Разбирать кэрролловское наследие – неблагодарное занятие. Гениальная сказка обросла таким количеством теорий, толкований, научных работ, что для их перечисления не хватит и сотни томов. Страсти о свежей экранизации «Алисы» вроде улеглись, кто рискнул – посмотрел. Я решила не рисковать, а попытаться собрать интересные малоизвестные факты о своей любимой книге.
Комбо из Фрейда и Лакана: «Алиса» - как ключ к бессознательному
Адепты психоанализа видят в «Алисе» не сказку, а литературно оформленный путь в пространство подавляемого психикой. Книга открывается сном главной героини. По Фрейду сон – ключ к бессознательному. Исследователи предполагают, что сон Алисы – это безопасное пространство для того, что нельзя выразить в рамках викторианской логики и морали.
Есть термины «явное содержание» и «скрытое содержание»: первое – это то, что человек видит во сне, второе – истинный смысл образа, который нужно расшифровать. Пример с точки зрения психоанализа: бутылочки с надписью «Выпей меня» и пирожки «Съешь меня» - не что иное как символ импульсивного любопытства и запретных желаний, ведущих к трансформации. Опустим фаллическую символику, которую любят потрепать некоторые толкователи, иногда банан – это просто банан, а мы не специалисты в психоанализе, дебри психики нам здесь не нужны.
В мире бессознательного торжествует абсурд. Вспомним великолепную загадку «Why is the raven like a writing desk?» («Чем ворон похож на конторку?» в переводе Демуровой). Ответа на нее нет даже в пространстве сна.
С точки зрения психоанализа «Алиса в стране чудес» - это один большой тревожный сон, вызванный потерей я-идентичности, в данном случае, взрослением. Она вновь и вновь возвращается к абсурдности происходящего: слово nonsense встречает многократно, в том числе – из уст главной героини. Та часть личности Алисы, которая связан с правильной викторианской девочкой, трансформируется в пользу новой, амбивалентной, более сложной.
Еще один отец психоанализа – Жак Лакан – говорил о том, что язык превалирует над бессознательным. Именно благодаря речи человек способен узнавать других и быть узнанным. Через призму лакановских теорий интересно раскрывается постоянный запрос встречаемых Алисой во сне существ: «Кто ты?» Она вновь и вновь терпит поражение, пытаясь самоидентифицироваться. Ее задача – сперва «собрать» саму себя. И абсолютно лакановские «Выпей меня» и «Съешь меня» - это символические подсказки для того, чтобы Алиса смогла трансформироваться в зависимости от ситуации. Это ли не свойство взрослого человека – приспосабливаться к обстоятельствам, быть гибким, чтобы выживать?
А еще трансформации тела – это обязательный этап взросления. Алиса сперва ужасается тем изменениям, которые происходят с ней, а затем учится ими управлять. Точно как ребенок, вступающий в пубертат.
На самом деле Алиса умерла, а не заснула
Есть смелая фанатская теория, которая раскрывает иное содержание сна Алисы: на самом деле, все ее путешествие – это одно большое посмертное видение. Как те образы, которые проносятся перед человеком в момент клинической смерти.
Недаром сон начинается тем же самым туннелем – кроличьей норой. Проводником Алисы в загробном мире выступает Белый кролик, который почему-то озабочен проблемой времени (возможно, потому что времени в вечности нет). Встречаясь с различными сущностями, избавляясь от уз физического тела, сталкиваясь с перекрашивателями роз (вспомнилось почему-то «Если будут грехи ваши, как багряное, - как снег убелю»), Алиса спешит на суд. Правда, не над ней, а над валетом. Не в качестве обвиняемой (пока), а в качестве свидетеля. Но как только суд переходит к реальной угрозе – Алиса возвращается в реальность, будто пациент реанимации.
Впрочем, эта теория кажется мне довольно слабой, поскольку Льюис Кэрролл – выпускник аристократического колледжа Крайст-Черч – был силен не только в математике и логике, но и в богословии, и был способен прописать загробные приключения Алисы более стройно с этой точки зрения.
У персонажей «Алисы» есть медицинские диагнозы
Возможно, некоторые слышали о существовании синдрома «Алисы в стране чудес», описанный психиатром Джоном Тоддом в 50-е годы году. Пациент не только страдает метаморфопсией – искаженным восприятием размера, формы, пространственного расположения предметов, но и испытывает слуховые галлюцинации и изменения в восприятии времени. Причины синдрома до сих пор неизвестны, среди теорий – вирус Эпштейна-Барра, опухоли головного мозга, инфекционный мононуклеоз.
Однако поведение и других героев может быть описано с точки зрения медицины. Например, Шляпный Болванщик явно страдал от отравления ртутью. Шляпники использовали нитрат ртути для обработки шерсти. В тесных мастерских надышаться токсичными парами было неизбежно. Как следствие – бредовые состояния, потеря памяти.
Гусеница, очевидно, злоупотребляла курением опuума. В викторианской Англии эта проблема была широко распространена, поскольку из-за строгого антиалкогольного законодательства было проще и дешевле предаваться этому пороку.
Белый кролик – образец генерализованного тревожного расстройства. Он не может расслабиться и отпустить беспокойство. Мышь Соня – пациентка с нарколепсuей: внезапные непреодолимые приступы сна и постоянные отключки.
«Алиса в стране чудес» - мифология, прорастающая в литературу
Наследие «Алисы» феноменально. Еще до того, как Юлия Кристева провозгласила термин «интертекстуальность», авторы по всему миру вдохновлялись Кэрроллом и активно использовали его мифологию в своих сюжетах. Например, можно вспомнить «Удивительного волшебника из страны Оз» Лаймена Фрэнка Баума, вышедшую в начале XX века.
Затем постмодерн развязал многим руки, и на свет появились книги, явно цитирующие «Алису». На суд читателя предстали эдакие профессиональные фанфики, пусть никого не оскорбит этот термин в контексте горячо любимых и даже культовых писателей. В числе наиболее известных можно упомянуть «Долгий путь к чаепитию» Энтони Берджесса. Это не попытка интерпретации сюжета, а скорее ирония на его тему. Берджесс строит повествование на мотиве сна: подобно Алисе главный герой засыпает под бормотание окружающей действительности. И точно также он пробуждается от сна в финале. Однако в отличие от Алисы Эдгар не очаровывается окружающими его чудесами и нелепицами, а просто мечтает поскорее вернуться домой. Берджесс виртуозно владеет искусством нонсенса, бонус для читателя – огромное количество «пасхалок» на тему Алисы.
Еще один автор, вдохновлявшийся «Алисой» - Роджер Желязны, написавший рассказ «Вернись к месту убийства, Алиса, любовь моя». Здесь сон Алисы – скорее, кошмар, созданный чужим сознанием. Поле игры – это лабиринт с различными препятствиями. Подозреваю, что именно этой Алисой вдохновлялись создатели культовой игры Alice McGee.
В числе последователей Кэрролла можно упомянуть американского автора Фрэнка Беддора и его серию The Looking Glass Wars (я не нашла, есть ли перевод на русский). Это еще один альтернативный взгляд на сюжет «Алисы». А также американца Грегори Магвайра с его фантастическим романом After Alice. Ну и конечно пугающе интересную «Коралину» Нила Геймана.
Буду благодарна за лайк, если вы узнали что-то новое для себя о любимой книге и вдохновились перечитать! Обратная связь мотивирует меня продолжать дальнейший литературоведческий поиск.