Зимняя дорога была укатана, как карта. Машину только изредка подбрасывало. Саня сидел в расстроенных чувствах. Нет, его не волновало то, что опять мобилизовали. Что уж скрывать, он сам в душе хотел этого. Стыдно было по деревне ходить здоровому лбу, где только женщины, дети да израненные солдаты, вернувшиеся домой.
И работа у него была совсем не сочетающаяся со званием офицера. Военрук в начальной школе. Чему он мог учить несмышленышей, какому военному делу. Но приказы не обсуждаются. Направили, значит нужно было выполнять.
Саня сейчас думал о том, как расстроится сестра, что не попрощалась с ним, как будет плакать, уткнувшись в подушку, вздрагивая плечами. Ох уж эти женские слезы. Саня, когда их видел, готов был сделать что угодно. Только вот не всегда получалось осушить их. И тут хоть что делай.
Вон как мать, как Анна убивались, когда провожали его. И никакие обещания, что он вернется живым, обязательно вернется, не помогали.
Саня прикрыл глаза. Вспомнил, как два с половиной года назад он также ехал в машине по этой дороге. Только был он тогда еще совсем мальчишкой зеленым, с рассуждениями, которые теперь ему казались смешными. Столько всего произошло за эти годы, сколько хлебнул сам, скольких потерял друзей навсегда.
Тогда он растался со своим другом, с которым росли, учились вместе . А потом их пути разошлись. И не Санина была вина в том, что Серафима отправили на фронт, а его учиться. А потом Нина написала, что Серафим погиб, даже не доехав до фронта.
В Сане до сих пор жила какая то вина перед матерью друга. Хоть и знал, что от него ничего не зависело, но встретившись с ней, он каждый раз отводил глаза. Только через силу заставил себя зайти к ней, поговорить. Потом только осознал, как ей трудно жить одной. Хоть деревенские бабы не отвернулись от нее, помогали чем могли. И сейчас, отправляясь снова не известно куда, Саня похвалил себя, что помог летом несчастной женщине, подлатал, сколько мог, покосившееся крыльцо, заменил сгнившие столбы у ворот.
- Эй, лейтенант, что грустный такой? - сидящий рядом капитан тронул Саню за руку.
Он даже вздрогнул от неожиданности, вскинул голову. В этот раз, в отличии от того, первого, в машине было только пять человек военных, да несколько гражданских.
-Задумался. Второй раз по этой дороге еду. Второй раз мобилизовали.
Они разговорились. Капитан ехал из командировки из области, где работал в облвоенкомате. Ездил сюда по делам. Саня рассказал свою историю. Капитан понимающе кивнул. В армии не хватает офицеров. Вот и подбирают из запаса. Как позже выяснилось, те трое оказались тоже ограниченно годными. Так же думали, что отвоевались. Да вот снова вспомнили про них.
За долгую дорогу они все перезнакомились, хоть и понимали, что пути их в Кирове разойдутся. Но за беседой дорога показалась короче.
Гражданские в разговоры не вступали. Были радехоньки, подвернулась такая оказия и военные их с собой захватили. А то неизвестно, сколько бы времени пришлось добираться.
В Киров приехали под утро. Саня словно вернулся в прошлое. Он узнавал знакомые улицы. Ничего здесь не изменилось. К его радости, машина подъехала прямо к железнодорожному вокзалу. А ему как раз и надо туда. В кармане лежало направление в Свердловск. Распрощался с новыми знакомыми. Все военные поехали дальше, может в военкомат или кто их знает куда. Если сами не говорят, спрашивать не принято. А гражданские вместе с Саней выбрались из машины. У них тоже свои пути-дороги.
Билет Сане до Свердловска достался с местом, на второй полке. Он даже удивился, когда вошел в вагон. В таких ему еще не доводилось ездить. Никакой толкучки, тихо и спокойно.
Даже мутные грязные стекла окон не могли спрятать солнечный день на улице. “Мороз и солнце день чудесный” припомнились строки Сане. И вправду. Мимо окон пробегали деревеньки и леса и все это было залито солнечным светом, отчего на душе, несмотря на мороз на улице, становилось тепло.
Чем ближе поезд приближался к Свердловску, тем больше менялся рельеф местности. Уральские горы. Саня знал о них по учебнику географии. Он представлял горы, уходящие в небо своими вершинами. А то что увидел, разочаровало его. Не такие горы он хотел увидеть, а те, из своих представлений из учебника.
Хотя горы это было не важное в его жизни сейчас. Важным было то, куда он направлялся. Свердловск. Одиннадцатый отдельный полк резерва офицерского состава встретил его лаконично и сурово. Место в казарме. Обед в столовой. Занятия. Снова начались занятия. Но они теперь были другими. Вместо лекций короткие, практические занятия. Война катилась к концу, и командиры были нужны не теоретики, а те, кто знает цену крови и земли. Здесь были и те, что уже прошел испытания войной, такие же, как Саня, а так же вместе с ними занимались и те, кто напоминал ему себя, совсем недавнего, не нюхавшего военного пороха.
Здесь лейтенант познакомился с майором Ермоловым, бывалым командиром с шрамами через все лицо.
- Стрельцов? С ограничкой и с таким послужным списком? - Ермолов изучающе смотрел на него. - На фронт рвешься?
- Я там нужнее, товарищ майор. Чем здесь.
- Нужны везде, - хрипло ответил майор. - Но раз рвешься... Поедешь проводником. Будешь новобранцев на передовую сопровождать. Работа нервная. Сам знаешь, как бывает. Только сперва здесь подсоби. Молодяжек поднатаскать надо. Они ведь что. Училище окончили и думают, что все уже знают.
Саня усмехнулся. Точно майор подметил. После тех курсов Саня тоже считал себя асом. Думал все то он знает. А сколько еще пришлось учиться. Да толком и не доучился еще. Ранение помешало.
Здесь Саня пробыл месяц. А потом, как и обещал майор Ермолаев, его направили в сорок четвертую стрелковую дивизию. Двадцатого февраля он прибыл в распоряжение пятнадцатого запасного стрелкового полка, который располагался в городе Камышлове.
Службу лейтенант Стрельцов продолжил в должности помощника командира маршевой роты. Это для него была самая тяжелая работа за всю войну. Он не вел бойцов в атаку, он вел их к атаке. Молодые, испуганные, необстрелянные мальчишки с широко раскрытыми глазами. Он учил их самому необходимому за несколько недель, как окапываться, как не поднять голову на звук выстрела, как отличить свой самолет от чужого. Он видел, как в них кипит страх, и вспоминал себя, март сорок третьего. Он был с ними суров, но справедлив. Они звали его за глаза “Батей”, хотя лейтенанту было еще только двадцать. А некоторые его солдаты были даже старше командира.
Лейтенанту часто приходилось менять места Почта не успевала за ним. Но наконец то нашла, разыскала не сидящего на месте офицера. Почтальон вручил ему целую пачку писем. Пришлось сперва рассортировать их по датам. Конечно, в основном это были письма из дома, от отца, два письма от Лиды из Чкаловска и еще несколько писем от бывших сослуживцев.
Первыми Саня начал читать письма из дома. Их было целых три. А одно письмо пухленькое, толстенькое было заклеено даже в конверт. Саню даже удивило это. Что там Нина понаписала. Но читать он начал все же с первого.
Обычные письма, поклоны от всех, потом новости. А какие новости могут случиться в деревенской семье в зимнее время. В основном это было про Лиду. Что она сказала, что сделала. Но Саня читал это с таким умилением, словно это были самые главные вести в его жизни. Он невольно представлял Лидочку и улыбался.
Сосед по казарме заметил, как улыбается лейтенант не удержался, спросил.
-Письмо то от девушки? Весь расцвел прямо.
-Ага, только не от девушки, а про девушку. Сестра у меня в деревне осталась маленькая. Вот про нее и пишут. Два года, третий пошел, а такая толковая.
Саня даже не заметил, как начал рассказывать про сестренку, как учил ее ходить, какая она славная. Только когда выплеснул свои эмоции, Саня принялся читать дальше. Второе письмо было такое же, как и первое. Наконец он открыл толстый конверт.
Небольшой листочек письма от Нины и два вложенных листа, исписанных незнакомым почерком. Прочитав первые строчки, Саня понял, что это именно то письмо, которое он ждал и уже не надеялся получить. Из Гурьева, от Анны Васильевны.
Нашла все таки время докторша, чтоб ответить ему. А когда прочитал письмо, понял, что Анна Васильевна не просто ответила, чтоб отмахнуться. Она нашла время и изучила эту проблему. Только вот утешительного ничего не написала. Все так, как им было известно. Только операция и только, когда девочка вырастет
Ну что же, они подождут. Главное, чтоб он остался живым. А за это время, пока идет война, глядишь и Лида подрастет.
От отца письмо было коротеньким. Он много не расписывал. Жив, здоров, чего и тебе желаю. Ну и так еще немного для порядка написал. Но для Сани этого было вполне достаточно. Самое главное, что отец здоров. Может быть немного не так, как хотелось бы сыну, но все же здоров.
Письма от Лиды неожиданно для Сани оказались не такими, как были раньше. Оба письма были суховатыми, без прежней непринужденности. Словно совсем другой человек писал. Он сперва расстроился. Но потом сам себя успокоил. А что он хотел. Времени уж много прошло. Боль в ее сердце начала утихать. Молодая ведь, Любви хочется. А кругом столько офицеров. Может и полюбила кого.
Не будет же она всю жизнь его ждать. Да и про любовь они никогда даже не заикались. Просто дружеские отношения. Саня то может и надеялся, что дружба потом постепенно перерастет в любовь. Да вот только Лида, видимо, думала по другому. Ну что же. Останутся друзьями. Он все равно ответит Лиде на оба письма. А там уж как она решит.
Саня отложил прочитанные письма в сторону. Теперь надо будет на них отвечать. Только вот занятия с новобранцами у него заканчиваются. И, если майор Ермолаев не обманул его, то поедет Саня с этими ребятами прямиком на войну. Тогда очередная дорога откроется перед ним.
От всей души благодарю за донат. Мне очень приятно, что цените мой труд Спасибо.