Короче, это была та ещё заноза в… как ты говоришь - с другой стороны от… Хм! Сволочи!
В прошлом году, правда, нашёл я средство - каналы разрушил и засыпал, а пещеры… позатопил! А когда они пытались всё восстановить - уже мои нападали, и всех убивали… Ну, словом, по их же методу! Этой весной я собирался уже окончательно…
И вдруг месяцев пять назад, зимой, заявляется ко мне их посольство, и нижайше просит быть их сувереном, и владеть и править ими моей мудрой рукой, и всё такое прочее, только не чинить им препятствий в отправлении их, значит, культовых обрядов… И принять эти подарки и приношения - в знак, так сказать, их покорности и вечной преданности…
Вот, оказывается, что они придумали… И ведь верно рассчитали - четыре месяца мне было совсем не до них! А я… Теперь-то понял, в чём был подвох. И ведь мог бы догадаться ещё тогда - сразу мне не понравилось это посольство и их речи.
Просто… не связал эти и… последующие события!
Ладно, я тоже не вчера родился. Я постараюсь достойно вознаградить их за столь редкий и ценный подарочек! Заодно проверю, нет ли у них чего-нибудь ещё в таком роде! - Боташ сверкнул глазами, поставив кувшин снова на пол, - И уж если найдётся - точно воткну им в!..
Повернувшись к парочке влюблённых инвалидов, он подвёл итог:
- Вы оба должны поклясться, что ничто из сказанного здесь и произошедшего с вами… там, внизу, никогда и ни при каких условиях не узнает ни один человек!
Ну, кроме, естественно, вашего мага! Так же мне не хотелось бы… Чтоб вы вернулись сюда!
Я же, со своей стороны, милостиво прощу вам ущерб, нанесённый…свите Хаттаф-бека, ему самому, и моим личным подземельям, дам вам охрану, и обеспечу доставку вас к месту жительства этого… твоего друга!
И помните - никто, даже сопровождающие вас воины - не должны знать истинную цель вашего путешествия! Вы едете лечиться! Всё! Счастливого пути!
***
Сколько времени он так плыл?
День? Год? Время словно остановилось…
Но лучи почему-то перестали согревать его тело. И всё холоднее и холоднее делалось внутри его мокрого ложа… Мирта, как же неудобно здесь лежать! Как болит копчик... И спина вся затекла! Нет, ему пора на берег. Хватит плавать!
Застонав, он пошевелился и… пришёл в себя! Он - очнулся!
Вокруг тишина и полутьма. Где это он?
С огромным усилием он открыл глаза пошире, поморгал. Вздохнул. Сразу огненная стрела пронзила его кишки… О!..
Вот, так полегче… Но что это за роскошные палаты? С детства он в таких не бывал! Как же он попал сюда? И почему так больно? Почему тело всё онемело, и не слушается его совершенно? Что означает эта неподвижность… и эта роскошь?
А, да. Он вспомнил.
Роскошь - это его собственные покои. Во дворце султана Боташа восьмого. И…
О!.. Со страхом он вспомнил всё. Крик Хозяина. Появление неукротимого варвара. Своё ранение, кровь. Много крови. Долгий выматывающий путь наверх, за помощью.
Успел ли он сказать?! Послал ли своих туда - туда, на помощь Хозяину?
Да и нуждался ли Хозяин в его помощи? Или он сам раздавил наглеца, словно вонючего клопа, или насадил на бивень, словно мотылька?.. Нет - помощь была нужна не Хозяину - ему! Он хотел заслужить себе прощение - ведь он облажался, не уследил…
Он долго ворочал тяжёлые жернова невесёлых мыслей. Но ничего не вспомнил - ни о том, что сказал - и сказал ли! - своим горцам, ни о том, что случилось внизу… потом.
Значит, наверное, всё-таки не успел. Не рассказал. И помощь не отправил…
Но что он за идиот - у него же есть люди! Подчинённые, мать их!..
Он может всё узнать! Сейчас… Он попробовал крикнуть.
Плохо. С первого раза не получилось - из горла вырвался лишь жалкий сип. И боль страшная! Жжёт огнём!
Но - надо! Если, конечно, он хочет жить…
С третьего раза на его хриплый и тихий оклик прибежал Сулаймон - его взводный. Он, оказывается, был здесь же, в покоях, но уснул в кресле у изголовья, сморённый долгим ожиданием. И чтобы услышать и понять, о чём спрашивает господин, ему пришлось наклониться, наплевав на субординацию, к самым губам полуживого Хаттаф-бека…
Когда слуги переодели Советника по особым поручениям в сухую одежду, заменили насквозь вымокшие простыни и отдёрнули тёмные занавеси, он потребовал и выпил зелёного чаю. Горячая жидкость хоть и жгла внутренности, но вернула подобие ясности ума. Пересохшее горло обрело способность пропускать наружу звуки его голоса.
Приятное тепло согрело его ослабевшее и окоченевшее тело и включило вновь в работу цепкий хищный интеллект. Нет, сдаваться он не собирается!
Отослав всех, он снова выслушал полный доклад Сулаймона - старшего по званию из оставшихся в живых…
То, что он узнал, вновь заставило его тело покрыться липким холодным потом, а душу - если таковая может быть у негодяя - забиться в тисках отчаяния и бессилья.
Девятнадцать его людей убиты!
Причём восемь - барсами султана! Значит, гнусный трусливый старикашка больше не боится его и его монстра?! А… Почему?
Вскоре он узнал и это.
И многое другое - Сулаймон, хоть и был молод, понимал, что захочет узнать его господин, когда очнётся, и полностью задействовал пусть на необычную, но важную работу весь штат шпионов и осведомителей - они-то остались целы!
Конечно, не всё, что случилось, было известно взводному - но это нетрудно было и домыслить… Понять.
Значит, под усиленной охраной. В закрытых носилках. Именно двое. Хм…
Один из них - без сомнения, давешний волосатый дикарь. А другая - судя по всем приметам - его девка. Значит, на излечение?.. Хм-хм.
Так он и поверил.
Нет, тут дело похитрее. Слишком хорошо он знает Боташа.
Благотворительность и милосердие не входят в число добродетелей пристарелого сластолюбца…
Но вот что странно: получается, варвар как-то выжил в схватке с Хозяином. (Хаттаф просто представить себе не мог, как такое возможно!) А сам Хозяин теперь бессилен что-то сделать до следующего полнолуния!
Но… Поездка. Не просто же так они уедут… Возможно, хитрый варвар предложил Боташу сделку. Возможно, он знает, или думает, что знает, способ уничтожения Вместилища Хозяина. Может, у него есть знакомый колдун? Возможно, возможно. Ведьт наверняка до появления в Турфане он успел попутешествовать по свету. И, зная его натуру, покуролесить на славу. Может, в какой-то дерзкой проделке и познакомился. Очень похоже на это. И теперь он предложил султану убить… Или хотя бы - увезти Хозяина подальше, и где-то спрятать. В обмен на их вшивые жизни.
Да, это наиболее возможный вариант… Ведь есть сильные маги на севере, которые вполне могут… И тогда - всё!
Всё для Хаттаф-бека будет тогда кончено! Конец его власти, его планам, ему самому! С такой раной без вмешательства чуда ему не выжить! А что если…
Может, рассказать старому скупердяю о золоте?
Ведь он так расчётлив, и так его любит - ничуть не меньше самого Хаттафа! А золото, которым в состоянии обогатить их монстр, может наполнить старую сокровищницу хоть до самого верха - чудище ведь способно изготовлять его бесконечно! И так просто!..
Ведь это - власть! Это, если понадобится - наёмные войска, и захват чёртова Аргоса!.. Это…
Но передумает ли старый хрыч? Хм-хм.
Мозг Хаттаф-бека работал с той кристальной чёткостью, которая бывает только у больных, и только в… определённые периоды болезни.
Может, трусливый старик и передумает. Но… зачем тогда ему сам Хаттаф-бек?
Просто опасный свидетель! А когда механизм налажен, как у него, ничего не стоит заменить кормчего! Нет, он не должен выпускать штурвал из своих рук! Он ещё кое на что годится! Он сам вернёт Хозяина в заветный подвал! Сам обеспечит тому всё необходимое! Не может такого быть, чтобы ему не было даровано прощение!
Хотя бы - за рвение!
- Сулаймон! Сколько людей у нас здесь сейчас осталось?
Ага, больше двадцати! Как он был предусмотрителен, обеспечив им службу в три смены! Больше половины его людей оставались в казармах, и уцелели! И люди у него - не чета султановским размазням, а отборные молодые воины! Сам же и отбирал… С дальним прицелом.
Жаль, что его клановых уничтожили всех. Но кому же он мог бы доверить охранять чёртову сокровищницу, когда там…
Но и остальные неплохи. Ну вот и пусть поработают!
За сутки с небольшим караван с носилками этих «больных» не мог отъехать далеко. Следопыты среди его людей есть - он старался набирать охотников. Даже если караван двинется напрямик через пустыни, их нетрудно найти…
- Слушай внимательно, унбаши! Я назначаю тебя сотником! Скоро мы восполним потери в наших рядах, и ты будешь старшим над всеми! Но поработать тебе и оставшимся сардорам предстоит сейчас немало! Нужно спасать наш родной Турфан!
Один коварный и подлый варвар - ты знаешь, о ком я говорю! - гнусно обманул нашего повелителя - султана. Драгоценной жизни Боташа восьмого, да и всей стране, угрожает смертельная опасность! Один я знаю, как спасти нашу страну, и его величество! Но раз я прикован к постели, вся ответственность ложится на тебя! Послужи же Родине и Повелителю!
Тон Хаттаф-бека был возвышенно-напыщенным (он ловко скопировал его с везиря), и от ответственности, упавшей вдруг на плечи молодого воина, тот надулся, словно индюк, не зная, радоваться ли ему такой чести, или бояться - ведь в случае неудачи все шишки падут на его юную неопытную голову!
- Приказываю: себя и наших людей не жалеть! Вы все будете более чем щедро вознаграждены в случае успешного выполнения задания! Если же вы потерпите неудачу… Ты меня знаешь - достану из-под земли и… накажу! - ага, точно, знает: аж вздрогнул от грозного тона и свирепого взора, покраснел, а потом и побледнел.
Но довольно, пора прервать затянувшуюся паузу:
- Поэтому выполняй без рассуждений, точно и быстро! Ты обязан - во-первых, отомстить этой волосатой обезьяне за смерть товарищей! Во-вторых, судьба Турфана и жизнь нашего дорогого султана в твоих руках! Слушай же и запоминай. Тебе понадобятся все оставшиеся у нас люди. Здесь, со мной, не оставляй никого. Моя жизнь - ничто по сравнению с судьбой родины и нашего… э-э… повелителя!
И действовать надо быстрее! Вам нужно будет…
***
Боташ пошкреб, как обычно в раздумьи, подбородок.
Отослал спальника-соглядатая. Ну что, опять … Подумать, или сразу?..
Нет, положительно достал его этот Хаттаф-бек. Вот ведь настырный шайтан! И живучий такой… С такими данными он и вправду мог бы пойти далеко. Ох, далеко…
Боташа передёрнуло.
То, что Хаттаф-бек рано или поздно начнёт метить на его трон, и не будет считаться с желаниями султана и его приказами, Боташ понял даже раньше, чем сам босяк Хаттаф - тьфу ты! - бек! И не сидел сложа руки.
Вот и сейчас не будет. Кое-какой опыт достался ему от папочки, а кое-чему Боташ научился и сам…
Вызвав своего личного доверенного лекаря, султан дал тому чёткие и конкретные указания, объяснив, что и как сделать. Затем, оставшись один, зашёл за трон. Открыл маленькую дверь, искусно скрытую за очередным гобеленом. Бледное лицо, появившееся оттуда, ни дрогнуло ни единой чертой, выслушав приказ, отданный злым и напряжённым шёпотом…
Поскольку после столь стремительного отъезда всей оставшейся гвардии Советника по особым поручениям, покои Хаттаф-бека никто не охранял, а его слуги не слишком-то усердствовали без непосредственной угрозы наказания, особых проблем у «лица» не возникло. Всё было сделано за какие-то секунды.
Поднос со столь любимым Хаттаф-беком зелёным чаем в маленьком чайнике, мирно стоял у изголовья. Лекарь, увидев что-то, недоступное взору Хаттаф-бека, поспешно отвернулся, полез в свою суму, и что-то там стал искать. Бесплотная бледная рука протянулась к пиале, и что-то в неё обронила…
Лекарь с напряжённо нахмуренными бровями, оставил в покое свою сумку, налил из чайника немного чая, и подал Хаттаф-беку. Тот покорно выпил. Он теперь чаще лежал с закрытыми глазами, и слабо реагировал на происходящее вокруг - последнее напряжение умственных и физических сил слишком тяжело сказалось на ослабленном организме.
Лекарь подумал, что, пожалуй, судя по запаху от раны и синюшным пятнам, агония могла бы затянуться… Ну, на несколько часов. Самое большее - на сутки.
Так что то, что произошло - скорее, акт милосердия…
Бледная, словно брюхо снулой рыбы, рука осторожно забрала использованную пиалушку, и заменила её другой, точной копией. Что подумал её обладатель, осталось никому не известным.
Лекарь вздохнул, забрал сумку со своими вещами, и удалился.
Боташ неспроста отвёл новому фавориту именно ЭТИ покои…
***
Внимательно выслушав доклад и отослав связного, Шеймос призадумался.
Проблемм на его седую голову навалилось сразу… много!
Но если с решением некоторых можно не спешить, то другие… Ну, начать можно с того, что попроще. Тем более, всё необходимое у него под рукой.
Итак, заключённые, освобождённые киммерийцем, пусть где-то невольно, из катакомб подземной темницы Боташа. Конечно, сейчас отпускать их, или даже перевозитькуда-нибудь, явно преждевременно.
Нужно выждать пару недель, чтоб суета утихла. Пусть приведённые на дом его посреднику людьми Рината бедняги отсиживаются пока на конспиративной вилле. Здесь же, в городе - никто не станет их искать буквально в двух кварталах от всё того же дворца. Заодно насчастные наберутся сил, и приобретут нормальный вес и расцветку - а то выглядят они, словно ожившие мертвецы - тьфу-тьфу! Тем более на вилле столь высокопоставленного сановника есть для этого все условия.
А в будущем они могут очень пригодиться - как внутри страны, так и за её пределами: здоровая оппозиция всегда так или иначе ослабляет существующую власть, позволяя увереннее манипулировать ими обоими… Словом, неплохой козырь.
Но вот настырный Хаттаф-бек… Что же он приказал старшему из оставшихся в живых сардаров? Почему они все так спешно покинули Ферхем? Насчёт юного оставшегося в своих покоях сановника у Шеймоса сомнений не было: в ближайшие сутки он кое-что сделает для успокоения настырного карьериста… Успокоения окончательного. И это не трудно. Как хорошо и полезно иметь связи даже на кухне султана…
Остаётся Конан. И отряд головорезов Советника, ускакавший в неизвестном направлении… Впрочем, это - для кого-то другого оно было неизвестным. И что-то говорило старому прожжённому плуту и интригану, что решать эти задачи придётся ему…
Ретивые Хаттафовы сардары, конечно, полны рвения и догонят караван быстро.
А взвод ленивых и отожравшихся бездельников из гвардии султана - отнюдь не защита. А чёртов варвар сейчас далеко не в лучшей форме! Впрочем, ТО, что хотел Шеймос, он, похоже, сделать-таки почти смог…
Однако: недоделанное - не сделано!
Вот, похоже, и наступил момент того самого решения, для которого он и остался в столице, в центре предусмотрительно созданной за эти год паутины.
Что ж. Зачем тянуть? Ведь решение он уже принял!
- Эй, Фатхулло! Иди сюда! Срочно беги к Нуралли-беку, и попроси его немедленно явиться к нижайшему почитателю его многочисленных талантов…
***
Почему-то вновь усилилась боль в животе. Странно - он же ничего не ел. Он знает, что можно, а что нельзя при его ране. А чай - чай только лечит… Да, лечит.
Может, немного повернуться? О, нет, лучше уж лежать так, как было!
Неграл раздери, да что же это?!
Хаттаф-бек был вынужден подозвать слуг, и отправить за лекарем. Сам султан выделил ему своего личного врача! Какая честь. Будь она неладна.
Нет, в планы Хаттаф-бека вовсе не входит умирать!
Но что же это такое?! Ну и боль! Просто огнём сжигает все внутренности!
Он застонал. Потом закричал. Завопил, уже не обращая внимания на склонённые над ним перепуганные лица слуг, стискивая побелевшими от напряжения пальцами край простыни, и не замечая. Как корчит гримасы. Действительно пугающие окружавших его. Плевать на этих окружавших!.. Они ещё сильней пусть испугаются гнева султана - ведь за жизнь Советника они отвечают головами! Если не уберегут - то их всех!..
Где же этот врач! Долго он там будет прохлаждаться?! Хаттаф-бек был готов хоть на стену лезть от жуткой, невыносимой боли!
Почему опять так потемнело вокруг?! Почему комната словно плывёт и раскачивается?! И что за…
Ох, точно! Духи гор! Враги его рода!
Но зачем все эти жуткие чудища пялятся на него изо всех углов?!
Мирта, ну и рожи! Похлеще, чем у Хозяина…Особенно вот эта!
Вроде, она ему знакома?! Но где… О-о!.. Как же она изменилась! Да, сомнений нет - это его Лавина! Зачем ты пришла, кошка драная?!
Конечно, он знает, зачем… Может, он и не всегда был… ну, порядочен, что ли… Но он не дурак! Он ВСЁ понимает.
Но он им не дастся! Ох, как тяжко дышать… Нет, он не позволит им утащить себя в подземелья Мардука на вечные терзания!.. Прочь! Прочь, порождения дьявола!!!
Нет, мерзкие твари, вам меня не взять! Я сильный и… молодой! Я выживу.
Но почему стало так жарко? Откуда огонь?! Может, твари его уже дотащили до печей?! О, нет! Нет. Нет, этот огонь идёт изнутри… Да, да - огонь - в нём самом! О, что за жар! Как же больно!.. Да за что же это - ему?! Помогите!!!
Всё - всё, что угодно: только бы унять эти жар и боль!..
Лекарь султана убрал руку с ледяного лба Хаттаф-бека.
- Боюсь, мне придётся сделать ему операцию, и немедленно! Вот, заражение слишком распространилось! Почему не послали за мной раньше?! А теперь даже не знаю… Ладно. Быстро сюда большой таз, кипятку, побольше бинтов! И позовите Гассана - мне понадобится помощник! Ну, быстрее, пошли!
Когда все разбежались выполнять поручения, врач достал из сумы свои инструменты, аккуратно завёрнутые в чистые тряпицы, и разложил прямо на постели. Ножницами разрезал рубаху на груди раненного, и убрал её обрывки вниз.
Страшная воспалённая рана открылась, когда он срезал остатки старых бинтов.
Н-да… Тут нечего было делать и без помощника.
Сам больной ничего этого уже не видел. Он был слишком поглощён своими видениями. Воевал с ними из последних сил. Горцы из его рода никогда не сдаются!..
Не знал он, что возврата из страны страшных грёз уже не будет…
***
Путешествовать лёжа оказалось и приятно и удобно. Жаль, что медленно…
Двойные носилки с паланкином и занавесями плавно колыхались от мерного неторопливого шага огромного двугорбого верблюда. Величавая поступь сильного животного как нельзя лучше объясняла, почему его называют кораблём пустыни. Кроме того, за счёт длинных ног их продвижение было всё же не таким уж и медленным, как могло бы показаться со стороны - коротконогие гривастые кони сардаров шли быстрым шагом, чтобы не отстать от могучего животного-вожака.
Маршрут Конан выбрал напрямик через пустыни Офира и степи Коринфии.
Поэтому по сторонам смотреть смысла особого не было: жёлто-оранжевые барханы с чахлыми кустиками саксаула и верблюжьей колючки простирались от края до края горизонта. Пыльно-парящее марево скрывало то, что находилось от маленького каравана дальше четырёх-пяти миль. Хорошо хоть, что воды взяли достаточно: огромные оплетённые бутыли и булькающие бурдюки везли ещё десять дромадеров, коллег вожака.
Конан успел за пару дней перезнакомиться со всеми: и с начальником сардаров - угрюмым пожилым сотником Уткыром, и с двумя десятниками, относившимся к странной экспедиции достаточно прохладно, и с большинством простых воинов, весьма условно так называемых: дисциплиной и выучкой эти равнодушные ко всему, кроме еды, азартных игр, и выпивки служаки, похвастать не могли. Да и вряд ли захотели бы…
По мере возможности он познакомился и с сухонькими погонщиками, и с прислугой, и с поваром - вот кто по сути являлся главным человеком каравана! А вовсе не Абдурахмон-бек, старший проводник при дворе султана.
Караван двигался, всё постепенно вошло в свой ритм, и текло, как по накатанному: Завтрак, езда, обед, ночёвка. Завтрак, езда, обед, ночёвка… Словом, типичный караван!
Своими основными обязанностями - охраной - люди султана занимались, говоря мягко, спустя рукава. Дозоры вперёд или назад не высылались, часовые, выставляемые на ночь, бывало, засыпали - конечно, когда не играли в шиш-беш. А уж про устройство секретов или сигнальных ловушек и говорить не приходилось. Зато все оченьдеятельно принимали участие в приготовлении пищи, надеясь,что Умид - чародей казанов и вертелов - выделит кусок посочней и пожирней. Но старый прожжённый повар, надо отдать ему должное, никого при дележе не выделял, и готовил отлично. После сытного ужина-обеда все как-то забывали тяготы утомительного и нудного дня, и расслаблялись.
Конана, конечно, такое качество несения службы не радовало. Но, в конце-концов, кто он был такой, чтобы учить старого служаку Уткыра его обязанностям? Поэтому он старательно… тренировал раненную ногу и левую руку.
Каждый переход начинался с того, что носилки-паланкин перевьючивали на свежего верблюда. Затем, с короткими остановками, двигались почти до заката. Затем разбивали лагерь, готовились к ночёвке, и ужинали. Коренастые и выносливые кони сардаров неплохо справлялись с песками - ещё бы, Конан узнал в них потомков диких лошадей Гирканских степей. Всего лошадей было около тридцати - на двадцати ехали воины, на остальных было навьючено лагерное оборудование, еда, запасы дров, и прочее, очень нужное в длительных путешествиях, добро.
На коротких остановках Каринэ предпочитала из носилок не вылезать, а большечесать языки с Саидой - пожилой и не слишком приветливой служанкой, с огромной бородавкой на верхней губе и весьма крючкообразным носом, которую Боташ вряд ли только по доброте душевной предоставил в распоряжение беспомощной женщины. И побаивался её, похоже даже Уткыр. Зато уж её распоряжения выполнялись сразу…
Что ж. Шпионы - тоже люди. И, если не наступать им на любимые мозоли, тоже могут быть вполне милы и человечны. А у Каринэ вообще был дар привлекать и располагать к себе людей. То, что этот дар является не врождённым, а благоприобретённым в результате тщательного обучения, Каринэ отнюдь не афишировала, но использовала с выгодой для себя и своего спасителя.
На третий день пути две женщины вели себя как старые подруги.
Конана всё ещё сильно беспокоила грудь - было, похоже, всё-таки сломано с пяток рёбер, и только тугая повязка позволяла терпеть движение. Правда, парился и потел он из-за неё похлеще верблюда. Ничего, это - не главная их проблема.
А вот беспокоило его поведение султана: уж больно легко и быстро он согласился отпустить их с подругой - и даже караван снарядил меньше, чем за сутки. Или Боташ что-то задумал с самого начала, или может передумать потом - опыт и инстинкты подсказывали варвару, что вряд ли их путешествие будет проходить гладко и скучно.
Киммериец опасался и погони, и нападения из засады, поэтому поделился со своей спутницей кое-какими мыслями и своим планом - так, на всякий случай. Чтобы не повторить ситуацию с незабвенной памяти Лавиной. Ведь кто предупреждён - тот вооружён.
Исходя из этих же соображений, дорогу он указывал раздражённому Уткыру и Абдурохмон-беку то гораздо левей, то гораздо правее нужного в целом ему направления: чтобы, значит, не дать преследователям быстро и легко догнать и обнаружить маленький караван.
И хотя сотник и караванбоши и злились, и десять раз пытались убедить его, что вот так - будет удобней и быстрее, - когда Конан рассказал им о своих местных знакомцах- разбойниках, и их приёмах и отношении к пленным, всё же согласились, скрепя сердце, с разумностью тактики запутывания следов. И Уткыр даже удвоил ночные караулы. Что, впрочем, мало что дало в плане безопасности, учитывая патологическую страсть сардаров Турфана ко всякого рода азартным играм, и склонности к сонливости под мерное пение цикад и сверчков.
Конечно, сам киммериец прекрасно понимал, что против действительно опытного следопыта их детские уловки с заметанием следов и сменой направления движения ничего, кроме небольшого выигрыша времени, не дадут. Если их решат догнать, то догонят - пусть не через три, а через пять дней: разница невелика. И в самом сердце безлюдной пустыни рассчитывать на чью-то помощь не приходилось.
Но ехать по людным местам в объезд пустыни - ещё хуже. Тогда они просто не успеют! Да и от нападения это вряд ли спасёт. Безлюдных участков и на обычных караванных путях полно - ведь оазисы с людьми и поселения достаточно редки и там.
На третий день пути могучий организм варвара оправился настолько, что он смог взобраться в седло. Но проехал он верхом лишь несколько миль: от резкой жёсткой тряски разболелась нога, повязка пропиталась свежей кровью, а рука на перевязи отдавала стреляющим огнём в плечо. Рёбра тоже не радовали - вдохнуть было больно.
Понимая, что с больной ногой и рукой в жёстком лубке он всё равно много не навоюет, да и движение каравана не станет от его подвига быстрее и безопасней, Конан снова залез в носилки на очередной остановке. Каринэ весело приветствовала его возвращение - теперь ей снова было с кем разговаривать - ведь Саида перебралась на верблюда поближе к повару, которому ещё с утра взялась что-то рассказывать о еде.
Сытная пища и отдых быстро восстановили если не здоровье, то силы и хорошее настроение, и позволили хоть как-то оправиться от переживаний - ну, то есть, у Каринэ.
Конан, не отличавшийся повышенной чувствительностью и гораздо больше переживавший за будущее, о прошедшем не беспокоился, и желания вспомнить не испытывал.
Но страшный сосуд, который они попеременно держали при себе на стоянках и везли закутанным в покрывало, постоянно напоминал им о том, что не всё ещё закончено.
На пятую ночь, когда животные и люди поели и устроились на ночь, и маленький лагерь между барханов уже угомонился, и бодрствовала лишь четвёрка часовых, худшие опасения Конана оправдались.
Нападение было внезапным и вероломным - вполне в духе Хаттаф-бека.
Варвар, которому не спалось, ещё только смутно предчувствуя, что что-то не в порядке в окружающих их песках, и чуя надвигающуюся опасность, решил подстраховаться. Ведь теперь он мог работать только одной рукой!
Дождавшись, когда все легли, и прошло достаточно времени, чтобы заснули, он тихо и аккуратно закопал драгоценный сосуд поглубже в рыхлый песок - прямо возле тёплого бока дремлющего верблюда.
Каринэ, которая лишь что-то проворчала во сне, но так и не проснулась, он решил пока ничего не говорить: меньше знаешь - лучше спишь. Да и хорошо, что она не будет знать о его маленькой тайне - даже под пытками (тьфу-тьфу!) не сможет сказать…
Не забыл он подготовить и верный меч, и пояс с кинжалами. После этого, растянувшись на одеяле, брошенном прямо на тёплом пока песке, он смело подрёмывал вполглаза - ведь, если он окажется неправ, отоспаться можно будет и днём, в носилках.
Произошло нападение уже под утро, в самый тихий и тёмный предрассветный час, когда еле заметная влага туманом опускается на листья саксаула и верблюжьей колючки, когда притихают даже неумолчные цикады, и когда люди, вольно или невольно пришедшие в эти дикие и непригодные для их жизни места, все совершенно расслабились. В том числе и горе-часовые.
Бедняг расстреляли из арбалетов. Половину сонных и неодетых сардаров - тоже. Громко кричавшего и пытавшегося хоть как-то организовать круговую оборону Уткыра - одним из первых.
После этого оставшаяся горстка из десяти-двеннадцати сгрудившихся спина к спине защитников, подбадриваемая только окриками десятников, да сознанием того, что пощады не будет, лишь несколько минут продержалась против рослых и умелых воинов, бывших к тому же в шлемах и панцирях.
Помощь Конана свелась к тому, что он, даже не поднимаясь на ноги, метнул два кинжала - после чего двоими нападавшими стало меньше. Затем сражающиеся были закрыты спинами всполошившихся верблюдов и лошадей, поднявших облако пыли.
Закончилось всё быстро.
Из двадцати человек, напавших на лагерь, лишь один был убит, и ещё трое серьёзно ранены. Ещё пятеро получили незначительные царапины. А вот все сардары доблестного Уткыра были безжалостно убиты и добиты. Правда, слугам, погонщикам, повару и старушке Саиде, кинувшимся бежать за гребень ближайшего бархана, никто не препятствовал. Да и зачем? Вокруг - на три дня пути всё та же пустыня!
Конан сделал поэтому вывод, что на прислугу нападавшим наплевать. И что они знают - те, за кем они пришли, далеко или быстро убежать не смогут.
Варвар, хотя и мог встать и помочь несчастным воякам султана, понимал, что от разгрома это их не спасёт, и решил пока этого не делать. Он остался полулежать, частично укрывая Каринэ, и сам полускрытый какой-то поклажей в центре лагеря. Незачем врагу раньше времени знать, что он уже может ходить. Как и то, что левой рукой мечом и кинжалами он владеет не хуже, чем правой!
Что же до Каринэ, то она с первыми же звуками нападения переползла к нему, и он успел рассказать ей, что случилось, и что им нужно делать.
Закончив гнусную работу по добиванию всех, кто мог оказывать сопротивление, пятнадцать оставшихся в строю нападавших, одетых, впрочем, тоже как солдаты Турфана, окружили неправильным кольцом Конана и Каринэ, продолжавших настороженно оглядываться, не делая, впрочем, бессмысленных попыток спрятаться, или уползти.
Каринэ изо всех сил держалась за грудь варвара, выглядя совсем как маленькая сердитая… птичка. Конан грозно хмурил брови. Впрочем, нападавших это явно не смущало - они даже не пытались подойти к нему, чтоб отобрать оружие...
Варвар, успевавший следить за всем, отметил троих серьёзно раненных, которые уже не могли сами ходить, и одного убитого (его кинжалом), неподвижно застывшего в песке. Ещё один сардар старался перевязать раненную руку одного из коллег.
Главарь нападавших, выйдя вперёд, постоял, подбоченясь, какое-то время, рассматривая беспомощную парочку в свете ущербной луны и догорающих сторожевых костров. Затем грязно выругался, и произнёс:
- Ну, ты, обезьяна вонючая! Где кувшин? Отдай его, и, может быть, останешься жив!
Смешки и плотоядные ухмылочки его сообщников почему-то вызывали сильное сомнение в честности этого обещания.
- Вы идиоты! - усмехнулся Конан. - А вот султан Боташ - не дурак! Он отправил чёртов кувшин с другим караваном! А мы нужны были только для того, чтобы отвлечь внимание на себя! И я смотрю, у нас получилось!
Ухмылочка с рожи небритого здоровяка как-то резко пропала. Он заорал:
- Ты лжёшь, сын рыжего шакала и ослицы! Сосуд у вас, и мы найдём его! А если не найдём, ты сам скажешь, куда вы его спрятали, потому что от криков и стонов твоей шлюхи у тебя волосы дыбом встанут!
Угроза была сильна.
Но варвар и виду не подал, что стрела попала в цель, лишь усмехнувшись:
- Что ж! Ищите!
Злющий сардар махнул своим людям:
- Ищите! Ну, чего встали?! Время не ждёт! Переройте всё! Все мешки и сумки! Он здесь! Те, кто убежали, не взяли ничего, а животные были развьючены! Ну, шевелитесь!
Действительно, после того, как перепуганные лошади, верблюды и уцелевшие люди скрылись за барханами, вся поклажа и седельные сумки остались в лагере. Поискать было где. Сардары рассыпались кучками по двое-трое, вываливая добро прямо на песок, и сердито переругиваясь, затем разошлись и поодиночке: каждый считал, что сосуд-сосудом, а и себя забывать не надо: добычу запихивали прямо за пояс, или под кольчугу. Начальник мародёрства не пресекал, лишь сердито фыркнув.
Он остался с киммерийцем и его женщиной, буравя их горящими глазами. Презрение его к раненному варвару, или беспечность были так велики, что он даже не позаботился приказать обыскать неподвижного раненного гиганта, и отобрать то, что могло бы посмлужить оружием.
- Как поживает наш многоуважаемый Хаттаф-бек? Надеюсь, его драгоценной жизни больше ничто не угрожает, и самочувствие теперь получше? - Конан издевательски-ироничным тоном нагло провоцировал вожака, чтобы тот выболтал в запале что-нибудь полезное. Однако спрятанным в рукаве третьим кинжалом он воспользоваться не спешил - он знал, что этому сердитому сопляку они нужны пока живыми.
А убей Конан главного - и ничто не остановит хаттафовских псов от расправы. И маленькой женщине явно грозит худшее - а защитить её киммериец в таком состоянии вряд ли сможет.
- Это не твоё собачье дело, грязная свинья! - отрезал дёргающий себя за ус крепыш, проявляя редкие зоологические познания, - С моим господином всё в порядке, хвала Мирте Пресветлому! А вот о твоей судьбе, гнусная крыса, остаётся только пожалеть! Я сам вырежу твою печень, когда мои люди найдут сосуд! Уж можешь мне поверить - ты будешь ещё жив, когда я стану её есть!
Нет, это просто безобразие! Все, ну прямо-таки - все, хотят что-то у Конана съесть!
- Ну, кто чью печень вырежет, это мы ещё поглядим! - отозвался варвар, не увлечённый наблюдением за поисками, которые всё равно не увенчались бы успехом, и поэтому первым заметивший странное движение и знаки, подаваемые ему из-за верхушки бархана напротив, - Как насчёт этого?!
Кинжал, посланный уверенной рукой, вонзился прямо в глаз подошедшего слишком близко к наглому варвару главаря, и его смерть явно послужила сигналом.
Наверное, что-то вроде этого и имел в виду Ринат? Ведь неспроста он дал Конану увидеть себя и своих людей, да и языком жестов он владел прекрасно!
У молодцов Рината тоже имелись арбалеты, и ятаганами и кинжалами они владели получше сардаров: всё же постоянная практика - великая вещь!
Но тут уж Конану пришлось вскочить на ноги, и, прикрывая спиной Каринэ, не на шутку отбиваться от нескольких шакалов Хаттаф-бека, во что бы то ни стало решивших прикончить наглого варвара и его девку.
Конечно, если бы не помощь, подоспевшая так кстати, его план - отравить еду врагов - может, и сработал бы. А, может, и нет - вряд ли они с Каринэ дожили бы до трапезы негодяев. Ну а сейчас он всё же успел уложить двоих, прежде, чем люди Рината прикончили всех остальных. Раненных в жестокой схватке они тоже не пощадили.
И вот уж если кто и стал бы их за это порицать, то только не Конан!
Ринат киммерийца приветствовал, как родного, крепко пожав ему здоровую руку, и нежно приобняв - похоже, он тоже полностью был в курсе всех ранений варвара. Белозубая улыбка ушлого командира наёмников сияла во мраке, и тон был довольным:
- Рад видеть, что ты сохранил боевой дух! - после взаимных приветствий он с интересом рассматривал Каринэ. - Так это и есть та, ради которой ты так смело сунул свою голову в пекло преисподней? Как она - не пострадала?
Конан представил их друг другу.
- Позвольте выразить своё восхищение: более прелестной девы я ещё не встречал! И если бы не ваш спутник, которого мы все безмерно уважаем, поверьте, я бы сказал о вашей красоте и побольше, и… так просто не отстал бы! - у такого сдержанного и молчаливого Рината вдруг прорезалась цветистость и изысканность выражений.
Учтивый поклон Каринэ вежливо вернула, скромно и мягко поблагодарив своих спасителей. Конан с подозрением смотрел на вновь надетую его спутницей маску полусвятой скромницы, затем додумался и оценил: ведь, возможно, им предстоит провести вместе с воинами Рината не один день - поведение его подруги разумно и грамотно. В ней каждый должен увидеть не женщину - предмет сексуальных помыслов - но: больную и нуждающуюся в заботе дочь! Тогда и проблем не возникнет…
Когда остальные люди Рината, поработав над бравыми сардарами так же добросовестно, как те лишь каких-то полчаса назад над людьми Уткыра, обступили их молчаливым кольцом, Конан счёл нужным поблагодарить всех:
- Спасибо, Ринат! Спасибо, друзья! Вы здорово выручили нас! Э-э… Ринат. Пожалуйста, не обижайся - но есть ли какой-нибудь способ отблагодарить вас?
- Конан! Ты меня иногда просто удивляешь! Отблагодарить нас, с тех пор, как выдумали деньги, вовсе не проблема! И это уже сделано!
- Ого! Похоже, я что-то пропустил… Может, расскажешь?
- Охотно! Хотя рассказывать-то особенно нечего. - Ринат позволил себе немного расслабиться, и махнул своей дюжине отборных мрачных личностей, - Так, ребята, осмотрите, какие вещи и продукты здесь есть, оттащите все трупы вон в ту яму, и начинайте готовить завтрак. Рассиживаться некогда - после еды выступаем!
Он снова повернулся к Конану:
- Мы теперь - твоя личная гвардия и твоя охрана. Наша задача: выполнять все твои указания, и доставить вас, и всё, что вы везёте, - тут он не удержался, и хитро подмигнул, - в целости и сохранности туда… Куда нужно!
Именно за это нам и заплатили. И весьма щедро, что само по-себе удивительно - ха-ха! Ты, как я погляжу, пользуешься в нашей крошечной стране большим авторитетом и популярностью! Наверное, поэтому у тебя уже третий почётный эскорт! - Конан только покачал лохматой головой. И ухмыльнулся в ответ.
Ринат же счёл необходимым пояснить свою позицию:
- Да-да. Вот и я об этом же. Мы - простые и скромные воины! А во всякие там… политические хитрости и придворные интриги мы нос, значит, не суём! Чтобы в будущем его, значит, не лишиться! - он весело подмигнул ещё раз, и они с киммерийцем довольно рассмеялись.
Но где это Конан уже слышал подобное заявление?..
Продолжение следует... 26.11.2025 в 15:00
Автор: Мансуров Андрей
Источник: https://litclubbs.ru/articles/47580-konan-i-sluga-zolota.html
Содержание:
- Часть 2
- Часть 3
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
