Боташ кусал губы, слушая бесстрастный тихий доклад Хаттаф-бека.
Сегодня он нервничал. Ведь в каждое полнолуние от расторопности его назначенного лишь четыре месяца назад нового советника зависело его спокойствие. Его жизнь. А ну как выбранные жертвы не подойдут монстру?! Хотя, вроде, должны…
Хаттаф-бек видел страх и растерянность старика. Видел побелевшие костяшки пальцев, судорожно вцепившихся в подлокотники трона, видел бледный нахмуренный лоб и стыдливо блуждающий взгляд. Видел и закушенные пухлые губы.
Он видел, что собеседник понимает всё, хотя, как всегда, говорил только намёками, памятуя об «ушастых» стенах: - «товар», «хорошее качество», «благополучно», «точно к сроку»…
Он прекрасно понимал состояние своего «султанчика», как он теперь его про себя называл. В который раз он поражался, по какому праву такое ничтожество, не видящее дальше своего пуза, занимает свой роскошный трон. И вот такой жалкий червяк, ничтожество, не владеющее даже своими нервами - вершит судьбы сотен тысяч людишек своей страны!
Ну, ничего. Со временем, когда Хаттаф подомнёт под себя войска, полицию и торговлю, он сможет устроить так, что…
Впрочем, ещё рано об этом. Вначале надо разобраться с визирем, и наиболее строптивыми придворными… А этот… Проблемы не представляет. Пусть пока посидит. А, может, стоит и оставить его там, на троне - марионетка нужна не только монстру.
Хаттаф и сам не заметил, как постепенно подпал под влияние советов и наставлений своей нынешней амбициозной любовницы. Впрочем - посеянные ею семена пали на вполне подготовленную почву его непомерного честолюбия.
Разве не об этом он мечтал? Власть… Власть над Турфаном! А, может, и не только… И - реальная власть.
Власть, даруемая только ЗОЛОТОМ!
Что ему этот жалкий султанат? Нет, с такими ресурсами, которые вскоре окажутся в его распоряжении… О! Можно создать целую империю! Можно нанять воинов хоть из Вендии, хоть из Кхатая!
Аргос, Шем - все это маленькие, жалкие ступеньки, по которым он сможет… О!..
Нет, Лавину он пока оставит. Но потом, когда через несколько месяцев она отработает своё, ему придётся выходить на качественно другой уровень - быть может, сочетаться с какой-нибудь принцессой династическим браком, или… Вот тогда ему и нужна будет полная свобода и не нужны будут никакие порочащие биографию связи! Правда, само-собой, терпеть дольше нескольких месяцев советы и указания властной и зловреднойженщины он не собирается! Да ещё такой старой и некрасивой.
Признаться самому себе в том, что он в своих действиях и мечтах подпал под влияние более зрелой и амбициозной женщины, которая искусной рукой теперь направляет его действия и даже помыслы, молодой вельможа просто-напросто не имел мужества. Поэтому осознание того, что он в любой момент может отделаться от присосавшейся к нему пиявки, было жизненно необходимо: оно позволяло самооценке новоиспечённого бека оставаться на достойном уровне.
Впрочем, разве так было или будет, не во все века? Кто может уверенно сказать - кто же реально правит миром, или страной, или какой-либо организацией, ну,или, наконец, отдельным человеком - он сам…Или - его жена?
Мысли Хаттафа вновь вернулись к более насущным проблемам. К монстру. Кстати, самого монстра, подспудными усилиями всё той же руководящей им воли, он считал теперь чуть ли не средством, с помощью которого он захватит всю полноту власти, и добьётся всего, что наметил себе.
Вот именно. Он - Он! - наметил. Себе. У него впереди вся жизнь! Перспективы. Сила. Богатство. Ну, и, естественно, власть. И не власть - а ВЛАСТЬ!!!
Поэтому он, окончив доклад, поклонился с некоей даже брезгливостью, и не испросив, как было положено по этикету, разрешения, хоть всё ещё пятясь, удалился. Жалкий «султанчик» сразу исчез из его мыслей. Ему предстояла хлопотная ночь. Но он не зря поработал - всё должно пройти как надо.
Хаттаф усмехнулся про себя: вполголоса (Ну как же! Уши в стенах!)рассказывая о предстоящем жертвоприношении, он, как всегда, был крайне сдержан и всё что можно и нельзя - завуалировал… Ничего. Он знал, что остальное доделает воображение!
Уж собеседник-то понимал, о чём всё-таки идёт речь!.. Он сам почти и не думал теперь о том, что их могут услышать - ему было наплевать. А вот султанчик всё ещё переживает, бедняга - даже просит стоять поближе, так, чтобы было слышно только ему… Странно,что ему вообще нужен такой отчёт. Но ничего, Хаттаф с удовольствием сделает его: хотя бы, чтоб убедиться самому ещё раз: ничто не забыто.
Похоже, Боташ смирился с ним. И с его самостоятельностью. Проглотил нарушения этикета… А скорее, просто не обратил внимания - старичок слишком боится предстоящей ночи. Похоже, даже больше, чем сам Хаттаф. Ха-ха.
Когда роскошные створки тронного зала отделили его от султана, Советник по особым поручениям не вздохнул с облегчением, как когда-то - ему казалось теперь, что это было годы назад! - а гордо прошествовал мимо застывшей по стойке «смирно» охраны, хорошо ощущая свои силы и возможности.
Ни Боташ, ни его самоуверенный новый фаворит не обратили внимания на свежую маленькую дырочку во вновь повешенном на стену потрёпанном гобелене из Бритунии со странным названием «Торжество единорога». Как и глаза в нём. А если бы султану пришлосо в голову теперь сорвать полотно со стены, он обнаружил бы не дырочку - а дырищу, с пристроенным воронкообразным рупором для усиления любого шёпота…
***
Стащив своего старого знакомого вниз, Конан привёл его в чувство с помощью ведра воды, за которым ему пришлось сходить на кухню.
Два перепуганных глаза, заморгав, вытаращились на киммерийца. Конан вынул кляп. Пленник даже не пытался кричать, чем подтвердил свою редкую понятливость, и, в отличии от заносчивых горцев, готовность к сотрудничеству.
Пристально посмотрев на него, отработанным «злобным» взором, и убедившись, что его слушают и понимают, варвар спросил, указав рукой:
- Куда ведёт этот ход?
- Во дворец султана! - в правдивости ответа сомневаться не приходилось. Не в пещеры же Мардука носили пленниц!
- Где женщины, которые были здесь?
- Там… Во дворце, наверное… Я не знаю. Нет, я правда не знаю! Их всегда забирают и уносят только личные телохранители Хаттаф-бека! Горцы. Они же и охраняют всегда этот ход! Нам с ними даже запрещено разговаривать…
- И где сейчас остальные телохранители, и сам… Хаттаф-бек?
- Ну… Тоже, наверное, там, во дворце!
- Когда же он вернётся сюда?
- Теперь только завтра! А, может, и послезавтра… А телохранители точно завтра.
- А как же осведомители, шпионы?
- А, эти… Нет, теперь они появятся не раньше, чем через неделю - придут за авансом, и принесут новые сведения… А расчёт за эту пар… э-э… за этих женщин они уже получили! - даже в тоне стражника сквозило презрение.
Очевидно, в организации почтенного советника была чёткая иерархия, и строгое разделение труда. Наиболее грязная и гнусная работа - наёмникам, информация по кандидатурам и наводка - со спецагента (недобрая ей память!), охрана организации - стражникам, самая же ответственная, секретная, часть - доверенным приближённым. Наверное, из родового клана Хаттаф-бека.
Что ж. Это разумно. Каждый знает ровно столько, сколько ему положено.
Повара и слуги не знают ничего. А в тонкости и суть посвящён лишь сам организатор - Хаттаф-бек, и, вероятнее всего, его любовница. Похоже, ей-то удалось приятно совместить работу с хобби… Кстати, учитывая её характер - интересно, расстроится ли шеф, узнав о её судьбе?..
Вот ему точно жаль, что не удалось лично побеседовать или расквитаться. У кого теперь узнать, где именно в подземельях дворца происходят дьявольские обряды и жертвоприношения? В том, что они-таки происходят, варвар теперь не сомневался, считая версию Шеймоса вполне логичной, и инстинктивно чуя смертельную опасность, нависшую грозовой тучей над любимой женщиной.
Задав на всякий случай своему спелёнутому, словно младенец, пленнику ещё пару вопросов, и убедившись, что дальше охраны особняка его знания не распространяются, Конан понял, что нужды в пленнике больше нет. Можно, значит, свидетеля убирать.
Но убивать беззащитного, пусть и врага,было не в правилах киммерийца. Хотя в бою он разил без пощады, пленника убить у него не поднималась рука. С другой строны, и отпускать его сейчас никак нельзя. Никто не должен предупредить негодяев! Что возмездие уже движется к ним. В виде могучей северной боевой машины.
Поэтому Конан затолкал кляп обратно в рот сардара понадёжней, проверил узлы на руках и ногах, и оттащил в одну из комнат первого этажа.
Осмотр подвалов больше ничего полезного не дал.
Вернулся Ринат, оставивший своих людей у входной двери. Он подтвердил то, что варвар и так знал: в доме больше никого нет.
- Заведи всех твоих вовнутрь. Двое-трое пусть стерегут дверь. Остальные - этот подземный ход. Ждите меня три часа. Если за это время кто-нибудь попытается войти через парадное - впускайте, и вяжите. Если сможете. Если нет - убивайте без пощады! Честные люди в этот дом не заходят! А, да. Сардара, который вон там - не трогайте.
Теперь об этом туннеле: если из него, - Конан указал на чёрное отверстие за косяком люка, - кто-то, кроме меня будет пытаться выйти - тоже убивайте! Но - только мужчин! Женщин лишь связывать и затыкать рты! Потом, когда через три часа будете отсюда уходить, заберёте их с собой, и доставите… Э-э… нанимателю.
Ну а если за эти три часа ни я, ни женщины, ни вообще кто-либо, отсюда не появится, можете считать работу выполненной, и убираться из этого дома. Главное - сами в этот лаз не суйтесь: можете сделать хуже и мне и себе! И дольше трёх часов не ждите - а то у них смена. Всё понятно?
- Да, Конан! Одно только объясни: на черта нашему… нанимателю эти женщины? И что делать с ними потом?
- Хм… Честно говоря, не знаю. Просто может случиться так, что я буду прикрывать бегство оттуда нескольких женщин. Конечно, если мне удастся до них добраться, и они… будут ещё живы.
Как там что получится - я не знаю. Но если женщины выйдут, вы должны сохранить их живыми! Пусть этот старый… ваш начальник, или наниматель сам с ними разберётся. Если, конечно, я не вернусь! Вообще-то в этом случае дня через два их можно просто отпустить, или отослать из города.
- Ладно, я понял. Лучше возвращайся сам! Ну, удачи тебе! - на суровом загорелом дочерна лице Рината проступила открытая широкая улыбка.
Конан крепко пожал протянутую руку, улыбнувшись молчаливому и невозмутимо справлявшемуся с любой работой, командиру таких неотёсанных и грубых с виду, но таких надёжных и хватких в деле головорезов.
Да, с Ринатом и его людьми было просто и удобно работать. Киммериец подумал, что если когда придётся набирать себе команду, или отряд, вот таких ему и надо: страшных и неприветливых снаружи, но надёжных, молчаливых, крепких и смелых. Готовых сражаться плечом к плечу с друзьями, как бы там не сложилось, до самого конца.
Впрочем, о чём это он? Ведь он - волк-одиночка! Привык во всём полагаться только… Хотя… Есть свои плюсы и в действиях командой! И возможностей больше. И добычу можно захватить - покрупней. И отбить, если что, даже защищённую… Ладно, позже!
Чувствуя странную лёгкую грусть, и смутно надеясь, что они ещё встретятся, Конан кивнул головой, и произнёс:
- Спасибо! И вам того же! - поправив пояс, снова полностью укомплектованный, и проверив меч, торчащий в удобных ножнах за спиной, он повернулся к люку.
Бесшумно и осторожно, с факелом в одной руке, и связкой ключей в другой, онскрылся из глаз. Ринат пододвинул табурет, и сел у люка, положив на колени арбалет…
Киммериец, внимательно вглядываясь и прислушиваясь, двигался по ещё пахнущему свежей землёй полого уходящему вниз туннелю. В непроглядном даже для его зрения мраке впереди различить пока ничего не удавалось. Сводчатый потолок был сырам, как и стены, по которым сочились тощенькие струйки воды, и на полу было мокро - следы от сапогов выделялись чётко. Да, похорже, пару часов назад здесь кого-то несли: подошвы сильнее, чем от обычного веса мужчины, впечатаны в глину. А вот здесь отлично видно, как кто-то один прошёл. Уже потом, после того, или тех, кто нёс женщину…
Назад Конан не оглядывался - он знал, что тыл у него прикрыт надёжно.
До полуночи, по его прикидкам, оставалось ещё часа полтора. Он должен успеть.
На то он и Конан.
Часть2.
От омерзения Каринэ стошнило, и теперь едкий запах рвоты примешивался к сладковато-приторному запаху - крови, и удушливому - страха и пота.
Сейчас, за полчаса покончив с женщиной, имени которой они так и не узнали, и переработав её тело в золотую кашицу - теперь-то Каринэ понимала, что означают эти аккуратные пирамидальные кучки вдоль стен!!! - чудище своим ужасным языком гладило Ригину по лицу, явственно наслаждаясь беспомощностью жертвы, загнанной в угол: её дикими криками и ужасом в глазах.
Слёзы, дрожь, что сотрясала ужасными спазмами тело несчастной и её жалобные мольбы вперемежку с ужасными проклятьями, явно доставляли страшилищу массу удовольствия. Оно гнусно улыбалось, если можно так назвать выражение на его нечеловеческой роже.
Каринэ, оказавшаяся пока вне поля зрения монстра, и понимая, что помощи ждать неоткуда, подобрала один из оставшихся целым клинков с роскошно отделанной рубинами и сапфирами рукояткой, спрятав его за спину, и двигалась бесшумно.
Ей было ясно, что их всех ждёт один конец - быть переработанными магической утробой в жалкую и безмолвную кучку драгоценного золотого помёта!
Она предпочла бы смерть такой судьбе, но, похоже, монстр прекрасно сожрал бы и труп. Причём - с тем же результатом… Кончина первой его жертвы была ужасной! Ригина билась в истерике, так, впрочем, на свою беду и не потеряв сознания. Каринэ же досмотрела до самого конца процесс неторопливого поедания… А монстр ещё поглядывал - то на неё, то на Ригину…
Ощущая, что терять нечего, она собиралась теперь дорого продать свою жизнь - сидеть и ждать сложа руки было не в её правилах!
Прокравшись вдоль шершавого бока массивной туши, она что было сил рубанула, вложив, как учили в далёком детстве, в удар энергию от напрягшихся мышц живота и кистей, по тошнотворно блестящему от крови и слюны языку!
Добрых шесть футов розово-жёлтой плоти, противно, словно обезглавленная змея, извиваясь, упало к ногам Ригины. Та пронзительно завизжала, содрогнувшись всем телом.
Но злобный утробный рёв монстра перекрыл этот визг!
Он был такой силы, что Каринэ показалось, что её барабанные перепонки вот-вот лопнут. Отбросив ятаган, она закрыла уши руками, а затем и упала на колени, закрыв глаза, и чувствуя, как падают камни со сводов подземелья. Кажется, она потеряла сознание.
Очнувшись, Каринэ увидела прямо перед своим лицом горящие глаза и страшные белые зубы.
Пасть с обрубком двигалась, челюсти открывались и закрывались. Кажется, монстр что-то говорил ей. Но в ушах ещё словно было забито ватой, и в голове стоял страшный гул. Обхватив себя руками за голову, она поднялась, пошатываясь, на колени, но дальше не смогла - жутко кружилась голова, и перед глазами плыли цветные круги…
Растирая виски руками, она отвернулась от внимательных и злых глаз, и потрясла головой. Глубоко вздохнула. Стала дышать равномерно и правильно - животом, как учили, казалось, миллионы лет назад за миллионы миль отсюда. Где-то там, в другой, реальной, жизни… Головокружение стало поменьше. Да, так получше, но нужно снова сесть - хоть прямо на пол. Да, сидит она вполне устойчиво.
Как сквозь толстый войлок до неё доносилось яростное и не слишком разборчивое бормотание: «Бу-бу-бу!» Затем это бормотание распалось на отдельные слова:
- … с-сука! Ты у мея поучишь спойна! Смейть твоя будэт ужасна! Огонь выжжет твои с…ные потъоха! Живот взойвется, словно бурдюк с деймом! А, ты всё ещё нэ слышишь… Ничэго, попозже я повтою ещё! Ты дойжна знать, какая кончина тебя ждёт!
Отойдя от Каринэ, и злобно сверкнув на неё глазом, таким же сумасшедшим, как и у первой жертвы, чудище подошло ко вновь потерявшей сознание Ригине. Словно издеваясь, оно вновь глянуло на бессильно облокотившуюся на каменную стену Каринэ, убедилось, что та смотрит, и подняв с полу бедную Ригину за ногу, принялось медленно, и со смаком, жевать.
***
Коридор кончился несколькими ступенями и прочной дверью, к которым у Хаттаф-бека была просто какая-то страсть.
Она оказалась заперта на очередной хитрый замок. То есть, возможно, для кого-то он и был хитрым, но не для варвара - профессионального вора, да ещё с ключами в руках. С первого взгляда определив нужный ключ, он вставил его, и уже не боясь нашуметь, отомкнул замок. Торопиться же его подгоняло всё нарастающее ощущение опасности. Это чувство никогда его не подводило - что-то определённо страшное происходило сейчас с его Каринэ!
Поэтому он смело распахнул дверь. И нос к носу столкнулся с двумя злыми и державшими оружие наготове сардарами. Знакомый «горский» оскал он узнал сразу же. Да и явно эти были посильней «обычных» сардаров, и посноровистей: первый смог увернуться от брошенного варваром кинжала, второй же так ткнул копьём, что уже сам Конан еле увернулся!
Перехватив толстое копьё за древко, киммериец сильно потянул на себя, и когда сардар инстинктивно попытался его удержать - большая ошибка! - и подался из-за этого вперёд, мощным и резким ударом ноги варвар попал ему в лицо, вроде, даже, выбив глаз. Во-всяком случае, горец за него схватился, откинулся к стене, и завыл, вперемежку с ругательствами, на какое-то время выбыв из игры.
С его напарником Конану пришлось повозиться, но на его стороне было преимущество манёвра: с длинным и тяжёлым копьём развернуться в тёмном и тесном коридоре подземелья было трудно. К тому времени, как его враг осознал это и схватился, наконец, за клинок, отбросив неудобную деревяшку, было поздновато - из трёх широких ран на руках и груди обильно текла кровь, ослабляя сардара, и ухудшая его и так уступавшую подвижному, словно ртуть, варвару, реакцию.
Слабенькая сабля, впрочем, почти тут же разлетелась на куски под несокрушимой сталью великолепного хайбарского меча, и его лезвие развалило на две неравные части шлем и голову горца, словно спелый арбуз.
Одноглазый, метнув в Конана свой кинжал, и промахнувшись, попытался сбежать, почему-то прихрамывая, и всё ещё даржась за глазницу. В планы киммерийца это не входило: уж он-то не промахнулся.
Снова обтерев об одежду убитых такие полезные и ухватистые кинжалы, Конан вновь вернул их в ножны пояса. Затем снял со стены горящий факел взамен того, что пришлось кинуть в сердитых горцев, и который, конечно, потух, разбившись о грудной панцирь.
Он осмотрелся. Никто на шум не прибежал. Тогда, чутко вслушиваясь и вглядываясь в темноту впереди, он двинулся дальше - исследовать подземные лабиринты дворца султана Боташа восьмого, жалея лишь об одном: на камнях следов не видно!
***
Рёв, от которого задрожал пол и в ужасе стали оглядываться по сторонам его личные, закалённые и проверенные десятками битв, телохранители, привёл Хаттаф-бека в некое замешательство. Раньше Хозяин никогда так не ревел! Может - упаси Мирта! - оннедоволен?! Тогда Хаттаф-беку несдобровать!
В замешательстве он замялся на несколько секунд. Но всё же решился.
Со страхом в душе покинув роскошные апартаменты, выделенные для него Боташем во дворце, Хаттаф-бек в сопровождении двух лучших своих людей стал быстро спускаться в подземелье. Мысли его вновь оказались охвачены простым животным ужасом. От того, что он пережил несколько месяцев назад, его отделяло, оказывается, не так ужмного! Что стоят все его амбиции перед гневом монстра?!
Никогда ещё все эти коридоры и двести ступеней спуска не казались ему столь длинным и тяжёлым путём!
В каменных катакомбах было нежарко, но Хаттаф-бек обливался липким потом. Что же он недоглядел? Что пошло не так? Ох, тяжко быть рабом!
Но - Неграл с ним - пусть рабом! Лишь бы - живым рабом!
***
Первый ход, ведущий вниз, пришлось отвергнуть - на его полу лежал толстый слой пыли, и он явно никем давно не использовался. Извилистый коридор вёл киммерийца его дальше. Со вторым опускающимся вниз коридором было не лучше - запах, а затем и зрелище ручья с нечистотами показали киммерийцу, что он в сточном коллекторе. К тому же эти два спуска никто не охранял. Значит, нужно искать в других местах.
И побыстрее.
Конан с факелом в руке и мечом наготове, быстро и бесшумно крался по бесконечным узким и широким коридорам и переходам, спускаясь и поднимаясь по каменным ступеням, мимо вентиляционных узких шахт, трещин в серо-чёрной скале, проходя сквозь узкие - только протиснуться! - или широкие - потолка сверху не видно! - ходы природной или доработанной людьми огромной пещеры. Боташам очень повезло: такого лабиринта для чёрных дел не было и у некоторых волшебников, с которыми киммериец уже имел несчастье сталкиваться.
Иногда ему попадались запертые, или незапертые, а то и просто распахнутые настежь двери каких-то казематов, но всё это неизменно оказывалось не тем, что он искал.
Вот чёрт, как же этот сволочь Хаттаф-бек сам здесь находит дорогу?! Или Конан пропустил какой-то секретный лаз? Да и вообще, где люди? Где какие-нибудь часовые, у которых можно было бы выпытать дорогу?! Почему такое огромное пространство никак не используется?! Или… все боятся?
Боятся того, что обитает здесь? Боятся, и не смеют тревожить?
Конан чуть ли не бегом двигался теперь по проходам и лестницам, проскакивая залы и комнаты, и полагаясь только на инстинкт. Считать повороты и запоминать приметы оказалось невозможно: их было слишком много, и теперь он полагался только на свои чувства и подсознание.
Поэтому он и сам не заметил, как попал в огромную… подземную темницу.
Дремавших здесь под чадящим факелом двух придурков он легко обезвредил - они были не чета крепким и шустрым, молодым и ретивым воинам Хаттаф-бека.
Затем ключами, оказавшимся на поясе одного из стражей, он отомкнул замки тяжёлой решётки, перекрывавшей длинный тёмный коридор, уходящий, казалось, в бесконечность, что, впрочем, оказалось недалеко от истины. Где его конец, киммериец так и не узнал. Начав отпирать и осматривать камеры, расположенные по обе стороны прохода, он быстро убедился, что здесь нет никаких женщин, а заключены лишь несчастные, полуживые и больные бедняги, жалобно стонущие и щурящиеся, но пытающиеся передвигаться к свету, к свободе.
Понять, что он невольно принёс им свободу - по-крайней мере, возможность попытаться освободиться - эти едва живые мужчины могли по крепким солёным ругательствам и вопросам варвара, всё ещё надеящегося найти или добраться до женщин.
Когда несколько наиболее «шустрых» доходяг вылезли в коридор, Конан просто отдал ключи самому здоровому и порядочному на вид, велев отпирать все остальные камеры, и повыпускать всех сотоварищей. По его соображениям выходило, если даже человек простой убийца, он и заслуживает простой и быстрой смерти на плахе, а не мучительного угасания от цинги, сырости и голода во мраке вечной ночи.
Кроме того,у него мелькнула мысль, что чем больше переполоху под дворцом наделают эти несчастные, тем легче будет ему самому - они отвлекут на себя часть воинов Хаттаф-бека и султана. Поэтому он даже оставил несчастным штук пять своих кинжалов и постарался, как мог, объяснить, как покинуть проклятое подземелье.
Сомнительно, конечно, что ослабшие бедняги смогут спастись все. Но даже если сбежит хоть часть - и то неплохо. Времени у них в распоряжении имелось не так много - Ринат со своими покинет дом советника часа через два, а смена свежих охранников придёт из казармы через три. В этот промежуток им и надо угодить. Пока он объяснял, куда идти и что делать, коридор заполнился довольно солидной толпой.
Наудачу он спросил, стараясь перекрыть неизбежный гул голосов:
- Послушайте! Кто-нибудь знает, где здесь, в подземельи, самое охраняемое место? В смысле, то, которым султан дорожит сейчас сильнее всего?
Толпа притихла. Обросшие и чумазые лица некоторое время переглядывались. Затем вперёд кое-как протиснулся один из скрюченных застарелым радикулитом узников - совсем старик на вид. Он еле ковылял, и что-то говорил, но так тихо, что даже чуткое ухо варвара ничего не улавливало. Старик раздражённо махнул киммерийцу рукой, приглашая нагнуться пониже. Конан, долго не думая, рявкнул: «Тихо!», и поспешил приблизиться к ветерану катакомб. Тот постарался как-то распрямиться.
- Самое охраняемое здесь место - сокровищница! - прошамкал беззубый рот, - Но она под другим крылом дворца. Тебе придётся вернуться назад, и подняться почти к поверхности, чтобы попасть туда. Наша темница находится под северным крылом, а тебе нужно южное. Значит, смотри: отсюда двинешься по этому коридору, через минуту окажешься в комнате с четырьмя галереями.
Пойдёшь по второй слева и сначала окажешься почти наверху. Оттуда… - старик очень подробно и понятно обрисовал весь маршрут движения до южного крыла, а в конце добавил, - Последнюю часть тебе придётся проползти по старому сточному коллектору, так как вход в секретный каземат усиленно охраняется - там обычно человек десять. А труба с дерьмом, может, и не совсем удобна, зато безопасна и гораздо короче секретного туннеля. Я думаю, такой молодой здоровяк, как ты, минут за пятнадцать доберётся! - седой и грязный старец подумал, и добавил. - Поторопись! После полуночи обычно уже всё бывает кончено!
- Что - кончено?! Откуда ты… Что ты знаешь об этом деле, отец?!
- Я, дорогой наш освободитель, ничего не знаю. Просто… Я очень долгое время провёл в полной тишине, в другом месте этого подземелья… И мой слух обострился настолько, что я слышу сквозь скалы! А думать мне не может запретить даже чёртов Боташ. Поэтому я точно знаю: там, глубоко внизу, в сокровищнице, происходит что-то страшное. Даже не страшное - что-то кощунственное! Против Мирты Пресветлого!
Уже четыре раза, примерно раз в месяц, снизу доносятся такие крики!..
Даже под пыткой люди так не кричат! У меня, проведшего в этом аду не меньше тридцати лет, - и то мороз по коже от этих криков! Поэтому, если я правильно понял смысл твоего появления здесь - беги! Беги, спасай своих близких! И да благословит тебя Мирта Пресветлый!
- Спасибо, отец! Уже бегу! - Конан от души пожал узенькую полупрозрачную руку, и помахал всем, - Прощайте, друзья! Простите, что больше ничем не могу помочь -боюсь опоздать! И помните - два часа! Раньше - не выходите! И позже - тоже!
Конан изо всех сил припустил по коридорам, уже не стараясь скрываться, и держа высоко над головой факел, искры с которого так и летели. Меч он из правой руки переложил, наконец, в ножны за спиной, рассудив, что может понадобиться и кинжал.
- Удачи тебе, северный воин! - слабый крик затих, когда он свернул за очередной поворот. Вот и комната с четырьмя коридорами.
Вдруг словно ураган пронёсся по подземному лабиринту!
Стены задрожали, и страшный рёв, ещё и усиленный и превращённый в многоголосый рык эхом, ударил в уши киммерийца!
Он понял, что нужно бы ещё поднажать, и ускорив бег, словно молодой жеребец понёсся по сложному, но отлично отложившемуся в памяти маршруту. Ещё он поразился - откуда старик, тридцать лет не вылезавший из камеры, мог так хорошо узнать план такого сложного сооружения! Ага - вон за тем поворотом должен быть коридор с лазом в сливной коллектор!
Повернув за угол, он со всего маху врезался в толстую решётку, перегородившую проход, которому, вроде, полагалось быть открытым. Не иначе, как новшество Хаттаф-бека, будь он трижды неладен со своими причудами и любовью к подстраховке!
Два стража, до этого мирно скучавших на посту, а несколько секунд назад развернувшихся, на его счастье, в сторону, откуда донёсся страшный звук, теперь резко повернулись к киммерийцу, всё ещё трясущему головой от удара.
Здороваться с ними однако Конан не стал - он узнал горячо любимых горцев из клана Хаттаф-бека, а на них у него уже была аллергия. Так как мечом добраться до стоящих в пяти футах сардаров было невозможно, в ход вновь пошли проверенные смертельные стальные зубья.
Когда горцы упали - один в пяти, другой - в десяти футах от решётки, перед варваром вновь встала проблема замков и отмычек. Однако не желая терять драгоценные, и, возможно, решающие секунды, он упёрся обеими ногами в скалу сбоку от решётки, и что было сил потянув за один из прутьев.
Через несколько мгновений дюймовый железный стержень согнулся так, что Конан смог протиснуться в образовавшуюся щель. Задержался он лишь на то время, что потребовалось на освобождение своих кинжалов. Добежав до коллектора, он обнаружил…
Дверь! Да, конечно. Всё верно: слово «хаттаф» по-офирски, насколько он помнит, как раз и означает - «дверь»!
***
Хаттаф-бек с опаской держал руку на толстом бруске, запиравшем заменённые створки.
Конечно, он знал, что для его повелителя выломать, или просто материализоваться с другой стороны двери - дело нескольких секунд. Однако двери были расчитаны на то, чтобы удержать внутри предназначенных монстру женщин. Но снаружи никого, кроме охраны, нет. Дверь, судя по всему, не пострадала, и не открывалась.
И раз монстр, судя по могучему топоту, и неразборчивому взрыкиванию, всё ещё там, внутри, может, не стоит входить и… отвлекать его? Ведь он и сам запретил это.
Зачем же он тогда так ревел? Хаттаф-бек мучительно колебался, не зная, что предпринять.
Всё же услужливый раб и слуга победил в нём свежеиспечённого вельможу, и он решился спросить громким и слегка дрожащим и охрипшим голосом:
- О, повелитель! Всё ли у тебя в порядке? Не нужно ли тебе чего-нибудь от твоих послушных рабов?
Спустя несколько мучительных секунд тишина за дверьми была нарушена знакомым, но ставшим почему-то менее разборчивым, чем обычно, голосом:
- Нэт, мнэ нычего нэ нужно! Убирайся, и нэ мэшай мнэ! Придэшь сюда завтра, как всэгда!
Хаттаф-бек со вздохом облегчения, что всё прошло так просто, повернулся было к выходу.
И вдруг у туннеля, ведущего в сокровищницу, увидел гигантскую полуобнажённую фигуру, дочерна загорелую, или просто обмазанную чем-то чёрным. Он как-то сразу догадался, что это мужчина последней из добытых его людьми шлюх.
А могучий северный варвар в это время совершенно бесшумно приблизился с огромным мечом в руках к ротозеям-телохранителям, увлёкшимся странными переговорами своего начальника с неизвестным страшным Божеством. Судя по силуэтам, мешками валявшимся на полу, стражники входа уже ничего не охраняли.
Среагировал Хаттаф-бек мгновенно, выбросив вперёд указующий перст:
- Убейте его, вы, глухие болваны!
Болваны, надо отдать им должное, попытались честно исполнить это приказание. За доли секунды пещера заполнилась звоном стали и злыми выкриками.
Снова подтвердилось, что не зря Хаттаф-бек делал ставку на «своих» людей.
Вдвоём им кое-как удавалось сдерживать бешенный натиск гиганта-северянина, бившегося молча, с мечом в одной, и длинным кинжалом в другой руке.
Жаль только, что клинки сардаров были не такой закалки, как сами люди.
Не прошло и полминуты, как под могучим ударом тяжёлого хайбарского меча один из ятаганов переломился у самой рукояти, и вот уже его хозяин удивлённо пялится на полтора фута стали, торчащие из его спины, невзирая на препятствие в виде закалённого аргосского панциря!
Второй телохранитель вынужден был под бешенным напором киммерийца отступать, постепенно отходя к дверям сокровищницы.
Хаттаф-бек думал, и оценивал ситуацию недолго. Воспользовавшись тем, что незванный гость занят его людьми, честно отрабатывавшими хлеб телохранителей, он осторожно, чтобы не привлекать внимания, двигаясь вдоль стены пещеры, стал красться к единственному выходу.
Ускользнуть без помех, к сожалению, не получилось. Глаза, что ли, у этого дикого зверя на затылке?!
Проклятый гигант, отпрыгнув на миг от своего растерявшегося противника, и даже, вроде, особо даже не целясь, метнул левой рукой кинжал! И тот вонзился прямо в живот дико заоравшего и сразу забывшего о сохранении осанки и достоинства, Хаттафа!
Упав на пол, он отчаянно завыл, всхлипывая и согнувшись в три погибели.
Киммериец вновь обернулся к противнику, продолжая теснить его к тупику, и теперь яростно рыча. Хоть последний враг и не сдавался, Конан видел отчаяние, вспыхнувшее у того в глазах. Он понял - сардор уже побеждён! Смерть отчаявшегося человека наступает ещё до того, как суровая сталь выпустит его кровь!
Переключившись на последнее препятствие на пути к двери, варвар не видел, как вельможа, оставшийся на полу за его спиной, уже молча выдернул его кинжал из тела, поднялся на ноги, и, не разгибаясь, и качаясь на ходу, пустился бежать прочь по тёмному коридору.
Когда последний телохранитель гнусного и беспринципного сутенёра пал, пронзённый прямо в лоб, Конан кинулся к высоким двустворчатым дверям, из-за которых теперь доносились явно женские крики. Срывая и срезая какие-то дурацкие верёвки с многочисленными разноцветными восковыми печатями, он свирепо рычал, и секунд за десять добрался до замков и бруса, с его бедро толщиной, надёжно блокирующего двери. Откинув и его, киммериец схватился за фигурные литые ручки, и распахнул, наконец, обе створки настежь.
Кром! Ну и чудовище!
То, что в мерцающем свете факелов предстало взору киммерийца, и вправду могло повергнуть в панику любого обычного человека.
Но Конан и не был обычным человеком.
Поэтому, оценивающе оглядев с головы до ног страшного противника, он, сжимая меч обеими руками, медленно двинулся вперёд на пружинисто напряжённых ногах.
Враг ждал его. И ждал спокойно. Он словно нарочно не двигался с места, чтобы дать наглецу возможность как следует рассмотреть себя.
Да, рассмотреть нашлось что.
Ростом в холке странное тело достигало футов семи. Странным оно казалось потому, что представляло собой как бы гибрид туловищ слона и носорога. Ко всему прочему, задние конечности казались гораздо короче передних, что усиливало нелепость двенадцатифутового тела.
Четыре колонны мощных ног, оканчивающихся, как у слона, расширенной ступнёй, были больше четырёх футов в обхвате. Но плечевой пояс передних был шире, и сильнее развит: ещё бы, ведь передние ноги поддерживали мощную, длинную и очень толстую, шею футов восьми-девяти. На которой сидела ещё и крупная, лягушкоподобная голова размером с добрый бочонок.
Голова эта была поперёк раза в два шире, и с красными широко расставленными глазами навыкате, что ещё усиливало сходство с лягушкой. Что до хвоста, то его киммериец не заметил, а может, его и не было вовсе. Толстая шкура кое-где бугрилась противными морщинистыми складками, и была странного, серо-жёлтого цвета.
В бою с варваром монстр, скорее всего, мог рассчитывать только на бивень, ноги и зубы - частокол трёхдюймовых, загнутых вовнутрь и окровавленных приспособлений для разрывания человеческой плоти, внушал невольное уважение хотя бы своей многочисленностью. Нелепый, но явно страшный противник буравил незваного гостя глазами молча, хотя Конан и слышал, что говорить чудище умеет.
Но почему же оно не нападает? Ждёт чего-то?
Мысли Конана о предстоящей схватке оказались внезапно прерваны :
- Конан! - полуистерично-радостный крик показался ему райской музыкой, - Я знала, что ты придёшь! - О! Хвала Мирте Пресветлому, она ещё жива!
- Ага, привет, дорогая! Извини, что пока не могу обнять тебя - я немного занят! - варвар двигался, прикидывая, где могут быть в броне тела слабые места, и медленно обходя по кругу здоровенную тварюгу, тоже медленно разворачивающуюся к нему всё время передом, по мере того, как человек продвигался к своей женщине.
Конан и так и так прикидывал, как бы лучше достать чего-то явно выжидавшего монстра, и, наконец, неуловимым движением от бедра метнул один из кинжалов в выпученный глаз.
Глаз моргнул, кинжал со звоном отлетел прочь, высекая искры из стены.
- Чёрт! - выругался Конан, - Бронированный он у тебя, что ли?!
- Да, да, Конан! Туловище никак не пробить! Я уже пробовала!
- А ты у меня молодец! Я смотрю, времени не теряла! - завершив обход туши, варвар теперь закрывал своим телом сидевшую на одной из груд золота абсолютно нагую, и придерживающую одну свою ногу обеими руками, Каринэ. Состояние его подруги внушало сильное и вполне обоснованное беспокойство. Других же женщин в пещере вообще не наблюдалось - даже в виде растерзанных тел. Странно.
Мельком взглянув на морщившуюся от боли женщину, Конан, уже предвидя неприятности, спросил:
- Как ты? Сможешь идти сама? - на что немедленно получил подтверждение своих самых худших опасений:
- Нет! У меня раздроблена ступня!
Варвар грязно выругался в рожу монстру, доставая ещё кинжал.
Но и его постигла участь первого - разломившись от могучего броска, половинки, отскочив от лба, со звоном упали к ногам невредимой и невозмутимой твари.
Чудище всё так же молчало, с очевидным интересом наблюдая, что же теперь будет делать нежданный спаситель.
- Ладно. Ты тут с ним, вроде, довольно долго. Может, подскажешь, где у него уязвимые места? - несколько раздражённо спросил киммериец, не поворачивая к Каринэ головы - не хотелось хоть на долю мига упускать противника из виду. Мало ли как быстро на самом деле может двигаться эта туша! Он чувствовал себя в положении идиота, которого заведомо неуязвимая тварь хочет вначале унизить, а потом и убить.
Да, эта самая странная неуязвимость и бездействие явно умного противника начинали его сильно беспокоить. Монстр же, похоже, находя ситуацию забавной, смотрел с откровенной издёвкой.
- Н-ну… Язык! Я отрубила футов пять! - неплохо для «хрупкой» женщины. Но, похоже, на боеспособности чудовища это никак не сказалось…
- Молодец, конечно. Но не похоже, что он сильно ослаблен этой потерей! - мрачно сыронизировал варвар, - Во всяком случае, от потери крови он явно не умрёт! А ещё?
- Н… не знаю! Больше, вроде, ничего!
- Ну и как теперь быть? Может, с ним можно договориться? - Конана злила дурацкая ситуация, в которую они попали, и беспокоило странное молчание твари. Та же уж точно чувствовала, что он теперь осознаёт своё полное бессилие, и получала от ситуации большое удовольствие - словно кошка, забавляющаяся с пойманной мышкой. А то, что он пойман, было понятно без слов - иначе разве он пришёл бы сам?!
- Нэт, договорыться со мной вам нэ удастся! - внезапно разлепило рот чудовище в момент, которого Конан меньше всего ждал, - Я ОЧЭНЬрасстроэн врэменной потерей языка! Теперь придётся целый месяц ждать, пока он снова отрастёт. А мнэ он был нужен сегодня!
- А может, если мы извинимся, ты простишь нас? - криво усмехнулся варвар.
- Нэт. Но извиняться и умолять меня вы можетэ. Это доставляет мнэ удовольствие! Ха-кха-кха! - отозвалась захохотавшая голова, вскидываясь кверху, и сотрясая могучее тело в издевательском смехе.
- Ах ты мразь! Не дождёшься! - подскочивший гигантским прыжком Конан чтобыло сил рубанул по шее. Удар был так силён, что загудевший меч выскочил из рук киммерийца и отлетел к распахнутым дверям.
Монстр в ответ на это, казалось, легко и небрежно махнул головой с двухфутовымбивнем, и белая кость насквозь пробила левое бедро Конана.
Снова махнув головой, тварь отправила варвара в полёт, окончившийся ударом о стену футах в пятнадцати от того места, где, так и не сдвинувшийся с места грозный, наглый и неуязвимый противник продолжал стоять. Да, позицию монстр выбрал спокойно и обдуманно - женщина сбежать уж точно не могла, а чтобы вынести её, Конану так и так пришлось бы пройти мимо уродливой туши…
Киммериец, оглушённый болью и ударом, рухнул вниз, даже не успев спружинить руками, и ударился ещё и об пол. Тот оказался ничем не мягче стены.
Ругался Конан теперь на трёх языках, выбирая выражения поцветистей, поминая всех родственников монстра как по материнской, так и по отцовской линии, и оглядываясь в поисках меча. В голове всё гудело от удара. Боль в ноге была жуткой.
- А, мэч ищешь! Похвально! - откровенно издевательским тоном констатировалочудовище, наконец сдвинувшись с места и подойдя к киммерийцу вплотную. Несокрушимая туша нависла над варваром, а он всё никак не мог подняться. Кровь из огромной раны хлестала толчками, в такт с сердцем, разлившись огромной лужей вокруг беспомощного северянина.
- Люблю смэлых… - голова, опустившаяся вниз, к самому лицу киммерийца, сделала паузу, - есть! Их мозг по вкусу гораздо лучше, чем у обычных людей, даже женщин! Я оставлю твою голову на закуску! А про мэч не беспокойся: он тэбэ уже нэ понадобится.
Опустившаяся с силой землетрясения тумбообразная нога, размозжила по локоть правую руку! Хруст костей отдался и в уши и в мозг!
Как не был Конан мужественен и силён, страшный крик вырвался из его уст. Где-то сзади отчаянно закричала Каринэ. Монстр поморщился:
- Нэ надо так орать! У меня ещё есть дела, и я нэ хочу, чтоб мне снова мэшали!
Тумбообразная нога, опрокинув киммерийца на спину, теперь медленно опустилась всей своей тяжестью ему на грудь. Огромные глаза, с вожделением расширившись, приблизились. Тварь явно уписвалась его муками.
Снова раздался страшный хруст, и новая волна дикой боли накрыла Конана.
«Бедная Каринэ!» - успел лишь подумать он, проваливаясь в спасительную пучину потери сознания и жизни… Похоже, он всё же начал путь к престолу своего Крома.
***
Проклятый варвар! Пробил бритунийскую кольчугу!
О, сколько крови! Тряпка, которую Хаттаф-бек оторвал от нижней рубахи, и плотно прижимал к ране, вся пропиталась насквозь, а кровь всё равно сочилась, пропитав и шальвары, и хлюпая в сапогах.
Боль оказалась мучительной. И ужасно кружилась голова. Хоть кинжал и вошёл в плоть Хаттафа лишь на ладонь, с такой раной - он не жилец! Ни один лекарь не спасёт от заражения крови, когда прорезаны кишки!
Спасенье теперь лишь в одном: может, Хозяин соизволит вылечить его. Если, конечно, захочет!..
А чтобы он захотел, его верный и преданный раб как раз и должен доказать свою верность и преданность: надо добраться наверх, и послать своих людей, чтобы убили дерзкого северянина! И как это он так глупо не взял его в расчёт - посчитал за обычного клиента, которому плевать… А ещё интересней - как этот дикарь вообще оказался здесь?! Неужели справился со всем десятком, охранявшим вход?!
Чёрт с ним, с этим вопросом можно и подождать! А вот позвать на помощь надо! Быстрее! И плевать уже кого - своих ли, султановских придурков, только бы убить наглого негодяя, осмелившегося помешать Хозяину в священном ритуале!..
Кое-как отвалившись от стены, он заставил себя прервать крохотную передышку, и вновь, шатаясь от боли и слабости, двинулся наверх - туда, где были люди. Где люди«охраняли». Неизвестно, правда, охраняли ли они ещё вход в секретный туннель!
Если чёртов варвар не поубивал их ещё, как это несомненно сделает сам Хаттаф! За такое исполнение своих обязанностей они и заслуживают только смерти! Чтоб другим - неповадно было!.. Но это - позже… А сейчас они должны… убить наглеца!
И почему это никто не идёт на помощь на его истошные крики?..
А, ну да. Он же сам запретил совать нос, чего бы они не услышали…
Придурки чёртовы… И султан этот… Та ещё сволочь! Не может, и не хочет пачкаться!.. А жить хочет?! Трусливая мразь! Ох, что-то тяжко… мысли разбегаются…
Ничего - если Хаттаф выживет, он этому Боташу покажет!..
Чёрт, почему - если?! Он - выживет! Выживет… Он докажет Хозяину это… Как это… А, да - свою силу, мужество и преданность!.. А Хозяин - спасёт его!
Скорее, наверх!
Ох, ноги стали словно ватные… Нет, вперёд! Давай, двигайся, чёртово тело! Останавливаться нельзя! Иначе - смерть! Хозяин не простит оплошности!.. Не простит…
Нет, так думать нельзя - от этого по всем жилам расползается ужас и предательская слабость… А он должен быть сильным! Он… должен доказать… им всем… О чём это он?.. Что - доказать?..
Никогда ещё эти двести ступеней не казались Хаттафу таким тяжким трудом, такой каторжной работой. Но он дойдёт. Он - дойдёт. Он уже видит… Правда, сквозь какой-то красный туман… Но он видит последний поворот лестницы! Там - его люди! Там - жизнь! Ну же, ноги… Чего это они вдруг гнутся?! Вот же - осталось… И там…там…
***
Конан очнулся от душераздирающих криков.
Огромная, словно безбрежный океан, боль, пронзала всё его тело, перекатываясь обжигающими волнами через сознание, призывая лежать и не шевелиться!.. Чтоб не стало ещё невыносимей…
Да, плевать ему на эти крики…
Нет, не плевать - вдруг сознание прояснилось, и он вспомнил всё!
Там мучают, быть может, смертельно пытают женщину! Его женщину!!!
Волна злости и лютой ненависти затопила его душу. Мощный приток адреналина наполнил силой раздавленное и раненное тело, заставив отступить в сторону дикую боль. Кром! Пока он жив - он не побеждён!
Ох, не зря монстр нахваливал его мозги! Нет, он не оставит, пока жив, пока может двигать хоть одной рукой, любимую женщину на растерзание проклятому чудищу! Ну, давай же, северная боевая машина!..
Открыв глаза, Конан быстро осмотрелся.
О, Мирта!!!
Его взору предстали два обнажённых зада!
Проклятая извращённая тварь, повалив несчастную Каринэ животом на какой-то сундук, и наступив своими задними ногами ей на икры, пыталась своим - таким крохотным для такого гиганта! - мужским достоинством, на ощупь попасть в цель у стоящей на коленях женщины!
Для этого монстру пришлось даже присесть - его брюхо не давало жертве разогнуть спину, и всё равно - чтобы старания увенчались успехом, монстр должен был бы опуститься ещё ниже. А где же его уродливая голова?
А, вот она! Хочет получше рассмотреть гримасы от мук, и слёзы несчастной женщины, для чего шея тоже засунута под омерзительное брюхо! Да он же наслаждается страданиями и полной беспомощностью бедняжки, стараясь ещё и ещё продлить эту жестокую игру! Нет, это не может длиться вечно… Это кощунство! Да за такое!..
Сопротивление, рывки и крики Каринэ явно слабели - от боли и отчаяния она, кажется, сейчас потеряет сознание! Да и кто смог бы выносить такую боль!
Но тогда проклятый монстр сможет попасть в замершую мишень! И его гнусная плоть проникнет…
Не бывать же этому!!!
Ползком, оставляя за собой широкий кровавый след, но моля Крома, своего сурового северного покровителя, только об одном: чтобы вошедшее в азарт чудище не заметило его движения, Конан бесшумно добрался до своего верного меча.
Подобрал его левой рукой очень осторожно, чтобы не звякнуть о каменный пол.
На беспомощную тряпку правой руки он старался внимания не обращать.
На обратный путь ушла почти минута.
Бедная Каринэ! Она затихла! Долгожданная цель монстра замерла! Тот удовлетворённо фыркнул, словно жеребец перед случкой, и тоже замер, приноравливаясь.
Спрятавшийся за толстой колонной задней ноги Конан набрал в горящую адским огнём грудь полный вдох. И когда проклятое исчадье злодейского волшебства начало подаваться вперёд, нащупав, наконец, беззащитную желанную цель, и довольно заурчав, приготовившись сделать первое движение, варвар с боевым киммерийским кличем, левой рукой под корень отрубил напрягшуюся в предвкушении плоть!
Каринэ повезло - она и так уже была без сознания. Поэтому и не оглохла.
А Конан никак не мог зажать уши - правая рука по локоть была теперь просто раздробленным куском мяса. Оставалось только откатиться в сторону, и морщиться от боли - теперь ещё и в ушах!
Наконец вопль затих. Но в голове ещё жутко звенело.
Под этот странный звон и происходило всё дальнейшее, странное и волшебное, действие.
Тварь вдруг стала резко уменьшаться в высоту, словно растекаясь по полу. И вот уже перед киммерийцем лишь большая золотая не то туча, не то лужа - колыхающаяся и вздрагивающая.
Ого, куда это она течёт?! В центр пещеры?! Может, там её логово?
Отверстие, ведущее в самый ад, под землю! О, Бэл! Отправляться живым в пещеры Мардука Конан ещё не готов! Но как же тогда догнать…
Э, нет! Догонять, похоже, не придётся.
Он, подползя из последних сил к месту, куда втекал искристо переливавшийся поток, ясно увидел, как жёлтая, тягучая, словно сироп, жидкость-туман, втекает в… горлышко узкого и стройного кувшина! Вернее, скорее, амфоры - золотой амфоры со странными символами, письменами и рисунками на боках.
И как это такая тварюга там умещается?! Ох уж это «волшебство», мать его…
Так вот где, значит, обиталище страшного монстра!
Ну, Конан найдёт способ прикончить его там!
На волшебство можно ответить не только доброй сталью, но и другим волшебством! А у него как раз есть знакомый - к счастью, весьма могущественный волшебник!
И он может, и должен помочь - ведь в своё время Конан спас ему жизнь… Но нужно поспешить: похоже, в его распоряжении до следующего выхода монстра из своей норы, не больше месяца. Значит, нужны лошади…
С этой мудрой мыслью, прижав левой рукой к ноющей груди драгоценный кувшин с душой своего смертельного врага, Конан и потерял сознание.
Продолжение следует... 25.11.2025 в 15:00
Автор: Мансуров Андрей
Источник: https://litclubbs.ru/articles/47580-konan-i-sluga-zolota.html
Содержание:
- Часть 2
- Часть 3
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
