Знал, конечно, Степан, что люди неожиданно и бесследно, исчезали даже прямо с делянки. Объявлялась тревога, беглецов искали, но не находили никогда. Порой, недосчитывались и возвратившихся из погони охранников. Бежали из «зоны» и тоже исчезали бесследно. Поначалу их пытались искать, но, со временем поняли, что затея эта бесперспективная и опасная. Сами сгинут. В снегах в трескучий мороз, в болотах и непроходимом буреломе. И никаких злобных происков нечистой силы в этом нет. Говорят, «Хозяин» звонил в «область» высокому начальству, мол, бесовщина у нас творится, надо бы следствие учинить. На что взбешенный начальник управления орал как «не в себе»: - Вы что там, полковник, сивухи перепились?! Какая, к черту, бесовщина??! Да я тебя без погон оставлю! Под суд пойдешь!! Разгильдяй!! С тех пор погони прекратились. Пропавших «актировали» по болезни. Присваивали номера несуществующих могил, и человек, теперь уже на «законных» основаниях, без хлопот и заморочек, навсегда исчезал из жизни, вместе с памятью о нем. Закон тайга, прокурор – медведь.
*****
Бежать Степан Прокопьевич никуда не собирался, «пропадать, тем более. Потому решил: - найду делянку, там и обоснуюсь и обживусь. А дальше будет видно. Вернуться и уйти по «тракту» на «большую землю» никогда не поздно. Вот только, нужен ли он этой земле?
Весна в этих диких краях приходит поздняя, но дружная. Пора было начинать «великое переселение». Все было готово. Старую, крупномасштабную карту и компас он раздобыл в лагерной канцелярии. Оставалось за пару коротких месяцев, найти делянку, и перенести туда весь свой нехитрый скарб.
*****
Вышел он ранним майским утром. За спиной приторочен тяжелый, плетеный короб, под завязку нагруженный мелким бытовым скарбом. На шее висела почти новая «трехлинейка», а пояс оттягивал острый, трофейный топор из золингеновской стали. Но, своя ноша не тянет, и Степан ступил на начинающуюся за лагерем старую просеку.
С первых же километров он понял: здесь явно что-то было не так. Ватный, совсем не бодрящий, воздух. Обвисшая, словно декоративная, сосновая лапа с темными, неживыми иглами, больно оцарапала щеку, колыхнувшись от легкого ветра. Но, это тоже был не холодный или теплый утренний бриз, а просто хаотичное движение воздушных масс. Как нарисованное на лубочной картинке, светило тусклое, совсем не слепящее солнце, и не было слышно щебетания птиц, радующихся приходу весны. Лишь изредка раздавались тревожные, пугающие крики невидимых воронов, и каких-то ночных птиц. Из-под снежных островков, торчали уродливые, кривые сучки валежника, а на проталинах чернела мертвая, прошлогодняя трава.
В этот момент, Степаново атеистическое мировоззрение, впервые в жизни дало сбой, и он слегка испугался. «Черт возьми! Здесь явно творится что-то не то». Он огляделся. И понял, что заблудился. «Как же так могло получиться? Я же шел строго по карте!» Посмотрел на компас. Стрелки медленно раскачивались как маятники, попеременно меняя полярность.
- Черт! – Выругался Степан, и глянул на деревья. Все стволы смотрели мхом на Восток! И тут услышал за спиной скрипящий, жуткий, явно не человеческий голос: -Не поминай черта всуе. Я тебя уже нашел.
По спине градом покатился холодный пот. Степан резко отскочил в сторону. Никого. Только сзади, огромный, корявый, полусгнивший пенек. Ноги подкосились. Он захотел на него присесть, осмотреться, и прийти в себя, и только попытался это сделать, как снова услышал:
-Куда?!
Теряя самообладание, Степан оглянулся, и увидел на пне черты человеческого лица, как будто вытесанные долотом, грубые и страшные. Но, это было, именно, лицо! И глаза! Тоже вытесанные, и живые, такие же страшные! Они шевелились под нависшими, поросшими мхом, надбровными дугами. Это нечто, медленно, со скрипом, вытащило ноги-корни из земли, и на четвереньках двинулось к густой траве. Потом резко оттолкнулось от земли и прыгнуло. Раздался отвратительный, чавкающий звук, а над травой взметнулся грязевый столб, и всё стихло.
Степан резко рванулся назад, и его ноги скользнули в пустоту. Спасла винтовка, упершаяся в края ямы, и короб за спиной. Немного придя в себя. Степан осторожно посмотрел вниз. На дне ямы, густо торчали вбитые в землю осиновые колья.
«Это что же такое было? Последствия десятка лет, проведенных за «колючкой»? Или я схожу с ума?» Он снова хотел попомнить «черта всуе», но, вовремя опомнился, и лишь грубо матернулся.
«Что дальше-то? Как отсюда выбираться?» Степан покосился на яму с кольями, но… никакой ямы не было! Вокруг щебетали птицы, светило яркое, вполне земное солнце, а на стволах вполне нормальных деревьев, мох «смотрел» точно на север. И сидел он в десятке метров от просеки. О только, что произошедшей дикости, напоминали только две уродливые ямы от ног-корней чудовищного пня. «Как бы там ни было, но какой-то морок в этой тайге все же есть. Скорее всего, это галлюцинация», – успокоил себя Степан Прокопьевич.
*****
Сруб на поляне, поросшей сочной, молодой травой, в окружении вековых сосен и лиственниц, оказался на удивление пригодным. Как и окружающие его хозяйственные постройки. Создавалось впечатление, что жилище обитаемо, а хозяин просто ненадолго отлучился. Внутри никого не было, но было ощущение присутствия чего-то живого. «Откуда здесь, живое, если, по словам старожилов, уже лет пятьдесят сюда никто и носа не кажет?» - успокаивал себя Степан. «Будем обживаться. Ручей с чистейшей водой рядом, баньку сварганю. Винтовка есть, спички есть. За солью и прочей мелочью схожу в поселок. Дичь водится. Словом, не пропаду. Поживу. А там, время покажет. Про нечисть, враки это досужие. Ничего здесь нет. А, что со мной случилось, ну, так это, наверное, с устатку померещилось. А вот собачка хорошая не помешала бы. Со временем заведу обязательно».
*****
Так прошли два месяца. Ничего особо сверхъестественного не происходило, но… Степан соорудил приличную баньку. Приводил в порядок нехитрое хозяйство, расставлял силки. Попытался спилить на дрова стоящий неподалеку сломанный ствол лиственницы, но он почему-то оказался твердым как железо. И двуручная пила, извиваясь и визжа, не сделала на нем ни единого надреза. Настораживали и всегда пустые силки. Не помогала винтовка. Зверь, едва замаячив вдалеке, тут же исчезал в густых зарослях. Несколько раз, Степан находил человеческие останки в истлевших арестантских робах и серых солдатских шинелях, с зажатыми в костлявых руках… старинными, кремневыми пищалями. У некоторых отсутствовала голова или конечности. Степан рыл могилы саперной лопатой, и хоронил несчастных, ставя на холмиках кресты из связанных толстых шестов. В следующий раз он находил разрытые могилы, и останки снова лежали на поверхности, скалясь в пустоту неба страшными улыбками. Два остова висели высоко на сосне, запутавшись в густом лапнике, и достать их он не мог.
*****
Заканчивались скудные припасы. Мяса на зиму не было. Ребром стали и ранее не продуманные вопросы – где брать сухари и крупы. Постепенно стало приходить осознание, что идея, прожить в тайге долгие годы, без помощи извне, без связи, не что иное, как идея «фикс», вызванная глубоко сидящим страхом, снова угодить за «колючку». Надо уходить. Иначе, этот абсурд ничем хорошим не кончится. Похоже, я и так начинаю сходить с ума.
Но, практичный разум закоренелого материалиста пересилил разумные доводы. «А всё-таки, черт возьми, надо понять, что за вакханалия здесь творится!» - подумал Степан, и тут же услышал за спиной, знакомый, нечеловеческий голос, от которого по спине пробежали мурашки: «Я здесь! Зачем звал?». Он резко повернулся, срывая с плеча винтовку и увидел, сидящее на стволе обломанной лиственницы, поросшее длинной шерстью существо, похожее на огромную сову. Всё те же, страшные глаза, пристально смотрели на него из глубины пустых глазниц, коричневого от времени черепа.
Как во сне, мучительно медленно, он вскинул винтовку к плечу, и с ужасом увидел, что у него в руках старинная стрелецкая пищаль. Оглушительно грохнул выстрел, обволакивая всё вокруг клубами белого, порохового дыма. Существо, тяжело оторвавшись от ствола, взмахнуло чем-то, похожим на крылья, и через мгновение исчезло в густых, непроходимых зарослях. Степан, медленно опустился на траву. Всё это было выше его понимания. Пищаль! Самая настоящая пищаль! Откуда? Где я её взял?! Ещё минуту назад, это была винтовка! И, кто оно, это лохматое, ужасное нечто?? Он в изнеможении осел на траву.
Постепенно, Степан приходил в себя, приводя в порядок спутанные, скачущие мысли. «И всё-таки, я разберусь, что происходит в этом вертепе», - твердо решил он.
«Завтра же иду в поселок! Нужно любой ценой, сделать минимальный запас на зиму, и выпросить в канцелярии тетрадь с карандашом. Расписать по минутам всё, что здесь произошло, и произойдет в дальнейшем».
Уважаемые друзья и гости канала!
Благодарю Вас за оценку рассказа и поддержку к канала.
А этот рассказ о перемещении во времени